Алёна Комарова – Охота за семью гномами (страница 17)

— Я обязательно попрошу Кузнецова не акцентировать на этом внимание, чтоб тебя не наказывали за нашу ночную выходку. Тем более ты из номера ничего не взяла.

— Я не нашла дневник.

— Пойдем завтракать.

— Не хочу никого видеть. Извини.

Мария оперлась ладонями в кровать и стала раскачиваться вперед-назад. Монотонность этого движения разжигала в Рите чувство жалости и испепеляла остатки активного действия по спасению Марии.

Рита заставила себя взбодриться, понимая, что скоро сама впадет в стадию амебы, поддастся стадным рефлексам сочувствия и сопереживания.

— Понимаю.

— Я думала, мы будем жить вечно, — грустно проговорила она.

Это заявление удивило и разбудило недоверие. Рите неприятно было ловить Марию на вранье, тем более в это тяжелое время, но профессионального журналиста было тяжело спрятать в глубь сочувствующей девушки, как бы Рита ни старалась.

А Рита и не старалась, она, прислушавшись к нотке недоверия, прозвучавшей в ушах колокольным звоном, тут же заметила:

— У вас разница в возрасте с твоим мужем. Извини меня за нескромность.

Мария перестала раскачиваться и неожиданно улыбнулась. На секунду ее лицо стало таким же красивым и счастливым, как вчера, при первой встрече. Она поймала приятные воспоминания и зацепилась за них, но сорвалась. Улыбка сползла с лица, она задумчиво прикусила губу, от боли застонала и ответила:

— Ты ошибаешься, он мне не был мужем.

— Как?

— Вот так. Я не вышла за него замуж. Не успела.

— Вы не были женаты?

— Нет, не успели. Он сделал мне предложение полгода назад, но мы так и не определились с датой, — она засмеялась, — то ему некогда было, то я не хотела зимой, а он не хотел летом. В общем, мы оставили все как есть. Я думала, мы будем жить вечно, — повторила она. — Все, что ни делается, к лучшему, только не всегда к моему.

— Что ты имеешь в виду? — Рита тут же ухватилась за нестандартное понимание философской фразы, зная, что в таком выражении редко ее произносят. А еще журналистка Маргарита знала, что стоит задать пару правильных вопросов — и человек начнет рассказывать о себе.

— Никогда не думала, что смерть разлучит нас. Я ведь не обращала на нее внимание.

— На кого? — Рита устала удивляться. — На смерть?

— Да. Я всегда была бесшабашной. Всегда рисковала собой, играла с судьбой в азартные игры и в прятки со смертью. То с парашютом прыгала, то в горы пошла с альпинистским снаряжением. Потому что никогда не задумывалась о смерти. Я потеряла первого и единственного родного человека. Это тяжело.

Она взяла край одеяла и скомкала его в кулаке, расправила и сжала снова, при этом неосознанно ощупывала внутренность под тонкой материей. Рита наблюдала за необдуманными рефлексами женщины, но не могла остановить издевательства над вещью, видя, что успокаивается душа.

— Мы познакомились, когда его жена умерла. Он впал в депрессию. Пить стал. И ты знаешь, его ведь бросили друзья, коллеги. Мы встретились, когда я опаздывала на работу и перебегала дорогу на красный свет. Никто не пострадал. Он кинулся меня отчитывать. А я заметила, что он выпивший за рулем, и стала ругать его. Глупая ситуация для знакомства. Но мы стали дружить. Он столько сделал для меня. Называл золотом. — Она хмыкнула. — Шестьдесят пять килограммов золота. Петя остановил мой сумасшедший характер. Я была адреналинщицей. Мне девятнадцать было, когда поняла, что без экстрима не могу. На самом деле это тяжелое заболевание, как наркомания. Все время нужно подпитывать себя. Впервые поняла, когда прыгала с тарзанки. Кайф почувствовала, когда от страха дух захватывало. Это когда понимаешь, что чувство самосохранения говорит «нельзя», а азарт требует опасности, даже с риском для жизни.

Мария отпустила одеяло, взялась за край кровати и оперлась на руки. Спина согнулась, как будто ей на шею влез огромный удав. Он обвивался вокруг тела, давил на шею и сдавливал скользкими холодными кольцами. Мария поежилась. Холодно не было. Было противно.

— Я не просто дразнила опасность. Я играла со смертью. Кидала вызов жизни. Ты знаешь, отчего зависит твоя жизнь?

— Отчего?

