Алёна Комарова – Охота за семью гномами (страница 14)

Не дождавшись реакции адекватного человека, Рита потребовала:

— Ничего не трогать, ни к чему не прикасаться, — вышла из комнаты и побежала по коридору к лестнице.

До приезда полиции Рите нужно зафиксировать все до мелочей. Кто, где, когда, с кем, с чем и почему.

Перескакивая через две ступеньки, спустилась на первый этаж, где в лобби-баре участники форума продолжали праздновать и обмывать свои награды. Они не подозревали, что совсем рядом смерть перехитрила жизнь.

— Зачем вы вошли в чужую комнату? — строго поинтересовался Кузнецов, не скрывая упрека.

Рита удивленно подняла взгляд на полицейского. Ничего особенного в нем не было, только тон недоверия и подозрения — клише полицейского. Хотя приятней разговаривать с целеустремленным, брутальным капитаном полиции и его псом Мухтаром. На худой конец, с лучшим детективом столетия — Эркюлем Пуаро.

Самый главный полицейский, Илья Кириллович Кузнецов, по виду лет сорок, по повадкам — старый старик, Рите не понравился с первого взгляда.

Он осмотрелся на месте преступления, записал данные Риты, строго взглянул на Марию Филипповну и потребовал успокоить рев и поскуливания.

— Не вынуждайте колоть вам успокоительное! — недовольно гаркнул он в сторону Марии. — Решили вызвать цунами?

Рита возмутилась и потребовала не давить на бедную женщину, уважать чужие слезы, связанные с горем, и предоставить супруге убитого отдельный номер.

Кузнецов, в свою очередь, раздраженно потребовал сбавить силу тона и спрятаться с его глаз, сидеть тихо и не разговаривать, пока он не позволит.

Рита, помня, что грубить полиции нельзя, в голос посылать нельзя, жестикулировать тоже нельзя (хотя это нельзя делать по отношению к любому человеку планеты Земля), возмущенно хмыкнула, принципиально отвернулась и ушла к администратору с просьбой переселить Марию в другой номер.

И теперь Кузнецов в грубой форме вел допрос свидетельницы и нагло намекал на ее причастность к убийству.

Рита удивилась неожиданному и глупому вопросу и ответила:

— Подумала, что ему нужна помощь.

— Особо любопытная.

— Почему особа? — возмущенно оскорбилась Рита.

— Я не называл вас особой, — возразил полицейский. — Я констатировал, что вы очень любопытны, то есть особо любопытны. Но если хотите, могу называть вас особо любопытной особой.

— Необязательно, — выдала свое мнение девушка и продолжила прерванную тему: — Мужчина пожилой, мог упасть и подвернуть ногу, руку, шею. Я могла помочь.

— Вы умеете помогать при переломе шеи? — недоверчиво спросил он.

— Это образно, — вздохнула она.

— Откуда вы такие беретесь? Думаете, помогаете, но на самом деле — вредите. — Он пристально смотрел ей в глаза. Попытка сбить ее с толку не увенчалась успехом, который иногда был результатом его философских высказываний. Поучения не подействовали на нее, и он заметил: — Там с коридора видно, что он мертв.

— Может, вам и видно, а мне — нет, — соврала Рита, — у вас-то практика побольше моей.

— Ладно. Вы нам и так хорошо помогли. Подумайте хорошо, вы всех описали, кто в лобби-баре был?

Кузнецов Илья Кириллович оказался человеком с холодным характером, можно считать, ледяным. Его не устраивало все. От слова «все», начиная от места убийства, времени, способа и заканчивая его личным присутствием.

Острым, цепким взглядом он разрезал пространство и всех, кто находился в нем, не жалея девушек и вдов.

Мария попала под его гнев самая первая. Отчего Рите сразу перехотелось с ним сотрудничать, но и утаивать маломальские показания она не собиралась.

Напарник Кузнецова Волков Владимир оказался полной его противоположностью. Отличался кристальной простой и однозначностью. Но Рита догадывалась, что это по причине короткого времени службы под начальством Ильи Кирилловича. Но это, как известно, дело нехитрое и поправимое, было бы желание поправить. Любого молодого специалиста можно перевести в статус сложнохарактерного эксперта. Осталось только надеяться, что Кузнецов уже в статусе эксперта, а не только вредного сварливого сорокалетнего старика.

— Всех, — устало подтвердила она.

— А сами вы?

— Что — я? Почему вы подозреваете меня?

— Супруга убитого заявила, что вы были с ним, когда его убили.

— Ой, вот тут-то нет! — категорично и жестко ответила Рита. — Во-первых, я, Аня и Иван провожали Николая. Потом мы проводили Анечку и рассталась с Иваном в лифте. А вот где была Мария? Вы у нее спрашивали?

