Алёна Комарова – Интервью… в тумане (страница 18)

— К вам влезли, когда вы отмечали с мужиками за гаражами — попытался Максим вернуть его к теме разговора. Попытка удалась.

— А я откуда знаю. Я утром опохмелиться захотел. Туда к деньгам, а их нет, как и не было. Сейчас бы бутылочку пивка. Для лечения.

— Мы не доктора. И здесь не профилакторий для… алкого… вашего лечения.

— Максим Анатольевич, — Тоня взглянула на него молящим взглядом, зато он почувствовал укор. — Валентин, а выпала она из балкона на кухне?

— Да.

— А сколько у вас балконов?

— Два. На кухне и в спальне. А почему это вас интересует?

— Нет-нет. Просто спросила.

— Ну так что с Надюхиной зарплатой, а? Есть возможность мне её получить?

Максим Анатольевич, мягко говоря, недолюбливал алкоголиков, было бы у него время он бы их «долюбил» исправительными работами, загрузил бы круглосуточным трудом, чтоб времени свободного не было для вредных привычек, чтобы думать некогда было о бутылках и чакушках. Но, к сожалению, это не в его компетенциях. Он раздраженно ответил:

— Есть возможность свою зарплату получить, но вы ею не пользуетесь.

— Кем?

— Возможностью.

Он взял Антонину под руку и повел по лестнице.

Тоня некоторое время нервно молчала, пожевывала губы, теребила ремешок сумки, взгляд блуждал по предметам, пытался зацепиться, но соскальзывал с окрашенных мрачных стен и шершавых перил.

— Это не самоубийство — выдала Тоня. Эхо, жившее на пустых лестничных маршах, подхватило страшное предположение и понесло по подъезду. Испугавшись своего тона, Тоня зашептала — она собиралась к подругам на встречу. У неё было хорошее настроение. Деньги появились. Жизнь могла налаживаться. А она выбрала кухонный балкон и выпрыгнула.

— Деньги появились. Откуда они взялись? И куда делись? Не удивлюсь, что они Валентину вообще померещились.

— Может их забрал убийца?

— Если был убийца, то так и было. Кто-то принес ей деньги, оплату за какую-то левую работу, они поспорили, не поделили.

— Сидели на кухне — напомнила Тоня.

— Да, в спальню она этого человека не приглашала. Может вышли покурить и её столкнули.

— Человек, назовем его «Икс», испугался и убежал. А ночью вернулся за деньгами.

— Надежда погибла днем, значит во дворе было много людей, вызвали скорую, полицию, у него не было времени искать деньги. Поэтому вернулся в другой день.

Они вышли на улицу, Максим Анатольевич остановился и посмотрел наверх.

— Я так понимаю эти окна Валентина.

— Возможно — увидев его удивленный взгляд, она пояснила — я не ориентируюсь в пространстве.

На улице Тоня выглядела интересно. Девчачьи веснушки, подведенные глазки голубым карандашом делали взгляд свежим и наивным, нежная помада на пухлых губках — всё это больше подходит ангелу, а не демону.

Его беспокоил один вопрос, и он не стал долго его носить в себе. Задал.

— Антонина, а когда с вами девушки работали, их сильно заваливали работой?

— Заваливали? Это мягко сказано. В нашем отделе полно работы.

— А вы их заставляли… может после окончания рабочего дня оставляли.

— Я не имею право кого-то оставлять. Я могу сама остаться, когда знаю, что сроки горят. Были дни и посвободнее. Мы один раз целый день ничего не делали, только чай пили и тортики ели? Ой.

— Не собираюсь вас лишать премии — заверил он. — А почему не делали?

— Зинаида Васильевна отмечала день рождения внука, и мы так засиделись, болтали, смеялись, она столько интересного рассказывала. Ну знаете когда пошел, сколько грамм набирал, какое первое слово сказал, что любит и что не любит. Подарила ему большую красную машину. Ну знаете, детей туда садят и они ездят. Электромобиль. Она его обожает.

— Я заметил.

Он подвез её домой. Она ушла, а он ещё долго сидел в машине и пытался понять, кто Тоня. Он готов ей безоговорочно верить, но что-то мешало. Ну не складывалось у него. Начальница отдела не в курсе темных делишек. Как такое может быть? Зато сейчас старается вернуть девушек на работу, а их уже нет в живых. Похоже Тоня решила всё разузнать. И кстати ход её мыслей ему нравился. Не нравилось её участие в этом деле.