— От окружающей среды. От скорости падения. От волны. От воздуха. От силы, которая не поддается нравственной оценке. А еще от другого человека. Когда ты переходишь дорогу, твоя жизнь зависит от водителя. Остановится он? Или он пьян? Несется на сумасшедшей скорости и ничего не видит. — Она резко разогнулась, скидывая удава, и с вызовом спросила: — Ты когда-нибудь была зависима? Вот так, как я?

— Как ты — нет.

— Вот!

— Я не осуждаю тебя. В жизни всякое бывает.

Мария поверила и вздохнула:

— Это необъяснимая тяга к риску. Кто-то получает удовольствие от спокойствия, а я — от страха, возбуждения, страдания. Адреналин выплескивается. Ноги трясутся. Радость. Экстаз. Гармония с телом. Чем я только не занималась, но постоянно было мало. В молодости связалась с компанией стрит-джамперов. Прыгали как оглашенные. Весело. Потом я от них ушла. Я даже за руль садилась пьяная, чтобы поймать азарт от скорости. С парашютом прыгала. Потом со скалы, раскинув руки, как птица в свободном полете. А перед самым приземлением раскрывала парашют. Знаешь, сколько человек погибло, не успев раскрыть парашют?

— Нет.

Рита не могла поверить своим ушам — первое впечатление от встречи оказалось обманчиво: уравновешенная культурная девушка — адреналинозависимая экстремалка. Возможно ли, что одно другому не мешало?

Какая-то быстрая мысль вспыхнула в голове, но тут же потухла. Что-то мешало сосредоточиться. Рита пыталась откинуть личные эмоции и обдумать важную мысль, которая мелькнула вдалеке, как звезда среди туч.

Мария задумалась:

— Есть такие люди, которые получают удовольствие, доказывая себе, что они не хуже других и могут повторить что-то, что уже было сделано. А я так не хотела. Петя говорил, что у меня другой случай.

— Он лечил тебя?

— Он вылечил меня, — хмыкнула Мария. — Но я рада этому. Честно. Когда я увидела мертвого человека, я поняла, что смерть не может возбуждать. Петя позволил быть рядом. А я взялась за его пристрастие к выпивке. Стала контролировать и не доводить до страшных кувырканий. Следила за его здоровьем. Он молодец, справился. Ты знаешь, какая у нас клиника?

— Нет. Петр Григорьевич немного рассказывал.

— «Гиппократ». Приезжай. Обследование пройдешь.

— Мне пока не надо, — растерянно проговорила Рита.

— Никогда не поздно, — философски заметила Мария. Она вскочила и заторопилась попросить: — Риточка, пойдем со мной за дневником.

— Куда? В номер? Так ты же сегодня ночью уже искала его там.

— Я его и здесь искала. Его нет. Нигде нет. Я здесь даже вещи не раскладывала, а в сумках его нет, значит, он все-таки в номере остался. Пойдем со мной.

— А ты его точно сюда привезла? Может, ты его дома оставила?

Молодая вдова развеяла все призрачные надежды Риты.

— Точно привезла, — тоном математика, доказавшего теорему, заявила Мария.

Мария тяжело вздохнула и опустилась на кровать.

— Я, конечно, не имею права спрашивать, а ты имеешь право не отвечать, но все же, что в нем такое, что ты готова повторно взламывать дверь?

— Там ценная информация. Для меня. Ты права, я не должна вести себя как взбалмошный ребенок. Нельзя так нельзя. Я не буду настаивать. Забудь.

Она встала и прошла к окну. Рита догадалась, что она врет и обдумывает план своего повторного вторжения в номер, где убили Петра Григорьевича, где, по ее мнению, продолжал лежать блокнот.

— Я схожу с тобой.

— Что? — не поняла Мария и оглянулась.

— Я схожу с тобой.

— Почему?

— Потому что ты очень громкая, и я не хочу, чтоб тебя застукали на месте преступления. Ой, — спохватилась Рита.

— Я громкая? — Мария услышала самое главное для себя.

— Не важно, — Рита дернула рукой, отмахнулась от ответа. — Маша, сходим вместе, я помогу тебе поискать. А ты еще раз посмотри в сумках.

Мария согласилась, кивнула, но искать не стала, тратить время и энергию на бестолковое дело не посчитала нужным.

Рита же посчитала нужным накормить Машу.

— Маша, пойдем в ресторан. Тебе надо позавтракать.

— Не.

— Хорошо. Тогда я закажу еду в номер. Что ты хочешь? — Рита взяла трубку телефона и брошюрку со стола, нашла номер ресторана.

Молодая вдова устало помотала головой и проговорила: