Алёна Комарова – Интервью… в тумане (страница 56)

Но самому ему не справиться, нужно было перетащить на свою сторону Богатырева, но как это сделать, Губарев не знал.

А Белозёрова бегает к нему, как на работу ходит, и уже сто раз могла наговорить гадости второму заму. Она не хищница, она опоссум, такая же мерзкая крыска. Делает пакости, перегрызает связи, нашептывает гадости.

А ему потом отмываться от всего этого.

Наладить отношения с Богатыревым с первого раза не получилось, а потом и вовсе перехотелось. Он как будто был зацикленный на работе. Наверное, метит в министры.

Губарев усмехнулся своей догадке. Многие были на его месте и не многие продвинулись в этом направлении. А Богатыреву до этой должности ещё расти и расти. Одного желания мало. Нужны ещё навыки и знания, а знаний у него тоже маловато, раз ошибки делает, как первоклассник, которому задали задачку со звездочкой из программы десятиклассника.

Даже у Губарева, который в этой сфере сто лет уже, бывали промахи, но он в свое время собрал хорошую команду, которая исправляла ошибки, принимала на себя все шишки, делал как надо.

Где эта команда сейчас?

А все Белозёрова виновата, хоть её имя и не фигурировало в деле, но у этой фурии столько связей и очень весомое слово, что имела возможность действовать инкогнито. Она кинула тень на всю его команду. Нет, всё-таки хищница. Разорвала его помощниц, порвала плоть, загрызла всю его команду.

Самая способная была Кристина. Она хваталась за любую работу. Жадная, одним словом. Жадная ко всему. К работе. К делу. К знаниям. И само собой к деньгам. И все в их отделе получалось, но явилась Белозёрова, взбаламутила воду, начались проверки, вынос мозга и недоверие в дуэте с сомнениями. Еле-еле реабилитировал свое имя. Но без потерь не обошлось. Пока шли проверки, его отстранили от работы, лишили должности и взяли Богатырева.

Потери малые, но чувствительные — его понизили. В счет извинения ему предложили должность заместителя по техническим работам. Бестолковая должность. Техническая. Никакой динамики. Никаких взаимоотношений с клиентами. Никаких отношений с сотрудниками. Никаких повышений и карьерного роста. Скукота.

Хотелось бы вернуть себе не только доброе имя, но и престижную должность. Но свято место пусто не бывает. Оно занято Богатыревым. А он, как назло, на контакт не идет. Странный какой — то. Слишком зациклен на работе. Так и до выгорания близко.

Его надо предупредить, что доброе общение с Белозёровой к добру не приведет. Эта женщина — ураган, разрушающий все на своем пути. И было подозрение, что она не просто так оказалась в министерстве. А может её наняли, чтобы очистить здесь места для более выгодных людей?

Мысль оказалась настолько острая, что Губарев схватил телефон и открыл браузер. В поисковике написал: «журналистка Маргарита Белозёрова статьи».

Интернет тут же вывалил на экран кучу статей.

Губарев, ругая себя, что давно не сделал анализ её трудовой деятельности, увлекся чтением.

Статьи отличались своей красноречивостью. Лились как песня.

Они были арифметически красивы, как два плюс два, и также сложны, как теорема Ферма. Хлесткими, как пощечина, и вязкие, как болото.

Это вызывало бурную реакцию у читателей. Темы, поднимающие волну резонансных обсуждений, были слишком острыми. Многие из них несли разоблачающий характер. Содержание было настолько многогранным, насколько это позволяли главные герои статей.

— Мастерица красивого, острого словца. Что же ты в шоу-бизнес не заглядываешь, там есть где развернуться. Нет же, ты лезешь в бутылку с разбитым горлышком.

Не хотелось бы попасть под этот электровоз железной правдолюбки, несущийся на всех порах в сторону разоблачения и уничтожения.

Но Губарев с некоторых пор считал себя неуязвимым. Он прошел, он выдержал антикоррупционную проверку. Его не сломали, не раздавили, и не посадили, в конце концов. Не то, что он всесильный, но и антикоррупционная комиссия не всесильная. Он смог отстоять себя. Он смог доказать свою невиновность. Но Белозёрова стала врагом номер один, только потому, что кинула тень на его личность.

Надо Тонечку Самойлову на свою сторону переманить. Она своя, родная можно сказать. В министерстве уже сто лет работает. Все умеет, и учить не придется. Вся Надежда только на неё.

Человек она общительный, спокойный, добрый, она ведь поймет, что нам помощь нужна. Людям помогать надо? Надо. А кто это делать будет? Ну не самому же за схемы, таблицы и графики садиться. Не для того он учился, чтобы черную работу делать. Пусть каждый занимается своими делами. И всем будет хорошо. Решено. С Тонечкой нужно поговорить, объяснить, переубедить, чтоб она с Богатыревым не дружила. А то обнадежится, потом больно будет. Богатырев здесь долго не продержится, он человек новый, своих людей нет, команду не соберет. Ошибки делает непростительные.

