Алёна Комарова – Интервью… в тумане (страница 21)
Однажды Тоня позвонила ему днем, надеясь, что он не пьян и у них получится конструктивный разговор, назначала время и место, выбрала людное места. Он пришел трезвым, но просьба о разводе ввела его в состояние паники:
— Ты меня бросаешь? Как ты можешь? Мне и так сейчас тяжело. Ты понимаешь, что ты меня топишь? Значит я хватаюсь за любую соломинку, а ты привязываешь мне камень к шее. Я не ожидал от тебя такого. Тонечка, я же тебя люблю. Дай мне шанс. Прошу тебя.
Тонечка не собиралась давать ему шанс. Она честно хотела, чтоб он излечился. Оставалось только мечтать, что Петя здоровый красивый успешный мужчина съезжает с её квартиры со словами: «Будь счастлива, Тонечка, теперь мы в разводе». Но нет же, он вселил в неё страх таких размеров, что в ней не осталось теплых чувств. И представить, что он будет жить с ней рядом, она не позволяла, даже если он вылечится от алкоголизма. Их совместная жизнь ушла для неё в плоскость боли и страха.
С самого утра Тоня чувствовала себя в состоянии необоснованного нервного возбуждения. Возможно, это интуиция.
На киноплощадке в это время досняли сцену и объявили окончание съемочного дня. Тоня им позавидовала.
Она не могла найти себе место. Мысли блуждали в голове, не стараясь даже задержаться. Казалось, что их много и в тоже время ни одной. Она несколько раз пыталась понять, про что снимают фильм, и каждый раз понимала, что не может угадать не то что сюжет, но и жанр. Хотелось, чтоб любовный роман. такой нежный и сказочный, веселый и трепетный одновременно. Подобного рода мысли могли привести только к одному — она задумалась о Максиме Анатольевиче Богатыреве. Кажется, он ей нравится. А он… Как он на неё смотрит… Иногда… Она чувствует… Он ведь не просто так каждый день приходит к ней… Или просто у него такое чувство благодарности? Он взял в привычку заглядывать к ней, потому что она его спасла от позора…
Она ещё долго гуляла и вскоре поняла, что все её мысли были о Максиме Богатыреве, ой, простите, о Максиме Анатольевиче Богатыреве — ей никто не давал разрешение называть его по имени. Но это не останавливало её думать, что Максим Анатольевич ей нравится, но сделать шаг к счастью мешала огромная обуза. Было такое ощущение, что она осознанно посадила себя на цепь, на втором конце оставался Самойлов.
Промаявшись до позднего вечера возле площадки киностудии, понимая, что без информативно, посматривая на часы, она приняла соломоново решение — не утруждать пустую голову романтичными догадками. Она поплелась домой.
И когда она увидела под дверями квартиры тело Пети, поняла, что к интуиции нужно прислушиваться. Тонечку охватил страх. Не такой как при виде разъяренного мужа. Слишком спокойное состояние человека тоже пугает. Она медленно подошла к нему и трясущейся рукой дотронулась до шеи. Ощущение безжизненного хладного тела опережали события — Тонечка зря переживала — тело, точнее Пётр, потревоженный прикосновением, перевернулся и захрапел.
Она решала, что делать с Петей, перетаскивать в кровать, или оставить как есть — сам ведь выбрал себе место на коврике, так же как и собачью жизнь. Таскать его на себе ужасно не хотелось. Она устала. Ей было тяжело. Хотелось нормальной жизни, но чтоб его не было рядом. Может оставить его здесь? Испугавшись своих мыслей Тоня решила пожалеть соседей, которые утром могут встретить спящее чудо.
А ещё пугала близкая кончина мужа от осложнений пневмонии — результат лежания в подъезде на холодном полу. Поэтому она заволокла Петю вовнутрь. Будучи человеком добрым она пошла дальше и отдала ему кровать, приготовила ужин на двоих. Петя проснулся также неожиданно как она и предполагала. Он нашел жену на диване, разбудил, устроил разнос, хватал за руки и требовал послушания. Тоня в это время строила возможные варианты избавиться от Самойлова — при этом ни разу не подумала вытолкать его в окно. Она хотела хитростью выманить его из квартиры, но все её планы проваливались на поставленной задаче. Наличие хитрости было под сомнением. А в открытую она боялась потребовать. Поэтому тихо терпела его нападки. Не бьет и уже хорошо. Пару раз схватил за руки, прижал, ущипнул, но это она переживет.
И почему она надеялась, что он проспит всю ночь?!
Муж никак не мог найти бутылку водки, которой в её квартире никогда и не было.
— Я могу сходить в магазин — предложила она, надеясь, что он не станет смотреть на часы, или сам соизволит пройтись за любимым напитком, оставив ей шанс закрыться и забаррикадироваться.
— Давай быстрее! — потребовал он. — И мяса купи, а то жрать нечего.
