Алёна Комарова – Мечта жизни, или Наследство отменяется (страница 17)

Некоторые гости, которые пришли раньше, уже объединились в компании и начали отмечать день рождение двойняшек без двойняшек. Марта очень удивилась такому раскладу.

– Как же они без Беаты и Кристиана?

Януш подвел Марту к свободному столу, протянул бокал с шампанским:

– Все разбрелись по интересам. В этих кругах так положено. Беаточка пригласила своих друзей, вон та веселая компания это ее. Вон та более спокойная и деловая – это друзья Кристиана. Меня пригласила Алисия, потому что я друг семьи. Мы со Святославом дружили с детства. Но даже, если бы она меня не пригласила, я бы все равно пришел. Плевать я хотел на ее мнение. Извини.

– А какое ее мнение?

– Пока нормальное. Но всякое может измениться. Но я в первую очередь уважал своего друга, потом уже его жену. Она это знает. А теперь я работаю с Кристианом. Люблю его как сына. Беаточку люблю. Я думаю, мы с тобой тоже подружимся.

– Я не против.

– Тогда давай выпьем за дружбу.

Он стукнулся своим с ее бокалом и выпил шампанского, и поставил пустой бокал, тут же, как из-под земли возник парнишка в белом костюме – официант – он заменил пустой бокал на полный и пропал, как и не было его. Марта пригубила, пузырьки резко дали в нос, защипали язык и горло.

– Расскажите, что отец говорил обо мне?

Он тяжело вздохнул и пояснил:

– никак не могу привыкнуть, что его уже нет. все так быстро произошло. Вот как вчера жив, здоров и вот уже его нет. но он прожил хорошую жизнь. Полную. Насыщенную. Счастливую. Везучую. Да, да, он был везунчик. Во всем. Чтобы ни делал, везде ему везло. В строительстве бизнеса, в строительстве замка, в строительстве семьи. Ты, конечно, меня извини, но эта семья была его выбором.

– Да, я знаю. Я просто разобраться хочу.

– В чем?

– В его выборе.

– А что тут разбираться? Он вернулся на родину и женился на любимой женщине.

– Но… мою маму он любил? Или нет?

– Я про твою маму ничего не знал. Ни разу не видел, в Москву не ездил. Но он мне рассказывал про нее. По секрету. Я, кстати, секрет хранил. При всем уважении к Алисии, Кристиану и Беаточке. Святослав мне ближе, не просто друг, а как брат. Понимаешь?

– Понимаю. – Согласилась Марта.

– Хороший Святослав. Жалко, что вы не успели повидаться.

– Да. Всего лишь письмо.

– Письмо? – удивился дядя Януш – он прислал тебе письмо?

– Мне адвокат его вместе с завещание передал. Отец мне такое хорошее наследство оставил. Вы знаете?

– Ничего удивительного. Совесть. Ты ведь не виновата, что родилась. Извини.

Чуть ли не каждое свое слово дядя Януш запивал шампанским. Он прилично подвыпил, сильно окосел и уже заговаривался. Но как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Разговор стал приобретать сложный характер. Марта стала нервничать и обижаться на человека.

Поэтому Марта решила сбежать от трудного разговора, плавно переходящего в тяжелый и неприятный. Еще не хватало ей поддерживать спор со старым другом детства отца, причем, прилично подвыпившим.

И когда он отвлекся на Алисию, Марта быстро сориентировалась и сбежала от него, а так, чтоб он не сразу о ней вспомнил и не быстро нашел, она ушла на другую сторону бассейна. Ее окликнул Кристиан, перехватил ее, стал знакомить со своими компаньонами, подругами и друзьями с их подругами. Марта мило улыбалась остальным, понимая, что все в неловком состоянии – вроде и поговорить надо, но Кристиан не успевает всех переводить то с одного, то с другого языка. Один друг Кристиана с красивым именем Феликс (да и сам красавец), помогал ему с переводом на ломанном русском языке.

Если честно, ей было тяжело запомнить всех гостей по именам, да и без надобности, то, что они могут встретиться еще не один раз, предполагало, что Марту еще раз с ними познакомят. От всех этих имен Чеслав, Тадеуш, Бела, Млада, Казимир, кружилась голова, и рябило в глазах. Марта тихонько сказала Кристиану, что ей надо отлучиться и попыталась отлучиться. На пути к этому самому отлучению ее нашла Беата с компанией веселых молодых людей.

Переходя с быстрого польского на размеренный русский язык, Беата как культурная сестра стала знакомить друзей с новообретенной сводной сестрой. И опять пошло заново и по кругу: Млада, Бела, Ждана, Милла, Казимир, Чеслав, Тадеуш. Марта мило улыбалась, старалась поддерживать разговор, если вдруг к ней обращались, и норовила сбежать. Вроде весь план сегодняшней праздничной программы она соблюла, и может быть свободна. С чистой совестью – в кровать. Главное сбегая, не встретить Кристиана со своей компанией, которой тоже придется улыбаться, слушать, ничего не понимать, что они говорят. Может они ее обсуждают, совсем не боясь, что она их поймет. Она их не понимает, зато улыбается. Вот глупо будет. Единственная надежда на сводных брата и сестру, что они не позволят обсуждать Марту. Решив не искушать друзей и подруг Беаты на обсуждение незаконнорожденной сестры, Марта негромко спросила у Беаты:

– Где я могу найти Лешика?

