Алёна Комарова – Интервью… в тумане (страница 40)

Две группы пошли навстречу друг другу, увеличивая шансы на дело. Сегодня просто отличный день для задуманного.

В какой-то момент туристы смешались, но, как бараны, двигались за своим чабаном по узкой тропинке между театром и памятником, толкались, суетились, разминались, пропускали, вели себя культурно и глупо. Это был хороший момент. А когда две группы поменялись местами возле исторических достопримечательностей, один человек лишился телефона, он уже уходил далеко от своего хозяина в сторону бассейна с фонтаном.

Нужно было действовать быстро.

Номера телефонов были выучены заранее, и отправить сообщение с украденного — минутное дело. Текст отличался, а геоданные были одинаковые.

И уже через пару минут ловким движением скрытым от посторонних глаз, телефон плавно соскользнул с бассейн, плюхнулся возле бортика с внутренней стороны. Не заметить его сложно, но дальнейшая судьба гаджета никого не должна волновать.

Главное дело сделано. Нужные люди получили сообщение и скоро они попадут в ловушку собственного легкомысленного любопытства.

Игры с огнем ещё никогда не заканчивались хорошо. Игры с огнем всегда заканчивались пожаром.

Одновременно философствовать и нестись на огромной скорости — это две несовместимости, поэтому Богатырев сбавил скорость, чтобы поразмышлять.

Любая коррупционная деятельность — это спрут. Вообще легче простого вычислить спрута — эта схема крепких связей. Спрут присасывается щупальцами к кормушке и сосет деньги, ценности и человеческие души. Сколько раз он уже бывал в таких ситуациях, когда была возможность дернуть за одну ногу и голова спрута дергалась в ответ. Чтобы добраться до того, кто сидит наверху, нужно разоблачить того, кто сидит снизу. Но что делать, если спрут одноногий? Вычислить его будет сложно. Если ему отрубать ногу, он отрастит другую. Ему нужно вычислить ту голову.

Как бы там ни было, эти люди имеют прямое отношение к министерству и создают массу проблем. Он их ненавидел всеми фибрами души. Сначала они скомпрометируют одно министерство, потом очернят другое, так и до полиции с прокуратурой дойдут. Только позволь. Только недосмотри. И люди уже потеряют веру в органы власти, в государственную службу.

Дело сложное, а легких он не любил. Предстояло из кострища выбрать золу и восстановить сгоревшее дерево. А проблема вовсе не в том, чтоб восстановить, а в том, что существование дерева доказано не было. Да, девушки работали в министерстве, но совершали ли они криминал, и убили ли их, или все на самом деле так, как есть, а не кажется.

Если бы он знал, что сообщение, которое он получил от неизвестного абонента, будет роковым, то поступил бы иначе. Но он понадеялся на себя. И знал же, что самоуверенность иногда ставит такую подножку, что катишься кубарем к подножию горы и ломаешь шею.

Чтобы не привлекать к себе внимание своим автомобилем, и подозревая, что за ним могут следить, Максим взял в аренду невзрачную малолитражку, покружил по городу, убедился, что слежки нет, и подъехал к назначенному месту заблаговременно. Он остановил машину вдалеке и стал наблюдать. Ещё утром, получив смс, он отправился на разведку. Нужно было осмотреться на местности. Местность встретила его плотными застройками и высокими заборами. А что было за высоким покосившимся забором, можно было только догадываться — одно из трех, новая стройка, жилой дом, или пустая заброшенная развалюха. Ворота были плотно закрыты, в них даже ручки не было. А сейчас они на распашку — кто-то открыл дверку в клетку. Не понятно только он ловит, или его ловят?

Вот дождется темноты и проверит. А сейчас в вечернем свете он, как на ладони. Нужно ждать.

Максим ждал и не сводил взгляд с нужного двора.

Вскоре возле нужного адреса остановилось такси, из него вышла женщина. Она была одета в черный спортивный костюм. Переходя дорогу, она посмотрела по сторонам. В свете фар Богатырёв поймал её лицо. И костюм оказался вовсе не черным, а бархатным с переливами, не скрывающий прелести. Где её домашний халат и почему она не сидит дома перед телевизором?!

— Тоня? — удивился Богатырёв и скептично спросил — за деньгами? Или с деньгами? Хорошая шутка.

Не оценив собственный сарказм, он выскочил из машины и помчался следом за ней. Он пожалел, что остановил машину далеко, и догнать Тоню на безопасной стороне ему не удалось. Она давно вошла во двор.

Дом зиял темными проемами от окон, как голый прогнивший череп пустыми глазницами. Вокруг пустырь, который бывает только возле заброшенных домов. Максим перебрался через подоконник. Под ногами захрустело стекло. Он постарался не шуметь, но кусочки кирпича отскакивали и крошились под ногами.

