Алёна Комарова – Интервью… в тумане (страница 37)
— Тавтология — машинально прокомментировала Рита.
— Что?
— Не обращайте внимание, издержки профессии. Надежда на Надежду.
— Ну, извините, не умею я красиво говорить.
— Зато умеете красиво расследовать.
— Ну, лиса.
— Зато честная.
— Верю.
Второй раз за этот день он сказал ей, что верит. Нонсенс.
Когда Рита выходила из кабинета, Кузнецов сказал:
— Белозёрова, а тебе приказ на исполнение — не отсвечивать.
Она хмыкнула и вышла.
Владимир усмехнулся:
— Не исполнит.
— Сам знаю. Беги в больницу. А я прокачусь с экспертами в дом Надежды Семёновны.
Максим Анатольевич приехал вовремя, как раз Рита выходила из такси. Он отъехал на несколько домов дальше, заглушил автомобиль и вышел из машины. Темнота ночи была настолько густая, что скрывала его от любых глаз. Дом Белозёровой казался черным пятном, деревья сложили на него свои пушистые ветки-лапки, трепетно оберегали.
Он ждал, когда Маргарита войдет в дом и зажжет свет, но ни одно окно не засветилось. Странная привычка ходить в темноте. Через некоторое время она его обеспокоила. И когда он кинулся проверить опасения, услышал сирену скорой помощи. Вдалеке моргали её огоньки. Именно это остановило его, Максим Анатольевич подождал, когда карета скорой проедет мимо, но оказалось, что доктора ехали к Белозёровой.
— Очень хорошо — пробубнил он.
В темноте голос прозвучал неожиданно громко, но Богатырев был обеспокоен другим и совершенно не боялся, что кто-то его увидит или услышит.
Вскоре на носилках вынесли женщину, рядом шла Маргарита. Она выглядела уставшей, замученной, было такое ощущение, что сейчас грохнется. Но она медленно забралась в автомобиль и взяла бабушку за руку.
Максим Анатольевич дождался, когда скорая помощь отъедет от дома Белозёровой и сел в машину. Обнял руль руками и уставился на небо.
Тонкий серебряный месяц неуверенно полз по небу, звезды уступали ему дорогу, как подданные принцу. Ну, ничего, дружочек, скоро ты станешь полной кроваво-оранжевой луной, и на тебя будут выть оборотни, чтобы совершать жуткие преступления (хотя, это уже началось, видимо, преступникам не нужна поддержка ночной красавицы). Свет звезд мелко дрожал. Где та путеводная звезда, которая привела его сегодня сюда?
Он взял телефон и позвонил. Когда ему ответили, спросил:
— С кем она встречалась?
— Мы вышлем вам фотоотчет.
— Мне нужно знать сейчас — выкрикнул он.
Через секунду телефон звякнул, и Максим Анатольевич раскрыл фотографии.
— Какая насыщенная у вас жизнь, Маргарита Белозёрова. Вас либо убьют, либо посадят. И не известно, что для вас лучше.
Богатырев умел быстро принимать решения. Хоть это и не входило в его планы, он отправился в дом Белозёровой.
Дверь была нараспашку. Он вошел в дом, надеясь, что больше гостей не будет. Прикрывая нос и рот рукавом, обошел пустые комнаты. Подходил к каждому окну и открывал их на проветривание.
— Да, Маргарита, ты попала.
Если бы его сейчас кто-то слышал, то подумал, что он оставляет послание для хозяйки, пусть стены дома ей передадут.
Из кабинета следователей Маргарита вышла в таком состоянии, что со стороны казалось она тащит многотонный прицеп, возможно предварительно в него сгрузила все тяжелые мысли.
Рита пыталась соединить эту антилогичную цепь, но у неё всё выходило коряво и дурно. Цепочка была из разных звеньев, разной длины и размеров, как будто скрепили грубую якорную с пластами окалин и потертой краски и элегантно-утонченную блестящую золотую. Ну не получалось у неё свести воедино покушение на бабушку и убийство Задорожной, фальшивые деньги и отравление Джека, махинации с землей и собственное безопасное состояние, её профессиональное рвение и отсутствие угроз.
Параллельно она раздумывала, как сообщить Сергею, что бабушка попала в больницу. Впервые в жизни она поняла, что Сергей был прав. И зачин истории произошел, когда отравили Джека. Но что это за история и кто то Зло, которое режиссирует акты?