Тонечка не стала переубеждать, подскочила, не переодеваясь, схватила сумку, выскочила из квартиры и устроилась на детской площадке во дворе. Отсюда была хорошая видимость подъезда. И что ей теперь делать? Магазины уже закрыты, возвращаться с пустыми руками и поставить под угрозу собственную безопасность, она не могла. Подруг, к которым можно явиться среди ночи у неё не было, а посвящать родственников в горе — это ещё хуже, чем полицейских. Вызывать полицию она тоже не стала, надеялась, что оккупант Петя пойдет на её поиски и оставит крепость.
Ожидания были мучительные. Хотелось спать. А спать на твердой лавочке в теремке было больно. Почему-то ночью время движется медленно, тягуче, как смола.
И Тонечка приняла второе соломоново решение за эти сутки. Она пошла в министерство, надеясь, что охранник спит и расспрашивать её о ночных посещениях не станет. Объяснять постороннему человеку причины побега из собственного дома она стеснялась, считая, что никому не нужны чужие проблемы, даже если они спрашивают: «Как дела?», зато правдивый ответ может повлечь за собой большие осложнения.
Благо жила она недалеко от работы, потому что прогулки по пустому ночному городу не приветствовала. Всю дорогу она прислушивалась к звукам, оглядывалась, ловила тени. Где-то на соседней улице проехала машина, одиноко пролаяла собака, коты делили территорию и невест. С вершины дерева слетела птица, потревоженная Тонечкой. Большая тень скользнула по фасаду соседнего дома, возможно, она Тонечкина. Но Тонечка успела испугаться и зашагала быстрее, пытаясь расслышать посторонние шаги. Страх охватил её, как огонь, охватывает сухостой — мгновенно и беспощадно.
И она действительно их слышала. Она оглядывалась, пытаясь понять, где тот человек, который идет за ней. И ей даже показалось, что она его видит. Вон прячется за деревом. Ствол дерева шевелился, он был живой, как тело человека и в тоже время деревянный, как бревно.
«Это видения. Это наваждение. Это мне мерещится. Но шаги? Я их слышу. Если я сейчас заторможу, он меня догонит. За мной кто-то идет. Хоть бы это был Петя, хоть бы был Петя».
До министерства осталось несколько десятков шагов, когда Тоня окончательно убедилась, что за ней идут. В это время она, сокращая путь, заскочила на газон, шаги её стали приглушенно шелестящими, а преследующие её звуки остались звонкими, отлетающими от асфальта. Тоня мысленно просила, чтоб охранник был начеку, встретил её любыми вопросами и расспросами, лишь бы спас.
Но охранник её мольбы не услышал, спал. Тоня на бегу наклонилась, проскочила под шлагбаумом, достала пропуск и приложила к двери. Характерный звук открывшейся двери стал спасительным. Тоня закрыла дверь и оглянулась. В фойе горел приглушенный свет и первое, что она увидела, это перепуганное отражение в стеклянной двери. Собственное. Игнорируя свой вид, она всматривалась на улицу. Она вздрогнула. Ей показалось, что их взгляды встретились. Это был мужчина. Высокий, спортивный, удивительно, что он её не догнал, а может, не хотел? Лицо она не разглядела. Не успела. Он отступил в кромешную темноту, а она побежала через фойе, игнорирую порядок ступенек, перескакивая через одну, вбежала на свой этаж и закрылась в кабинете. Не включая свет, она прошла к окну. В этот момент мужчина вышел из-под дерева. Он поднял взгляд вверх, осматривая окна министерства, задержался на её окне. Тонечка испуганно отступила. Подсознательно она понимала, что он её не видит, но опасность витала в воздухе.
И тут пробрал озноб, её мелко затрясло. Она пыталась взять себя в руки и в прямом и переносном смысле. Руки тряслись, ноги подкашивались, она боялась пошевелиться, присела на стул и обняла себя. Тоня так нервничала, что чувствовала себя сонной и все вокруг считала сном. И ей оставалось только шагнуть из него в явь. Но явь могла оказаться страшнее кошмара.
Мысли не давали покоя, Тоня задавала вопросы сама себе, пытаясь увидеть ответы в темноте кабинета. Ответов не было. Слабый свет луны не мог кинуть луч света на темную тайну, которая в виде преследователя гналась за Тоней. Что понадобилось незнакомцу от неё?
Тоня передумала уйму версий ночного преследования. Хулиган — хотел попугать, скучно ему. Наркоман — искал средства на дозу, ломка у него. Алкоголик — искал собутыльника, компания нужна. Воришка — хотел завладеть её телефоном и кошельком, работа у него такая. Насильник — хотел завладеть её телом и честью, раб похоти. Маньяк — убивает женщин в спортивных костюмах, невольник больной головы. Любая версия её пугала все сильнее.
Собрав силы, Тоня выглянула в окно. Всматриваясь в каждую тень двора, убедилась, что мужчина ушел. В одно мгновение она ощутила облегчение, как будто кто-то страшный держал её в своих крепких объятиях и отпустил. Тоня выдохнула, наверное, объятия страха не давали ей дышать.