– Кого?

– Садовника – пояснила Марта.

– Лешик? – удивилась Беата – Зачем он тебе?

– Да так – неопределенно начала Марта, стараясь быстро придумать ответ, да поправдоподобнее – просто…

– Он живет вон в том крайнем домике – махнула рукой Беата, удивленно с интересом, думая, зачем ей, в разгар празднования понадобился Лешик, но, подумав, решила не отвлекаться от своего дня рождения и гостей на садовника.

– Да? – удивилась Марта – я думала, прислуга живет в домике для прислуги.

– Не знаю, каким образом ему удалось договориться с моим отцом, что он любезно предоставил ему домик для гостей. Ну и пусть живет там. Что нам жалко, что ли? – Беата проводила Марту взглядом кобры перед броском.

Марта кобру не видела, поэтому со спокойной душой направилась по указанному направлению.

Мало того, что садовник у нас неизвестно кто. Ну, так во всяком случае сказала Зина. Хотя она-то скорей всего знала, кто у них садовник. Да какая разница, скорей всего нормальный порядочный человек, раз уж отец выделил ему целый домик. Видимо, нормальный и порядочный человек на особенном счету был у Святослава Ростиславовича.

Посчитав и прикинув, что в свою комнату она не попадет, вернее, попадет, но по пути туда сначала ей придется встретиться с дядей Янушем, который также попивает шампанское, только в компании Алисии, либо с Кристианом и его друзьями. Поэтому она ушла по-английски – не оглядываясь и не прощаясь. Только не к себе в комнату, а к домику для гостей.

Марта отошла от бассейна, вспомнила, что хотела пощупать температуру воды, но не возвращаться же из-за этого. Да и вид наклонившейся к бассейну девушки может очень удивить гостей, а может и развеселить. Давать повод для веселья ей не хотелось.

Марта подошла к деревянному домику из красных бревен и постучала. Свет внутри горел, но никто не ответил. Она постучала еще несколько раз, позвала и дернула ручку. Язычок замка мягко щелкнул и дверь открылась.

Марта всунулась внутрь и позвала еще раз.

– Лешик.

Он не ответил. Ждать приглашения она не стала, поэтому она вошла. Уж очень ей хотелось пообщаться с человеком, который ее понимает, она его понимает, а не так как с друзьями Беаты – как глухонемой со слепым.

Домик внутри оказался просторным и вместительным. Отделка вся под дерево, внутри приятно пахло древесиной. Чистенько, прибрано. Это-то не удивительно. Человек, который смотрит за порядком в саду и парке, должен ревностно наводить порядок в доме.

В первой комнате горел один слабый светильник, а из соседней ярко пробивался верхний свет. Видимо, Лешик там.

Марта еще раз позвала, скромно постучала в приоткрытую дверь и заглянула. Удивилась. Никого не было. Зато на кровати и на столике были разложены бумаги с записями. Они ровным слоем покрывали всю кровать, как покрывалом, а на столе, наоборот, аккуратно сложены в стопочки, перехвачены огромными железными скрепками. Марта подошла ближе, взглянула – никаких компьютерных шрифтов – все исписаны ручкой и карандашом красивым ровным почерком.

Марта еще раз – для приличия позвала хозяина домика, понимая, что его нет здесь – и взяла первый попавшийся лист бумаги. На нем четко и ровно был написан текст на русском языке. Марта стала читать и волосы на голове ее встали дыбом. Мурашки страха побежали по спине к самым пальцам ног. И тут бы бросить листы и убежать, но она, как завороженная, стояла и читала:

«Зинаида лежала лицом в траве под кустом лесного пиона. Волосы желтого цвета на затылке испачканы кровью, которая вытекла из огромной раны. Вытекла и испачкала все волосы, протекла возле уха, стекла по скуле, оставляя длинный широкий, темно красный след на белой коже.

Дочка хозяина подошла к ней. Она увидела зияющую рану на голове женщины и попятилась назад. Убийца затаился. Рядом. Очень близко. Марта попятилась задом в самую густую тяжелую темноту парка.

Прямо к нему в руки.

Марта стала заваливаться назад, ноги сами пытались восстановить равновесие, поэтому она попятилась задом. От этого ужаса и крови. Она не могла больше смотреть, но смотрела. Не было сил и храбрости отвести взгляд. Она выпучила глаза, прикрывая рот руками, но смотрела.

Еще шаг вглубь темноты, дальше от освещенной дорожки, дальше от освещенной лавочки, прямо в его грязные руки убийцы.

От страха она забыла, как надо дышать. Получалось плохо – прерывисто, нервно, лихорадочно.