Алёна Комарова – Интервью… в тумане (страница 63)

— Нет и нет — стукнула она ладонью по столу. — Не угадали.

— Поясните — потребовал Кузнецов.

— А с удовольствием.

Действительно она наслаждалась реакцией на каждое слово. Рита медленно увядала. Сергей был возмущен. Да и следователя она смогла удивить, хоть была уверенна, подобного рода человечество не поддается эмоциональным скачкам. Она рассказывала то, о чем не говорил Иван. Да он этого и не знал.

— Не помню, когда отцу это говорила. Наверное в очередной скандал. Мы часто ругались, а я в порыве ярости себя не контролирую. Характер у отца был не сладкий. Он терроризировал нас всех: и меня, и мать, и брата. Я сначала жалела, что Лёша ушел, а потом поняла, так даже и лучше. Я одна у родителей. Они долго ругались. Мужики в семье горячие. Гордые. Когда Лёшка стукнул дверью, отец запретил нам с ним общаться. Он думал, тот на коленях приползет прощение просить. И он ему все выскажет, отчитает как семилетнего мальчишку, а потом простит, по голове погладит. А Лёшка возьми и тоже взбрыкни. Неверное он их возненавидел за обман. Мать потом винила отца, что раньше все не рассказали. А отец если уж чего решил, то стоит на своем, и экскаватором не сдвинешь. Он и со мной так же поступил. Пилил-пилил пока я сама не ушла. Видите ли жених мой не понравился. Так не ему же жить с ним. Главное чтоб мне нравился. Я конечно миллион раз пожалела. Раньше он финансировал мои выставки. Краски, масла, холсты покупал. И в один момент это все закончилось. Я посидела полгода на накоплениях, а потом к нему поползла. Просила. Умоляла. Требовала. А он стоит на своем. Сказал, раз ушла с мужиком, то пусть мужик меня и содержит. Мамка втихую от отца деньги высылала, но он и её поймал. Запретил. А потом ещё хуже стало. Когда он узнал, что я родила в семнадцать лет.

— А как же вы это скрыли?

— Они думали, что на меня Москва так влияет и отправили меня учиться в Тмутаракань. Художественная школа Задрюпинска. Зато туда приезжал Шагал — последние слова она сказала с иронией разбавленной ненавистью. — Но он же там не остался. А мне пофиг где учиться было, я талант. У меня учились. В общем, я там родила, а ребеночка в роддоме оставила, потому что ребеночек и не человек, а овощ натуральный. — Она повернулась к Лизе, закатила глаза и помотала головой. Вздохнула о своей горькой судьбе и продолжила: — А потом приехала домой. Депрессия. Жуть. Мать почувствовала. Я ей рассказала. Она сама мне сказала, чтоб я бате ничего не говорила. А я и ей-то не собиралась. Просто бутылку коньяка у него сперла и бухнула. По пьяни и выболтала. Только сказала, что ребеночек умер при родах. Мать поверила. Да и я была уверенна, что она померла.

— Удивительная семейка.

— Лет пять назад мать отцу проболталась. А отец возьми и найди её. Выжила. Я даже не верила. Тест ДНК сделала. Действительно мое отродье. Офигеть. За ней бабка какая-то смотрела. В общем, он притащил её домой. Нянек нанял. Лизка иногда на человека была похожа. Вроде понимала что-то. Реагировала. Он её полюбил. Представляете?! Вот это полюбил. Как можно? Я при уме, разговаривать могу, хожу, двигаюсь, себя сама обслуживаю, он меня не любит, а вот этот овощ любит.

Рита легонько провела по шее и заметила:

— Ах вот почему Лиза, увидев кровь, сказала, что это её.

— Отец ей внушил. Он готовил вашу встречу. Вот и внушал дурочке. Но это всё не правда.

— Что не правда?

— Что вы родственницы. Алексей ушел из дома, когда узнал, что он приемный.

Она сделала радостную паузы, дала себе возможность насладиться реакцией.

— Мой отец… — Рита развела руками. Её родовое древо сломалось под натиском ураганного ветра. Треснуло у самого основания. Щепки разлетелись в разные стороны.

— Да, милочка. Ты к Белозёровым никакого отношения не имеешь. Мои, слышите, мои родители его приютили.

— Усыновили — машинально поправил Кузнецов.

— Подобрали оборванца. А он, видите ли, обиделся, что они ему двадцать с лишнем лет голову морочили. Он думал, что родной, что мы брат и сестра, а оказалось, что он брошенка, подкидыш. Требовал от отца, чтоб дал координаты биологических родителей. А мать с отцом сказали, что сами не знают и ему искать не советуют. А у него было воспаленное чувство правды. Вот пусть бы на себя обижался, что не чувствовал ложь двадцать лет.

— Это легко проверить — сказал Илья Кириллович Рите. — Может она врет.