Богатырев не считал себя сентиментальным, но почему-то испытывал неконтролируемую грусть при виде заброшенных домов. В такие моменты в голову лезли противные до тошноты мысли, такие, как упертые зомби, вот им надо, а что надо, самим муторно. Но мысли были такие же противные и неконтролируемые.

Дом когда-то был живой. В нем дышала история. Жили люди. И куда они делись? Здесь рождались истории, и самая главная совместная история объединяла людей, стены, предметы.

Как прогнать эти зомби-мысли, если они успели заразить его.

Эти мысли отвлекли от реальности.

Он достал телефон и открыл нужное смс. По геоданным получалось, что это где-то здесь. В глубине дома вскрикнула женщина. Это был крик страха. Он включил фонарик на телефоне и посветил в дверной проём. Крик уносило эхо. Было уже поздно.

Он заметил, как от стены отошла темная тень и накинулась на него. Напала неожиданно, Максиму оставалось только защищаться. Он вовремя выставил руку, и удар пришелся по ней, хотя целью была голова. В руке противно хрустнуло. Но он не стал на это отвлекаться. Необходимо было себя защитить. Он отскочил, увернулся от второго удара. Он пришелся по стене. Звон металлической трубы об стену зловеще прорезал тишину. Богатырев попытался взять ведение боя на свою сторону, но с одной рукой это было сложно. Он уворачивался от ударов трубой и напирал всем телом одновременно. В один момент он изловчился и ударил. Удар пришелся в солнечное сплетение. Соперник согнулся пополам. Максим стукнул по спине, но тот нашел в себе силы и выпрыгнул вперед, головой врезался ему в живот. Максим отлетел к стене, подвернул ногу и стукнулся затылком.

В глазах потемнело. И все пропало.

Ещё долго в ушах хрустела смесь стекла, камней и пыли, но не могло пробиться в сознание. А ведь это была смесь желания убийства. А сил на спасение уже не было.

Тоня закричала. Отступила. Наткнулась спиной на стену, зажмурилась. Горячие руки сдавили её горло. Несильно, но очень страшно. Он провел языком по шее, запыхтел. Одной рукой он держал её за шею, второй щупал грудь. Он дышал возле неё так, что волосы шевелились от его дыхания и страха.

Она испугалась так, что даже не сразу заметила, что он её уже не держит, и рядом никого нет. Ей показалось? Привиделось? Нет. Тело ещё хранит ощущение его жестокого прикосновения.

Она медленно сползла на корточки. Закрыла лицо руками.

— Никогда. Никогда — шептала она в ладони. — Нет. Я больше никогда. Пожалуйста, не трогайте меня.

Потом она услышала — где-то рядом люди пыхтели и возились. И только по приглушенным звукам было понятно, что идет борьба.

Она должна была встать и бежать, но не смогла найти в себе силы даже подняться с корточек. Мысленно, она уже себя похоронила, и самое страшное, что смирилась с этим. И не было выброса адреналина, который должен был поднять её и нести как ошпаренную подальше от этого места. Не было желания спасаться. Не было сил на побег. Не было мыслей, заставляющих хоть что-то сделать, чтоб остаться в живых.

За это она себя отругала, продолжая что-то бубнить под нос на одной тональной волне. Через какое-то время в глубине дома все стихло и только собственный голос пугал её.

— Господи, господи, господи, господи — шептала она на одном дыхании.

Она замолчала и прислушалась. Да, действительно, всё стихло. Ушли? Убежали? Убили друг друга? Притаились? Ждут её?

Неизвестно сколько она ещё сидела, но в какой-то момент она устала. Устала сидеть, устала молчать, устала бояться, устала от трескучей тишины. Она пошевелилась, под ногами скрипели камни и стекло, это были звуки жизни. Она с трудом поднялась и, пытаясь хоть что-то разглядеть, таращила глаза.

Постепенно страх стал уходить и появилась возможность обмозговать. Она вспомнила, что можно воспользоваться телефонным фонариком, включила его и, освещая себе дорогу, отправилась к выходу. Она светила на стены, надеясь вовремя заметить опасного человека. Для чего? Непонятно. Может взглянуть в его глаза перед смертью. Руки тряслись. Слабый лучик света прыгал по кирпичным поверхностям, играл с тенями, отчего становилось ещё страшнее.

И тут она увидела его, вздрогнула, чуть не выронила телефон. Остановилась. Он лежал возле стены, повалившись на бок. Признаков жизни не подавал.

«Ну конечно — с паникой подумала Тоня, — сейчас набежит полиция, и меня обвинят в убийстве, а я даже не знаю, кого убила. Что за глупые мысли? Я же не пойду смотреть. Нет. Бежать. Бежать! — кричал внутренний истерический голос, но Тоня в этот день была глухая. Она медленно наклонилась и посветила в лицо лежавшему.