Алёна Комарова – Охота за семью гномами (страница 15)

— Мария? Что случилось? — открыв, поинтересовалась она, жмурясь от света в коридоре.

— Мне нужен дневник, — сообщила девушка, сложив руки в мольбе.

— Какой дневник? — не поняла Рита, ее не совсем проснувшийся мозг рисовал школьный дневник с пятеркой по русскому языку и двойкой по физкультуре.

Она потерла лицо и призналась:

— Я не понимаю.

— Мой дневник, — нервно сообщила Мария, — меня переселили, а он в номере. В том, в первом. Я его там забыла. Мне он нужен. Я боюсь.

— Подожди, Мария, — попросила Рита, подозревая девушку в переборе успокоительного, которое могло дать побочную реакцию (спокойное грозное требование привидевшихся галлюцинаций), и мягко предложила: — Проходи сюда.

Она пропустила Марию и прошла следом за ней, надеясь, что поспать сегодня ночью еще получится. Главное — быстро выяснить у Марии суть вопроса, при возможности его решить, а незваную гостью выпроводить. А самой лечь спать.

Уже несколько ночей подряд Рита мучилась от духоты, хотя считала себя закаленной крымским климатом. Поэтому удивилась, что ночная жара на Марию не действовала и одета она не по погоде: коричневый кардиган поверх белой рубашки, темно-синие джинсы, на ногах носки и отельные тапочки. Она ежилась и куталась в полы кардигана, шмыгала раскрасневшимся носом и потирала озябшие руки, как будто растирала замерзшие пальцы.

— Мне нужен дневник, — взмолилась Мария и стала расхаживать по комнате, не замечая препятствий.

Рита задумчиво наблюдала, как девушка в очередной раз переступает через подушку, но поднять ее не решалась. Это как нарушить гармонию в моционе.

— Хорошо, где он? — потирая нудящие виски, спросила Рита, отвлекаясь от многострадальной подушки.

— Я боюсь туда идти.

— Он в номере, где уби… — догадалась Рита остановиться на полуслове. — Где ты проживала утром?

— Да. Там Петра Григорьевича убили, — напомнила Мария, — ты же его видела.

— Да-да, — поторопилась Рита с ответом, видя, что молодая вдова собирается пускать слезы, а это могло затянуть время выяснения сути проблемы, ее решения и возвращения в кровать.

— Я боюсь туда идти. Вдруг он и меня убьет.

— Кто? — Рита медленно опустилась на кровать.

Мария остановилась перед девушкой, вытаращила на нее глаза и с нескрываемым осуждением сообщила:

— Убийца.

— Его там нет. Он ушел давно, — тоном воспитателя в детском саду пыталась спокойно объяснить Рита. — Там полиция была. Они все закрыли. Там больше никого нет.

— Я знаю. Прошу тебя, пойдем вместе. Это очень важно для меня.

— Давай попросим Кузнецова, пусть откроет номер и отдаст тебе дневник, — резонно предложила Рита.

— Его никто не должен видеть. Это очень личное. Личное. Ты слышишь? — С каждым словом она повышала тон. — Если ты не пойдешь, я буду орать.

Обычно шантаж действовал на Риту, как красная тряпка на быка, она могла втоптать шантажиста в грязь, но Мария сама поняла, что выбрала не ту тактику, и пояснила:

— Пожалуйста.

Она так просила, что Рита не смогла отказать. В ее глазах стояла мольба вперемешку с отчаянием.

Рита понимала, что если она не пойдет с Марией, то Мария никогда не сможет вернуть свою вещь из номера, где убили ее мужа. Рита догадывалась, что Маша никого не сможет больше попросить об этом важном и в то же время простом деле.

— Хорошо, — согласилась Рита, — я только халат накину.

— Пижама у тебя красивая, я люблю цвет лаванды. — Мария уставилась на ее пижаму и догадалась: — А ты спала?

— Вообще-то, да, — подтвердила Рита, утвердившись в догадках по поводу успокоительных средств.

Через пять минут они стояли перед дверью, на которую полицейские руки предусмотрительно приклеили длинную бумажную полоску. Но даже если бы здесь стоял противотанковый еж, то и он бы не справился со своей миссией — «остановить наступление». Ничто не могло остановить Марию, она, как обезумевшая, рвалась внутрь комнат. Рита попыталась ей объяснить, что вскрытие и проникновение будут караться законом, но Мария шепотом повторяла:

— Это очень важно для меня, Риточка, пойми. Помоги мне, прошу.

И как бы Рита ни пыталась вразумить молодую вдову, та перешла в наступление. Достала из кармана брюк магнитный ключ, попыталась вставить его в отверстие. Рита не поняла, то ли в суматохе администрация не забрала у нее ключ, то ли в горе она сама забыла отдать, но, так или иначе, девушку не могла остановить бумажка на двери.