— Спрашивали, — подтвердил Владимир.

Места в комнате не было, и ему пришлось стоять в коридорчике. Он облокотился на косяк двери и внимательно изучал Маргариту. Старался заметить фальшь и поймать девушку на вранье. Но… либо девушка с внутренней силой, либо правду говорит. Никак не мог он поймать ее на лжи. Хотя голос несколько раз срывался на нотках обмана.

Где же она врет? Что скрывает? И скрывает ли вообще? Может, это проявление страха?

Владимир понаблюдал-понаблюдал и сделал неутешительные выводы для девушки, что она скорее любопытна, чем испугана.

В подтверждение его мыслей Рита искренне полюбопытствовала:

— И…

Полицейский поднял взгляд от бумаг, в которые записывал показания, и ответил:

— Она забыла сумочку в зале и вернулась за ней. Это подтвердили официанты. Они убирали со стола и нашли сумочку, за которой вернулась хозяйка.

— Ну, допустим, — согласилась Рита. — Но вы же понимаете, что я физически не успела бы убить Петра Григорьевича. Я рассталась с Иваном в лифте и шла в свой номер. Минута-две.

— Мы все проверим, не нервничайте.

— Я не нервничаю, — опять соврала Рита.

Она пыталась не нервничать и настроилась держать себя в руках. Старалась не замечать банальных подозрений, строгого тона и недоверия ко всем, кроме себя. Но заметила, что Кузнецов специально задает ей провокационные вопросы. Была бы она убийцей, давно бы раскололась, как хрустальная ваза под прессом.

— Ну, хорошо, отдыхайте, — сжалился сотрудник полиции, на секунду включив в себе человека. — Если вы мне понадобитесь, вызову. Отель не покидать.

— Как не покидать? — подскочила Рита.

— А куда вы торопитесь? — опять включился полицейский, выдавив из себя человека.

Рита решила не нарываться на очередную порцию подозрения, присела на край кровати и ответила:

— Мне некуда торопиться. А как долго мне здесь сидеть?

— Я сообщу, — неопределенно пообещал Кузнецов.

— Нет уж, — возразила Рита, — объясните, почему вы мне не позволяете уехать?

— Я не обязан перед вами отчитываться.

— Даже преступнику зачитывают его права. — Заметив подозрительный взгляд обоих мужчин, она быстро пояснила: — А у меня стопроцентное алиби — я была с Аней и Иваном.

— Откуда вы все такие умные беретесь? Все-то вы знаете.

— Сериалы люблю смотреть. Про собаку Мухтара и добрых полицейских.

— А я злой полицейский, — честно признался Кузнецов, захлопнул папку с бумагами и пошел к выходу, через плечо кинул: — Добрых полицейских не бывает, Маргарита. Только Мухтар добрый.

Когда мужчины вышли, Рита побежала следом, заперла дверь на ключ, проверила, качественно ли справилась с замком (вероятно, сказывались нервное напряжение и близость убийцы), на всякий случай дернула дверь наружу, не открыла, и со спокойной душой вернулась в комнату, повалилась на кровать и заснула.

Спала она не крепко, а поверхностно. Все время прислушивалась к звукам и часто просыпалась, то от крика птицы за окном, то от визга тормозов автомобиля, от стука в коридоре, хлопнувшей двери, приглушенных голосов. Все это по отдельности и вкупе заставляло крутиться на кровати.

Снился один сон, в котором Мария Филипповна, просто Мария, трясла своего мужа и просила его подняться с пола, а когда он встал, она пичкала его лекарством от кашля, а он доставал из кармана золотой слиток и хвастал, что нашел его. А потом грустно утверждал, что сильно ошибся, и падал на пол, на подушку, которая пропала у Риты с кровати.

В полудреме ей казалось, что подушка потерялась, и ее загадочное исчезновение волновало Риту во сне. Она просыпалась, смотрела в темное ночное окно, и снова засыпала, и снова досматривала сон. Он, как фильм на паузе, продолжался при нажатии кнопки пульта на стрелочку воспроизведения.

Ближе к утру ее разбудил стук. Рита не сразу поняла его реальность, ей казалось, что уставший мозг продолжает рисовать воображаемую картину.

Но звук повторился, и она услышала приглушенный голос Марии.

— Рита, — звала она и стучала в дверь.

Рита подскочила с кровати (надеялась бодро добраться до двери, но оказалось, что тело ее — как разбитое корыто, по которому проехался каток). Она, постанывая от нытья в спине, споткнулась обо что-то, в темноте выяснила, что это подушка, но добралась до двери.