Алёна Комарова – Мечта жизни, или Наследство отменяется (страница 30)

Кристиан прошел холл и зашел в зал, свет не включал, полная луна светила ярко и пробивалась в комнату. И человек, знающий все в этом доме, мог передвигаться, не сбивая мебель и стучась об стены.

Даже Валерий не включал свет. Зачем? И так все видно.

Валерий не спеша вышел из своего укрытия и стал продвигаться ближе к залу. Кристиан тем временем зашептал более эмоционально и требовательно, пытаясь убедить оппонента в своем взгляде на жизнь и сложившуюся ситуацию. Валерий еще раз разобрал имя Марты, сделав вывод, что тема для ночного телефонного звонка не поменялась.

Потом Кристиан возмутился, более громче назвал имя Януша, послушал, выслушал, попрощался и отключил телефон, спрятал его в кармане.

Валерий выглянул из-за угла, увидел Кристиана возле камина и стал наблюдать за парнем.

«Либо парень разговаривал с Янушем, либо обсуждал не только Марту, но и Януша. Интересно, кому он звонит ночью? Либо ему звонят? Кто? Януш? Или другой человек, которому интересны Марта и Януш. Может друг Феликс? Может. Друзья, тем более близкие, могут и ночью звонить. Но это странно. И что, вообще здесь делает Кристиан?».

А Кристиан тем временем подставив стул к камину, залез на него. Он нащупывал стенку дымохода, простукивал, нажимал, похлопывал. Слез со стула, заглянул внутрь камина, посмотрел вверх дымохода, взял кочергу, поковырял в дымоходе. Вылез, подумал, вернул кочергу на место. Поразмышлял, осмотрелся и полез опять на стул. Потянулся, ощупывая и простукивая все выше и выше. И наконец, услышал нужный звук. Он стукнул по этому месту увереннее и сильнее. Послышался резкий щелчок и декоративная плитка кирпичика отвалилась. Упала вниз. Кристиан перехватил ее. Спас, так бы разбилась об каменный пол. Из дымохода камина вылез кирпич. Кристиан взял его и заглянул внутрь, стенки у кирпичика присутствовали, а внутри все отсутствовало. В полом кирпиче лежала плотная фотобумага. Кристиан достал ее, на одной стороне зашифрованное послание, даже в темноте видны иероглифы и рисунки. Кристиан перевернул лист – это оказалась фотография. Он присмотрелся, слез со стула, подошел к окну, попытался рассмотреть человека. Кажется, женщина. Снимок сделан издалека, в свете луны лицо не разобрать и не узнать. Кристиан положил фотографию в карман, к телефону, вернулся на стул и стал приводить камин в порядок. Устранять следы своего присутствия и вандализма. Вставил обратно кирпич, услышал щелчок, декоративную плитку – щелчок и посторонний звук с холла. Он оглянулся. Никого. Засуетился. Вернул стул на место и быстрым шагом выскочил в холл, чтоб увидеть, кто может здесь быть. Никого не оказалось.

«Наверное, показалось».

Сделав поспешные выводы, он вернулся к себе в комнату, не зная, что в холле за диваном прячется Валерий.

Кристиан включил настольную лампу и сел за стол. На столе уже были разложены листочки с расшифровкой, блокнот с дешифровщиком, ручки и чистые листы бумаги. Он принялся за работу. Почему-то ночью это дело казалось ему работой, а не игрой. И что-то ему подсказывало, что это не продолжение игры, придуманной отцом двадцать лет назад. что-то ему подсказывало, что это самая настоящая тайна века.

– Тайна века! – хмыкнул Кристиан – А это женщина века.

Он перевернул фотографию, которую только что вытащил из тайника в камине, и от неожиданности уронил ее на стол.

На ней была изображена женщина. Незнакомая женщина. Она была на кладбище. Везде могилы, памятники, венки. Не ожидал Кристиан такое увидеть. Женщина была грустная, скорбная. Вся фотография была грустная и скорбная.

– Кто ты такая? – спросил Кристиан у изображения.

Оно не ответило, Кристиан перевернул фотографию и стал расшифровывать отцовские записи. Работа оказалась сложной и с каждое слово, приводило парня в плохое настроение. Каждая мысль приводила его в глубокую неприязнь к этой женщине.

Хотя он много еще не понимал, но догадывался. Вот именно эти догадки приводили его к чувству неприязни и недружелюбию.

Еще не расшифровав и половины сообщения, он уже сделал вывод, что это очередная любовница отца.

А расшифровав, наконец, все сообщение, он окончательно уверовал в эту теорию.

А что еще можно думать? Женщина подходит по возрасту отцу. Такая дамочка бы подошла к его вкусу. Отец в первой записке пишет адрес, а на фотографии – дополнения – фамилия, имя и просьба.

Кристиан хмыкнул и недовольно прочитал:

– Эта женщина Шинкевич Божена, Кристиан, прошу тебя, позаботься о ней. Это очень важно. Она нуждается в твоей помощи. Не бросай ее. Я знаю, ты все поймешь. Во всем разберешься. А пока не разобрался, никому не показывай эту фотографию. Считай это моей последней просьбой. Я уверен в тебе, сын.