Голова раскалывалась — сказывалась ночь без сна. Мысли были тягучими как клейстер и такими же бесцветными. Усталость брала верх над желанием разбираться, хотелось переложить эту обязанность на другого человека, вот например Кузнецов подходящая кандидатура, которая вывезет этот груз — ему не привыкать. Но разве Рита сможет не копаться в произошедшем. Не в этот раз. Кто, если не она может домыслить, понять суть происходящего. Вот только проблема, она вообще не понимала, что происходит и почему так уперто лезут к бабушке. Сначала Джека отравили, чтобы он не мешал, он и не мешает — закрыт в сарае. Потом спокойно вошли в дом и усыпили бабушку, чтобы взорвать дом. Почему тогда не было электричества?
Кузнецов догнал её и предложил подвезти, тем более им было не только по пути, но место назначение одно.
В доме ещё стоял неприятный запах газа, еле уловимый, но до такой степени противный, что хотелось бежать на улицу. Или вещи успели напитать в себя едкие одоранты, или она это сама себе внушила?
Эксперты сновали туда-сюда, и было неудобно, хотелось всех выгнать, но повод, по которому чужие люди шастают по их с бабушкой дому, трогают их вещи, заглядывают в раковину и рассматривают посуду, был не такой, при котором можно было капризничать. Рита походила по комнатам, пытаясь сообразить, что хотела сделать. Не сообразила и вышла из дома. Она устроилась на любимой лавочке, тут же появилась кошка, запрыгнула на колени, и с опаской следила за снующими туда-сюда незнакомыми людьми. Небо светлело. Где-то на окраине деревни из-за поля с подсолнухами поднимается солнце. Здоровается с земными копиями себя, ласкает пушистые бархатные листочки, оберегает зернистое сокровище. Удивительно, но подсолнухи любят беспощадно палящее солнце, провожают его от горизонта до горизонта. А кто не любит солнце? Оно ведь дарит жизнь. Во дворе становилось шумно — скворцы-хулиганы проснулись, устроили гомон на разных языках, вот самые настоящие подражатели всего живого. Один устроился в листве черешни и имитировал сигнализацию автомобиля. Талантливый имитатор.
Имитатор…
Рита на уровне чувств ощутила гадкую горечь, но не успела её обдумать, из дома вышел Илья Кириллович и направился к ней.
— Кружка тщательно вымыта — присаживаясь рядом, сказал Кузнецов — мы взяли чайник на анализы.
— Найдите его, прошу.
— Вот и правильно, Рита, этим делом мы займемся. А ты поезжай к мужу в Краснодар. Лошадок посмотри. Выставка все же.
— Он мне не муж — в очередной раз строптиво вспомнила Рита и напомнила себе, что её ещё ждет тяжелый разговор с Сергеем.
— Дело времени. Ты ему хоть звонила?
— Зачем? Чтобы он включил режим Халка? Кричать — крушить — бушевать.
— Как знаешь.
Мурка недовольно спрыгнула с колен, передернула боками и не спеша удалилась в сад.
— Ты бы поспала. Только не здесь. Провода были перекусаны — неожиданно вспомнил Кузнецов.
Рита оживилась.
— То есть боялись, что дом взорвется?
— Может дом, а может боялись, что ты погибнешь.
— Что? — эта мысль вообще не укладывалась у неё в голове. — Боялись за меня?
— Возможно.
— Тогда я вообще ничего не понимаю — разозлилась Рита.
— Разберемся — как всегда пообещал Илья Кириллович.
Он подумал, что держать слово очень старомодная привычка, которая будит совесть. Чертовка.
А Рита подумала, что такие обещания дает каждый следователь, главное чтоб в этом случае не оказались пустозвонами.
При всем уважении к Илье Кузнецову, она была уверенна, что все впустую, о чем тут же и сообщила:
— Мне кажется, рано вы объединили два дела. В случае с Задорожной действовал киллер, не скрывая орудия убийства, в случае с бабушкой — следы преступления скрывают, пытаются все спихнуть на самоубийство.
— Ты рассуждаешь правильно, но я тебе поясню своё решение — два дела связываешь ты.
— Каким образом? — скептично поинтересовалась она.
— Вы обе журналистки — раз. — Он загибал пальцы. — Два — родственник совершает суицид. Три — скоро выйдет киллер.
— Хорошо. Почему тогда дом обесточили? Можно было легко убрать меня — как бы её не пугали сказанные слова, она проговаривала их храбро. — Искра и взрыв.