Нужно её вывести из любопытного состояния. Нельзя допустить, чтоб она продолжала бегать по городу в поисках своих прежних сотрудниц. Пусть сидит и работает сама. Труд имеет такое хорошее свойство — отвлекать от глупостей.

Утром Тоня долго не могла уговорить себя идти на работу.

Она так не хотела, что придумывала себе дела. Дел у неё не было, поэтому она решила позавтракать. Яичница, добротно присыпанные солью помидоры, печенье с маслом, кофе. Но когда со всем этим было покончено, ничего не оставалось, как отправиться на работу.

Она осмотрела стол, что бы ещё съесть, лишь бы отложить своё наказание хоть на часок, на полчасика, на десять минут. Нашелся только леденец, она развернула его и сунула за щеку. Ничего такого не осталось из-за чего можно отложить работу. Ну что ж мятный вкус не спасение, и придется идти и мучиться и изнывать от скуки.

В кабинете было серо, казалось, что бумага посерела, потеряла свежесть и распыляла отравляющие вещества. Настроение окончательно ухудшилось.

Тоня машинально переложила папку слева на право, а потом обратно. При этом смотрела в экран компьютера.

Мысли скакали как бешенные блохи, такие же мелкие, противные и шустрые.

«Убили», «Специально наехали», «Скинули с балкона», «Пока муж вышел из дома», «За что», «Они дружили», «Могли в историю вляпаться», «История криминальная».

Необходимо было упорядочить мысли, но блохи дрессировке не поддавались — продолжали прыгать с одной темы на другую.

Тоня открыла отдельный файл документов, создала табличку и напечатала.

— Надежда, Ирина, — диктовала она себе, чтобы хоть как-то разогнать блошиный базар мыслей — балкон, авария, несчастный случай.

Полюбовавшись своим трудом, она поняла, что табличка никак ей не помогает, но все же распечатала её на листе. Расстелила перед собой, но и это не помогло. Тоня чувствовала беспокойство по поводу несчастных случаев, произошедших с Ириной и Надей, но больше всего боялась, что никакой тайны в их смертях нет, а она сама себе все напридумывала. Попала в собственную ловушку. Ловушка выдумки. Придумала криминал. Если в полиции ничего не заподозрили, значит она выдумала тайну. А все это от бесцветных дней семейной жизни, серости в доме и на работе.

Она обреченно смяла лист и кинула его в ведро. Можно было вздохнуть с облегчением и вернуться к своим непосредственным обязанностям, но не было желания.

Перенагрузка на работе толкнула её в вымышленный мир, в котором хоть и страшные дела, но не связаны с её графиками, схемами, таблицами.

— Таблица — она выудила комок из мусорного ведра, разгладила лист, прижимая к столу. И написала в соседней графе имя «Кристина».

В дверь уверенно постучали, открыли, и Зинаида Васильевна вплыла в кабинет, она обходила кипы, пирамиды и причитала:

— Когда тебе уже помощницу найдут?

— Я уже не надеюсь, Зинаида Васильевна.

Она подошла к столу и протянула папку. Зинаида Васильевна редко приходила к Тоне, все больше наоборот, но если была возможность, то обязательно ею пользовалась.

— Мне нужно больше ходить — объясняла она. — А то сижу в приемной как сова на ветке.

— Почему сова?

— Потому что таращу глаза на приходящих. Мне зять браслет подарил. Шагомер. Знаешь, сколько я хожу?

— Нет.

— Тысяча двести.

— Это очень мало.

— Машина — это зло. Раньше хоть на автобусе домой ездила, до остановки пешком ходила, а теперь вот. Тысяча двести. Ты бы тоже себе шагомер купила. Такая хорошая вещичка, мне стыдно на эти цифры смотреть, я теперь перед тем как домой войти пару кругов делаю, чтоб сумма увеличилась, да и здесь ловлю момент, чтоб походить.

— А что здесь? — поинтересовалась Тоня, открывая папку.

— Схему нужно доработать и на утверждение Богатыреву.

— Срок?