Кристиан вздохнул и возмутился:

– И что это все значит, отец? Как я должен заботиться о твоей любовнице? И, вообще, почему я должен заботиться о твоей любовнице? Оно мне надо? Бред какой-то. Не буду я о ней заботиться.

Окончательно и четко решил он.

Но как позже оказалось, не окончательно и не четко.

Как он мог отказать отцу в его последней просьбе? Никак! Не сможет он отказать.

А еще подействовал тот факт, что они поругались за неделю до смерти отца и не успели помириться.

И он посчитал, что исполнив просьбу отца, он помирится с ним, хоть и уже на том свете.

Кристиан решил, что поедет к этой женщине, представится, предложит свою помощь, поможет, если она нагло согласится и уедет. А потом уедет. Навсегда!

Он собрал все свои листочки, фотографию, положил в коробку, в которой хранил блокнот, деревянный меч, пластилинового рыцаря и детские рисунки. Коробку запихнул на верхнюю полку шкафа и прикрыл вещами.

Адрес и имя любовницы отца он запомнил навсегда.

Не поспав и пару часов, Кристиан проснулся, принял душ, собрался и спустился на кухню. Завтрака, естественно еще не было, в связи с ранним временем суток. Но Кристиан совершенно на это не обратил внимание, позвонил Вики и раздраженно отчитал ее. Девушка прибежала в кухню через две минуты, Кристиан продолжил на нее вымещать раздражение:

– Ну раз ты спишь долго и ничего не успеваешь, значит я найду на твое место другую работницу. Зина никогда не позволяла себе такие выходки. Почему я должен делать сам себе завтрак?

– Я же не знала, что вам рано уезжать… – попыталась оправдаться девушка.

– Да, мне надо рано уехать! А я должен был тебе вчера предупредить? – возмутился Кристиан, понимая, что на самом деле должен был предупредить, но он ведь и сам не знал, что поедет рано утром, это решение он принял часа два назад, когда решил исполнить последнюю волю отца.

Девушка молчала, боялась спорить, и вводить в гнев молодого человека.

Кристиан же, наоборот, уже был в гневе на нее и на себя, поэтому кричал и возмущался:

– Можешь идти дальше смотреть свои сны. Я сам себе все сделаю.

– Я сейчас сделаю вам омлет. – Засуетилась Вики – или чего-то другого хотите?

– Ничего я не хочу. Кофе сделай.

– Хорошо. А есть будете?

– Нет – гаркнул на нее Кристиан.

Девушка поставила кружку, нажала кнопочку на аппарате. Кофе машина заурчала и стала выплескивать из себя ароматный напиток. Полминуты и кофе готов. Девушка поставила перед Кристианом кружку, на всякий случай уточнила на счет еды. Он опять резко отказался. Таким грозным она его еще ни разу не видела. Вики решила не попадаться ему на глаза, тихонько сидела на кухне, шмыгала носом, готова расплакаться во все горло.

Он одним глотком выпил кофе, ловя себя на мысли, что самый вкусный кофе варила Зина. Домработница вкладывала в это занятие всю свою душу и талант. Если варку кофе можно назвать талантом. Но в том случае можно. Она сама любила кофе и всем варила – настоящий, горький, на огне. Подобного кофе никто не смог сварить, сделать, повторить. Ни Вики, ни кофемашина.

Кристиан с грохотом поставил кружку на стол и ушел.

Любовница отца жила на другом конце города. До нужного адреса Кристиан добрался минут за сорок. Благо дорога была пустая, в связи с ранним временем. Вот обратно он поедет, собрав все пробки на дорогах, простаивая на каждом светофоре по полчаса. Сейчас люди еще только просыпались, а он чуть свет проснулся, попыхтел на свою тяжелую судьбу, повозмущался мысленно на отца, что оставил ему такое трудное неприятное задание. И никак ведь не откажешься от него. Отправился выполнять это самое трудное и неприятное, по пути выплеснув весь гнев на бедную Вики. Он прекрасно знал, понимал и предвидел, что, при встречи с любовницей отца, испытает к ней самые жуткие и неприятные чувства. Ведь эти чувства уже родились, он уже их испытывает – неприязнь, отвращение, ненависть, антипатию и злость. Это однозначно, без вариантов.

Нет, конечно, он может наплевать и никуда не ехать, может не встречаться с этой женщиной, не помогать ей во всем и всегда. Но… но тогда спокойно жить не сможет, будет мучиться совестью, страдать от неисполнения последнего отцовского желания.

Кристиан оставил машину во дворе, поднялся на второй этаж многоэтажки, нашел нужную квартиру и позвонил. За дверью заиграла приятная мелодия. И тишина. За дверью никого. Он прислушался. Тишина.

Кристиан решил, что на этом его неприятная и тяжелая миссия может быть окончена и собирался уже развернуться на каблуках, звонко и радостно ими щелкнуть, отправить отцу на небеса жест в виде разведенных рук, прошептать : «ну, вот как-то так» и уехать. И больше не мучиться угрызениями совести и не вспоминать отцовское послание.