Скоро министр из отпуска вернется — полетят головы — первая Богатырева.

— Главное, что моя сейчас в безопасности. А вот Самойлова. Самойлова…

Нужно с ней поработать. Она подходит по всем ракурсам. Объяснить ей цель. Можно же как-то объяснить человеку, что у них цель совпадает и в дуэте лучше песня поется. Нужно только правильные слова найти.

Губарев даже улыбнулся. Ему привиделось, что Тонечка его самая лучшая подруга, и прислужливо идет за своим хозяином. Его не смутило, что в дружбе нет хозяина и слуги. Он был уверен, что Антонина Самойлова прочувствует всю остроту поставленного вопроса и с огромным рвением станет ему помогать.

Но капелька здравого смысла у него ещё осталась, она и отравила всю бочку медовой мечты.

Желание у Антонины должно возникнуть самостоятельно, без постороннего давления. Она должна сама рваться к их делу, как Кристина. Та вообще горела желанием, излучала рвением, полыхала энергией.

Но Кристина как в воду канула. А так хотелось её вернуть на работу. Коллектив бы поддержал. И больше всех бы Самойлова поддержала. А то она зашивается одна без помощниц. Серая уже ходит. Так и до нервного срыва недалеко.

Нет. Однозначно. К Самойловой нужно сначала присмотреться. А то неврастеник может наломать дров.

Куда бы завели его планы, если бы его не прервал визитер, точнее хозяин соседнего кабинета.

— Как хорошо, что я вас всех застал… Зинаида Васильевна, как ваш внук? — не дожидаясь ответа, а точнее длинного причитания, Максим Анатольевич повернулся к Губареву — а как ваш сыночек? Катается на машинке? Нравится? Не кашляет? Или кашляет, как внук Зинаиды Васильевны? Какие интересные одинаковые болезни и игрушки у ваших деток. Или у вас детки одинаковые? — он сделал паузу и усмехнулся — или у вас один ребенок на двоих?

Богатырёв не церемонился. Надоело. Он вообще не любил драмы, в которых бывал главным актером.

Зинаида Васильевна медленно опустилась в кресло, но Богатырёв знал, что она собирается с силами, чтобы отстаивать права внука. Ни одна бабушка не оставит нападки на внука без ответа. Но Максим Анатольевич никогда не обижал детей, он строго сказал:

— Проверка показала, что у заместителя начальника в госоргане служит родственник. А это запрещено законом.

Он был настроен так, что шутить с ним было бесполезно, поэтому Губарев ответил:

— Мы не расписаны. Она мне не жена.

— А в вашем телефоне она именно под этим именем.

— Я просто так…

— Это не помешало вам объединиться в преступный сговор и совершать махинации с землей, пользуясь служебным положением.

— Это очень громкие обвинения. Вы отдаете себе отчет… кто вы такой, чтобы так говорить?

— Я — Богатырёв Максим Анатольевич — майор следственного комитета города Москвы.

От удивления Вячеслав открыл рот, да так, что можно было разглядеть его гланды, а Максим испытал веселое садисткое удовольствие. Губарев ведь считал себя королем жизни, не забывал с удовольствием вытирать ноги об людей, а тут выяснилось, что Богатырев следователь, который собирается короля свергнуть. Но Максим не стал долго умиляться его состоянием, все равно не увидит формулы вычисления на его лице. Максим Анатольевич помог:

— Человек, которого вы наняли убивать, Юрий уже под арестом и дает показания. А ещё у нас есть флэшка Марины Задорожной.

Что из этих двух фактов вывело из себя Зинаиду Васильевну, он не понял, но она прошипела:

— Сволочи.

Умел Максим Анатольевич вдохновлять на хамство. Богатырёв выглянул в коридор и разрешил:

— Забирайте их.

В приемную вошли люди в форме и культурно предложили наручники. Губарев не стал отказываться, а Зинаида Васильевна не торопилась примерять на себя браслеты из недрагоценного металла, но полиция была настойчива.

Вся процессия шла по коридору, когда к ним присоединилась Тоня.

— Как вы поняли, что это они? — прошептала она.

Он был рад её видеть. Она почти бежала рядом, стараясь успеть за быстрым шагом мужчины. Он притормозил, подстраиваясь под неё.

В дороге в никуда легче идти, когда знаешь, что кто-то идет этим же путем — вспомнилась ему мудрость. От себя мог добавить, что легче идти с Тоней. Жаль, что их пути сегодня расходятся.

— Так вы мне помогли, Тоня.

— Я?

— Да, и красная машинка, которую Зинаида Васильевна подарила своему внуку. Губарев давно был под подозрением, но всегда выходил сухим из воды. На Зинаиду Васильевну я подумал в последнюю очередь. В каких потемках бродил, а всего лишь надо было заметить маленькую деталь. А всего лишь надо было копнуть, кто гражданский муж её дочери. И все встало на свои места. Но меня постоянно сбивало с толку её переживания о внуке. Болезненный мальчик вызывал во мне сочувствие.