— Не вру — спокойно ответила Марьяна. — Отец сам подтвердил. Он узнал о внучке, которая и не внучка вовсе. У старика на старости лет совесть проснулась и замучила. Он пошел искать Лёшку. И выяснилось, что Лёшка погиб давно, зато у него дочка есть. Он оставил ей половину нажитого. Я не могла позволить, чтобы ей все достало. Он мне сказал, что поделил наследство. Половина Лизке. Мне пришлось с ней нянчиться. Чтобы добраться до денег, мне нужна была дочка… да кому я вру? Не дочка она мне. Я её как дочку не воспринимаю. Подумаешь, выносила и родила. Родильный инкубатор. В общем, мне нужно было оформить опеку над Лизкой. А вторая половина наследства Ритке.

— Эти деньги мне не нужны. Я их не возьму. Оставьте их Лизе. На лечение, на содержание, уход.

Марианна зло захохотала. Поддерживать её никто не стал. Все молчали. А ей хотелось крушить. Она зло проговорила:

— Ну, Ритка, сразу видно, что ты чужой человек. Белозёровы так не поступают. И фамилия тебе досталась случайно.

За окном послышались вой сирены, голоса, топот. Набежали люди в форме. Врачи оказывали помощь Лизе. Она постепенно приходила в себя. Рита держала её за руку.

— Не бойся. Всё будет хорошо — она говорила банальные фразы, но Лиза была им рада. Она вяло пожимала руку Рите. — Я приеду к тебе в больницу. Обещаю.

Когда Марианну выводили, она остановилась возле Кузнецова и спросила:

— Что со мной будет?

— Суд решит. Но знайте: нет преступления без наказания.

Огни кареты сворой помощи ещё долго виднелись на безлюдной предгорной трассе. Они то появлялись среди низких зарослей кизильника, то исчезали за выступом скалы. Играли на серпантинной дороге. Они отдалялись, увозили Лизу. Рита смотрела ей вслед, провожала взглядом. Казалось, что вместе с больной девушкой в машине уезжал кусочек её души. Другой кусочек уехал в полицейской машине. Марьяша острыми когтями вырвала кусок и увезла с собой. Её порвали на части и разволокли в разные стороны.

Это несравнимо с тем, что если бы Рита сама им подарила свою душу и сердце.

Как её собрать на место, в себя?

В очередной раз Рита нашла доказательства, что на некоторых людей деньги действуют разрушающе. Они не строят отношения, они не укрепляют любовь, они уничтожают все хорошее. Может это разбалованные умы некоторых людей не понимают, что в деньгах заложена цена, а чувства бесценны.

Рита не станет никого судить. Ни Марианну, которая любила праздно жить и в какой-то момент лишилась денег. Будучи авантюристкой по своей натуре, она решила ступить на скользкую преступную дорожку. По её мнению риск стоил свеч. По её мнению она должна была выйти сухой из воды и ступить на землю Эльдорадо. Стать владелицей миллионов и приумножать прибыли бизнеса. Любить своего непутевого мужа и не вспоминать, какой путь пройден и какой ценой были достигнуты цели.

Рита не станет судить ни её отца, который решил, что дочь не достойна его заработанных денег. При этом он нашел Лизу. Каких трудов и денег стоили ему поиски? Он не считал. Ему нужен был результат. Он его получил. Девочка оказалась в родном доме, в родной семье. Её обеспечили должным уходом и лечением.

Она не вправе судить ни её мать, которая прятала картины, скрывала беременность и роды от мужа, скрывала от сына его происхождение. Всю жизнь она жила, окутанная тайнами и недомолвками. Ради чего? Ради детей? Иногда люди считают, что ложь во благо, но оказывается наоборот: ложь вредит, разделяет близких, толкает их в разные стороны.

Деньги подтолкнули Марианну на преступление. И покатилось. Геометрическая прогрессия проступков привела к беде.

Рита тяжело вздохнула, она хотела найти родственников, а семейство оказалось с гнильцой. Может и хорошо, что отец ушёл из той семьи. Не успел испортиться.

Кое-что из жизни отца прояснилось. Он ушел из дома Белозёровых, сильно рассорившись с приемными родителями за то, что они скрывали этот важный для него факт. Никто не знает, может он простил их, одумался, понял, что родители, которые воспитали, лучше, чем родители, которые бросили, хотел встретиться, но смерть не спрашивала его планы, пришла неожиданно.

Тайна отца так и осталась тайной её семьи.

Сергей подошел сзади. Обнял. Прижал к себе.

Вот её настоящая и будущая семья. Вот кто поможет вернуть в себя душу и энергию, вот кто подарит любовь.

Она повернула голову, уткнулась в шею и прошептала.

— Серёжа, я люблю тебя.

— Ты только не плачь.

— Не буду — пообещала она дрогнувшим голосом.

— Рита, я тебя прошу, в следующий раз будь осторожна.

— В следующий раз?

— Илья Кириллович в двух словах рассказал, что было с тобой, пока меня не было. Я тебя прошу, в следующее своё расследование будь осторожна. Я же переживаю за тебя. Извини, если иногда мои переживания звучат слишком резко.

— Не иногда, а всегда.

— Ты ведь всё равно не оставишь эту работу.

— Не знаю. Может оставлю.

— Ага — не поверил он. — И будешь сидеть дома и смотреть сериалы.