Алёна Комарова – Интервью… в тумане (страница 22)

Одно было хорошо в ночных приключениях — желание спать растворилось. Не включая свет, Тоня сделала себе чай. Действуя наощупь устроила успокаивающий обряд, заварила мятный, добавила три чайных ложки сахара, что давно себе не позволяла, считая сахар отравой, от которой умирает диета, высыпала из пакета конфеты, раскрыла шоколад, шурша оберткой. Все действия озвучивала:

— Повезло мне. Успела спрятаться. А если бы он догнал? Ох. Зачем я вышла из дома? Ах, да, в магазин пошла. Петю побоялась. Ну что ж либо дома меня побьют, либо на улице.

Чайная церемония подействовала положительно. Вскоре Тонечка успокоилась. То, что она не могла найти адекватного ответа на вопрос «кто и зачем её преследовал?» натолкнул её на ответ, что все это случайно и пугать себя больше нет смысла. Одно ей не нравилось, что будет на рабочем месте в домашнем костюме.

Потребность посетить дамскую комнату переполняла. Тоня выбралась из завалов кабинета и пошла в туалет.

В конце коридора было большое окно, в которое светил уличный фонарь, разгоняя кромешную темноту. Проходя мимо кабинета начальника, Тоня поймала еле уловимый блик из-под двери.

Сначала она подумала, что ей показалось, но блик повторился. Слабый мазок света, сменяемый темнотой. Тоня, не задумываясь, толкнула дверь. Она открылась, но в приемной было темно. Тоня на всякий случай спросила:

— Кто здесь?

В ответ она не услышала ничего, только свой внутренний голос, утверждающий, что она пугает людей, поэтому быстро сказала:

— Это я, Тоня. Зинаида Васильевна это вы?

Тишина была такая напряженная, что сразу загудело в голове.

— Здесь кто-то есть?

«Кто-то есть» — сама себе ответила Тоня и включила свет. Потом она будет думать зачем это сделала, но ответа так и не найдет. Самый простой — сделала автоматически. Свет резанул по глазам, она зажмурилась. Но успела спросить:

— Максим Анатольевич?

И шагнула в пропасть. Не сразу. Сначала она почувствовала, что дверь резко дернулась, кто-то за ней прятался, больно стукнула Тоня в плечо. Она успела вскрикнуть. Потом что-то огромное выскочило из-за двери и набросилось на Тоню. Это Тоня поняла, когда падала в пропасть. Но перед этим был удар по затылку. Пронизывающая боль.

И темнота.

Максим Анатольевич взял в привычку приходить к ней в кабинет, чтобы поздороваться. Сегодня она его удивила. Тоня была в костюме больше подходящем для посиделок с подружками. Серый бархатный, мягко переливающийся на каждом шагу, при этом удачно подчеркивающий все женские прелести. Прелести ему нравились, но он не позволял себе думать в этом направлении, но все бы отдал, чтобы Тоня сегодня додумалась на работу надеть что-то поприличней, да хоть тот яркий костюм цвета взрыва цветочного букета, ну или бабский халат, лишь бы скрывал её красоту.

Тоня как всегда была в задумчивом состоянии, копалась в мыслях, жевала губу и постукивала подушечками пальцев по столу, иногда зависала, уставившись в одну точку.

— Доброе утро, Антонина.

Антонина чуть не подпрыгнула на стуле. Вытаращилась испуганно. Схватилась за голову.

— Что-то случилось?

— Нет, что вы. Просто неожиданно.

— Да? Я постучал.

— Я не слышала. Задумалась.

— О чем же?

Она смотрела на него с испугом. С опаской в голосе соврала:

— О работе.

Ответила она так, что ему было ясно, что ни о какой работе она не думала, но уличать во вранье он не спешил. Но взгляд её ему не нравился.

— Тогда не буду вам мешать.

