Алёна Комарова – Мечта жизни, или Наследство отменяется (страница 33)

– Почему?

– Испорчены лица. Не хотят видеть лица. Чтоб их никто не узнал. Чтоб увидев эти лица, никто не вспомнил, что их изображение висит на стене в холле. Лица на фото – Алисия, новорожденные, Януш и две акушерки? Так?

– Да.

– Лица Алисии, новорожденных и Януша можно видеть повседневно. А вот лица акушерок при встрече нельзя узнать. Так?

– Может быть.

– Их и не узнаешь, если не будешь ежедневно, спускаясь со второго этажа смотреть на них в фоторамке. А ты узнала. Ты вспомнила женщину с фотографии. Акушерку. Она кричала. Вопрос – что она кричала?

– Я не знаю.

– Я знаю, что ты не знаешь. Поэтому спросим.

– У кого? У нее или Алисии Марековны?

– У Алисии Марековны спрашивать нельзя.

– Почему?

– Опасно. Не забывай о Зине, которую могли убить только за секретики и тайны. Об опасности их разглашения тебе. Ведь убили ее перед ТВОЕЙ с ней встрече.

– Ну не Алисия же это сделала.

– А у тебя есть для нее алиби?

– Нет.

– Ты прибежала в замок на три минуты позже меня. Это если еще учесть, что я дождался, пока ты забежала за поворот, а потом полез в кусты. А если убийца (предположительно возвращался в замок через кусты) вернулся на пять минут раньше тебя. Ты прибежала, забежала в дом, что дальше?

– Я стала звать. Кристиана. Беату. Алисию не звала. Она все равно меня не понимает. Но они все спустились со своих комнат. На мой крик прибежали Вики, повар, две домработницы (не знаю, как их зовут).

– Садовника не было?

– Нет. Он же живет, то есть жил в домике за бассейном.

– То есть все спустились со второго этажа. Не факт, что из своих комнат.

Марта тяжело вздохнула, ей ужасно не хотелось придерживаться мнения Валерия и подозревать Кристиана, Беату и Алисию Марековну.

А еще она ночью решила обидеться на Валерия и не разговаривать с ним до конца жизни, но не справилась со своим решением. Нет, она, конечно, обиделась, но не разговаривать – это выше ее сил. А он все спрашивает и спрашивает о какой-то ерунде неважной. Он что забыл, что было сегодня ночью? Перед тем как пошел «наблюдать за ночными приключениями Кристиана». Или ему все это неважно, как ей? Ей это очень важно.

– А не легче забрать фотографию со стены и спрятать ее? выкинуть в мусор, наконец?

– Тогда ее начнут искать. И подозревать в воровстве. Легче придерживаться мнения – упала – разбилась – уничтожена – в мусор.

После завтрака Марта позвонила Анечке и попросила отправить на электронную почту Валерия(он продиктовал) фотографию, которую для нее делал отдел программирования.

Дожидаясь письма, Марта позвонила Кристиану и попросила (по заданию Валерия) автомобиль для поездок по городу на всякие экскурсии и прочие развлекаловки. Кристиан, как и положено, опять предложил свои услуги доморощенного гида, на что Марта отказалась. Врать она не умела, поэтому густо краснела (благо он это не видел), но запиналась и заикалась (а это он слышал). На что Кристиан сделал свои выводы: жених приехал, давно не виделись, соскучились, третий лишний.

– Я бы тебе кабриолет отдал, но я уже на работу уехал. Джип тоже хорошая машина. Мощная и красивая. Красивой девушке – красивую машину. – пояснил Кристиан – Джип в гараже.

Марта поблагодарила и отключила телефон.

Валерий открыл в телефоне в электронной почте письмо от Ани, сохранил фотографию, и они отправились на поиски акушерок.

Как добывать и у кого нужную информацию, Марта не знала, поэтому первым делом спросила это у Валерия.

– Вот в России – объяснял Валерий, посматривая на Марту и любуясь ее развевающимися волосами – первым делом нужно спрашивать у вахтера, лифтера и билетера. Если они не знают, не помнят, или скрывают, идти надо к начальству. У нас с тобой тот же маршрут: вахтер – главный врач.

– А что мы у них спросим?