Когда дверь не поддалась, Мария занервничала окончательно. Нервно толкнула дверь, стукнула по ней ладонью. Звонкий хлопок побежал по коридору.

Рита, переживая, что их застукают на месте преступления, а точнее, на месте вскрытия места преступления, выхватила пластиковую карточку. Дверь поддалась. Рита поддела карточкой одну сторону бумаги, подтерла ею клей и попыталась плавно оторвать от косяка.

Но не успела. Мария толкнула дверь, бумага безобразно и варварски порвалась. Рита всплеснула руками, хотела возмутиться, но Мария уже втянула ее внутрь номера. Рита оказалась на том же месте, где стояла несколько часов назад и посматривала на безжизненного Петра Григорьевича.

Мария медленно обошла место, как будто Петр Григорьевич еще лежал там, и прошла в комнату. Некоторое время ее не было слышно, но потом она засуетилась, как слон в посудной лавке, выводя Риту из ступорного состояния.

Возмущенная ее шумом, Рита прошла в комнату. Мария бегала из стороны в сторону, от стола к кровати, от кровати к шкафу, от шкафа к тумбочке. Она открывала дверцы, хлопала ими, топала ногами и шипела как кобра:

— Где он? Он был здесь. Я сейчас, о нет!

Рита схватила Марию и грозно прошептала:

— Маша, я требую успокоиться. — Она встряхнула ее, дождалась адекватного взгляда и пояснила, разбивая слова на слоги: — На твой шум придет полиция. Ты этого добиваешься? Я тебя сейчас отсюда выведу. И ключ заберу.

— Да, все, все, — осознав некрасочную перспективу, согласилась Мария, выдернула руки из хватки Риты и медленно опустилась в кресло.

Плечи ее опустились, осанка потеряла жизнерадостность, красота потускнела, волосы распались по плечам и обвисли, как мокрые водоросли.

Мария устало прикрыла глаза, тяжело и прерывисто вздохнула.

— Ты совсем не спала? — запоздало прозорливо спросила Рита.

Мария кивнула.

Рита так же запоздало решила проявить опеку и предложила:

— Давай я отведу тебя в номер, а утром помогу найти дневник. Обещаю. Как он хоть выглядит?

— Кожаный коричневый блокнот. Ты точно поможешь мне?

— Да. Тебе нужно отдохнуть. — Рита не стала напоминать, что ночь была тяжелая, насыщенная переживаниями. Сначала радостными, потом трагическими. — Пойдем.

— Мне страшно.

— Хочешь, я посижу с тобой?

— Нет! — резко ответила Мария, так же резко подскочила и пошла к выходу. — Хочу побыть одна. Пойдем, завтра поищу его, может, он в чемоданах, а я не заметила.

Рита устала отвлекаться на резкие перепады настроения молодой вдовы, списала это на нервное состояние, залитое успокоительными препаратами. Ей и самой хотелось быстрей избавиться от компании полуночной незваной гостьи, которой то ли нужна помощь, то ли не нужна, то ли она спокойна, то ли нервна, то ли боится, то ли хочет остаться одна. Поэтому она не стала возражать и настаивать, проследовала за Марией, но в коридоре поинтересовалась:

— В каком номере ты живешь?

— В том, — неопределенно ответила девушка и пошла сомнамбулической походкой в сторону своего номера.

Рита прикрыла дверь, полюбовалась оторванным отштампованным листом, дождалась, когда Мария войдет в номер, и отправилась в свой.

На свое же удивление, заснула крепким сном.

Утром Рита чувствовала себя не просто разбитым корытом, по которому прошел асфальтоукладочный каток, но еще и закатанной в этот самый асфальт, как лежачий полицейский. При упоминании, а точнее, ассоциации с полицейским она скривилась. Кузнецов запретил покидать отель до особых указаний. Особые указания не поступали, что было подтверждением долгого пребывания в отеле.

Она медленно сползла с кровати, и, постанывая от не ушедшей за ночь усталости, пошаркала в сторону ванной комнаты. Приняла прохладный, освежающий душ, взбодрилась и наконец проснулась. По телу растеклась бодрость.

Рита малость поразмышляла, поприкидывала схему работы полицейских, посчитала вынужденное времяпрепровождение в отеле, при этом погрызла ноготь и схватила телефон, потому что результаты подсчетов ее не устраивали.

Она дозвонилась главному редактору и сообщила ему прискорбную новость, что на балу, на который он ее отправил за спокойным репортажем для заполнения злободневных колонок популярного журнала, случилась беда. В результате ее не отпускают домой.

Выслушав ее, Ковылев сочувствовать не стал, а строго спросил:

— Риточка, ты почему Олегу не даешь материал?