Уже выходя, он оглянулся. Поймал её взгляд. Она попыталась его спрятать, но он заметил, в нем читалось недоверие, с горчинками разочарования. Такой бывает при осознании предательства от человека, которого считала честным другом.

Богатырев сделал вид, что ничего не заметил и спросил:

— Зайдите к Зинаиде Васильевне. Там для вас документация.

Она поежилась, хотела отказаться, но постеснялась. Он кивнул и вышел, оставив её в замешательстве, хотя сам был в похожем состоянии. Одно он знал точно, у Тони что-то случилось, и ему необходимо разобраться. Не нравились ему кардинальные изменения.

Дождь спустился неожиданно. Такое редкое явление — затяжное пекло разбавила вода. Крупные тяжелые капли били по листве, она шуршала с чувством благодарности. На улице пахло свежестью и чистотой, пыль прибило к земле.

Максим Анатольевич стоял на крыльце, под навесом и слушал природу. Наслаждался. Захотелось в лес. И чтобы была весна. Прохлада. Нежная сочная зелень. Цветущие пионы и проклюнувшиеся желуди. И трель птиц. Неумолкаемая трель птиц, при этом тишина и спокойствие.

— Не хотите до машины под дождем бежать? — спросили шепотом, как будто боялись нарушить трель птиц.

Он обернулся. Рядом стояла Тоня. Она разворачивала зонтик. Достала его из чехла, раскрутила зажим, но открывать не торопилась.

— Почему вы шепчете?

— А вы послушайте какая красота — она прикрыла глаза и улыбнулась.

У него появилась беглая возможность рассмотреть её веснушки. «Девушка — весна. Сейчас бы в лес. С ней».

Она открыла глаза, поймала его взгляд и засмущалась, засуетилась, открыла зонт и предложила:

— Давайте вас к машине провожу, чтоб вы не намокли.

— Вы настоящая спасительница. Я у вас в долгу.

— Не стоит. Ну, что пойдемте?

— Давайте, только зонт понесу я.

— Хорошо.

Она протянула ему зонт, и рукав костюма пополз вверх, оголив часть руки. Она быстро одернула его, но Максим Анатольевич успел увидеть синяк. Он взял зонт, они дошли до машины и он сказал:

— Теперь моя очередь вас провожать. Я подвезу вас домой.

Естественно Тоня рассыпалась в благодарственно-скромных отказах. Естественно Максим её не послушал, усадил в машину и привез домой.

Глядя на окна квартиры, в которой горел свет, Тоня не торопилась выходить. Она помедлила, но встречу с Петей откладывать нельзя бесконечно, ей придется ответить за ночное исчезновение вместе с алкогольными ожиданиями. Она в очередной раз отругала себя: «Вот не хитрила, и нечего было начинать. Теперь расплата будет жестокая. Хотя может повезет и Петя, уходя, забыл выключить свет, ну на крайний случай — просто спит».

— Сегодня ночью я пришла в министерство. И на меня кто-то напал.

— Что значит напал?

— В приемной вашего кабинета.

Он смотрел на неё, стараясь не закричать.

— А я все думаю, откуда у вас синяк на руке.

— Нет — протянула она и машинально спустила рукава. — Меня стукнули по голове.

— Почему вы не вызвали полицию?

— Я подумала, что это вы.

— Я?

— Да.

Он ещё не понимал, что она задумала — а должен был понимать! — но её желания и его рассуждения пока находились в параллельных плоскостях. Ей хотелось приключений, но она не понимала, что в них нет романтики, зато полно опасности. Или он ошибается? И она действует по хорошо продуманному плану?

«Да — убедил он себя. — Скорей всего волшебством прогулок под луной и не пахнет. Все банально прозаично и расчетливо».

— Да, Тоня, нам давно нужно объясниться. У вас есть сковорода?

— Сковорода?

— Да. У меня есть мясо, хотел на ужин пожарить. Надеюсь ваши домочадцы не будут против если я вас угощу своим фирменным блюдом?

— У меня нет домочадцев.