– Скажем, что ты беременна и хочешь родить ребенка только в этом роддоме с этой акушеркой.

– Беременна? Я?

– Ну не я же.

– Как?

– Ну, не знаю, как девушки беременеют.

– Очень смешно. Кто мне поверит?

– Мне поверят. Я умею быть убедительным.

Марта пожала плечами.

– Может, мне надо было подушку под футболку подложить? Для правдоподобности.

– Не надо. Мы приехали с тобой заранее договариваться. Чего ты переживаешь. Ты же со мной.

– Рада.

– Ты забыла, как ты детей спасала от Алевтины Ивановны? Так ты тогда одна была. Без меня.

Марта улыбнулась. Да, действительно, тогда в интернат она пошла, чтобы вывести на чистую воду мошенницу и аферистку Алевтину Ивановну. Но это же было ради детей, для детей. Ванечка стоял под дверью и ждал условной фразы, услышав которую от Марты, бежал за подмогой. Подмога – это Валерий.

– Я чувствовала твою поддержку. Я знала, что ты рядом.

– А сейчас я еще ближе – как-то двузначно сказал Валерий.

Во всяком случае, Марта двузначно поняла.

Оставив машину возле роддома, они отправились на поиски вахтера – лифтера-билетера – главврача. Им повезло на первом же человеке.

Женщина в возрасте лет шестидесяти сидела на проходной, не впуская новоиспеченных папашек и не выпуская новоиспеченных мамашек, понимала и говорила по-русски. Выслушав историю про русскую семейную пару, про беременную русскую девушку, жену вот этого самого мужчины, про ее желание родить именно в этом роддоме, именно у этой акушерки. Акушерка эта, кстати, принимала роды ее матушки, благодаря ей родилась вот такая прекрасная русская девушка. Фото акушерки показали. Пальцем указали на один из конвертов с дитем, пояснив, что это и есть вот эта прекрасная русская девушка, которая решила пойти по примеру маменьки и самой родить здесь.

– Так чего вы именно к ней собрались? Идите вот к этой. Это наша Вислава – акушер от бога. До сих пор работает. Хоть и старенькая уже. А эта – Изабелла. Ну, она уж совсем плоха.

Марта приподняла удивленно брови и взглянула на Валерия, он еле заметно кивнул.

Женщина продолжила свой рассказ, понизив голос до шепота:

– Плоха. Пьет. Водку. Совсем плоха. Она-то и не работает уже лет двадцать. Нет. Больше. Просто перестала выходить на работу. И все.

– И вообще не работает?

– Не знаю. Точно знаю, что не в роддоме. Не ходите к ней, ребята. Она давно не практикует, чего судьбу испытывать.

– А вы случайно не знаете, где она живет? – спросил Валерий и пояснил, обнимая за талию Марту – хочу поблагодарить ее за свою жену. Ведь она тогда тяжелые роды принимала.

Марта в ответ взяла его за руку. Ладонь была теплая, нежная, тонкие пальчики чуть холоднее

– О-о-о. Это ты молодец. Все бы мужья спасибо говорили за своих жен. А тут даже от мужа дочки ни разу не дождалась ласкового слова. А ты акушерку благодарить будешь. Вот, молодец. А дочкин муж только и ругает, воспитала не правильно, училась плохо, еду готовит плохо, руки не из того места растут. Только и упрекает. Сыновей ему родила, воспитывает, растит. А ему все плохо.

– Знаете, где живет Изабелла? – переспросил Валерий, направляя женщину к нужной теме.

– Да. Была у нее пару раз, когда еще работали вместе. Сейчас напишу адрес – она взяла листок и стала на нем писать и рисовать маршрут – только я не знаю, может, переехала куда.

– Будем надеяться, что нет.

Валерий взял листок у женщины, поблагодарил, и, не переставая обнимать Марту за талию, повел на улицу.

Ох, он с такими показными отношениями совсем привыкнет к ней, и ее теплому телу, нежным прикосновениям, ласковому (настоящему, честному) взгляду, искренней улыбке и смущенно покрасневшим щечкам. Он слегка погладил ей пальчики, отпускать не стал, хотя уже отошли от роддома на приличное расстояние, и не надо было играть сцену нежных чувств молодоженов.

Валерий отпустил ее только возле машины, открыл дверь и помог сесть.