Алёна Казаченко – В объятиях Морфея (страница 23)

Отодвинув обитый алым плюшем стул, юноша присоединился к Хонори за ближайшим столом. Первое время они ели в молчании, самозабвенно поглощая еду. Кристиан мысленно согласился с Хонори – еда в штабе была очень вкусной и ничем не уступала той, что подавали в ресторанах. Кристиан с трудом мог оторваться от гратена с сливочным соусом и сладковатых каштанов, таких нежных, что они почти таяли во рту.

– Хонори, скажите… – неловко начал Кристиан. – Обучаться экзорцизму – сложно?

– Если вы всей душой хотите этого – нет, – улыбнулась она. – Я уверена, у вас всё получится. Ренард – хороший учитель. А Мика рано или поздно успокоится… Надеюсь. Вы пока не беспокойте его там, в Серкоиле. Он очень замкнут и часто уходит в себя. В такие моменты ему нужно побыть одному.

– Почему Микаэль все время так печален? – с беспокойством спросил Кристиан, разрезая ножом яблоко. – И о каком таком времени он не хочет вспоминать?

– О… вздохнула Хонори и отложила вилку рядом с куском вишневого пирога. – Кристиан, вам нужно кое-что знать, – она внимательно посмотрела на юношу. – Если я не скажу вам об этом сейчас, вы сами скоро это поймете. Когда в людей вселяется соиллюр, их душа и тело находятся в состоянии всепоглощающего ужаса. Ведь они сливаются воедино с мертвецом. Тот, кто когда-то был одержим, буквально побывал в объятиях смерти. Поэтому одержимые мгновенно седеют – их тела не могут справиться с таким стрессом, а из-за долго нахождения души в Серкоиле они начинают преждевременно стареть. Если одержимого не спасти в течение недели, его душа уже не сможет покинуть Серкоиль, а тело умрет.

– Вы хотите сказать, что… – глаза Кристиана изумленно расширились. Он не удержал в руках вилку, и она упала на расшитую маками скатерть.

– Да, – грустно улыбнулась Хонори. – Микаэль был одержимым, как и Селестин. Это единственное, что мы знаем о его жизни до того, как он присоединился к ФОЭС. Неизвестно, что с ним произошло, но то время оставило на нем отпечаток. Мика был замкнутым и тоскливым, сколько я его помню. С тех пор, как его приняли в штаб, он держался особняком и дни напролет проводил в библиотеке. Наверное, за это время он прочитал все имеющиеся там книги. Когда нас познакомили друг с другом, он постоянно сторонился меня, и вскоре мне надоело за ним бегать. Потом он стал посмелее, и мы вместе стали ходить на тренировки и заниматься фехтованием. Иногда я даже замечала на его лице подобие улыбки. А затем, три года назад, на миссии погиб его учитель, и Микаэль стал еще более нелюдимым, безжизненным, а его эмоции ограничились скорбью и равнодушием. Скоро я официально стала экзорцистом, и меня сделали его напарницей. Первое время он ни во что меня не ставил, но постепенно привык ко мне, и сейчас стал разговорчивее и открытее, чем прежде. Хотя ни о чем, кроме экзорцизма, мы с ним толком не общаемся. Микаэль посвятил себя нашему делу даже больше, чем я. Иногда мне кажется, что изгонять ноктюрнов и соиллюров – это весь смысл его существования, – все так же печально усмехнулась она, делая глоток остывшего чая.

Поужинав, Хонори и Кристиан поднялись на третий этаж и, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по своим комнатам. На столе отыскались коробок спичек и свеча в подсвечнике. Юноша зажег ее, и маленький оранжевый огонек осветил спальню. Приближалась полночь, но Кристиан решил, что сначала должен разобрать свои вещи. Разложив одежду по ящикам комода, а художественные принадлежности – на столе, он, сидя на коленях на полу, посмотрел на незаконченный портрет Микаэля. Кристиан гадал, какой была жизнь Микаэля до поступления в ФОЭС? Юноша помнил, что в штаб его привел учитель. Где же тогда его родители? Откуда он родом? Что с ним было, когда он стал одержимым? Как это произошло?

И почему Хонори сказала, что Микаэль смотрит на Кристиана иначе, чем на остальных?

Тяжело вздохнув, юноша покачал головой и, поднявшись на ноги, переоделся в ночную сорочку. Забравшись в постель и натянув одеяло до подбородка, он подумал о том, как неожиданно повернулась его судьба – еще два дня назад он и помыслить не мог, что покинет родное поместье и переедет в Париж, в штаб экзорцистов, чтобы учиться изгонять демонов во снах.

Что ждет его в будущем, и сколько еще неразгаданных тайн ему предстоит раскрыть?

Глава девятая

Озеро с мелюзиной

Устав после насыщенного дня и не менее насыщенной предшествующей ему ночи, Кристиан заснул почти сразу же, как только его голова коснулась подушки. Вновь ощутив, как все вокруг поглощает темнота, юноша вспомнил о том, как весной воспитанниками Эклатана обсуждали, чем будут заниматься после выпуска. Многие сыновья аристократов готовились к тому, чтобы стать чиновниками, дипломатами, юристами и учеными. Блестящее образование, которое они получали в пансионе, открывало им двери в любую сферу деятельности. А Кристиан по иронии судьбы выбрал для себя работу, где высоко ценилось не образование, а умение контролировать свои чувства и воспоминания…

Во сне юноша бродил среди залитых солнечным светом коридоров и лекционных залов с широкими окнами, обитыми деревянными панелями стенами и рядами длинных столов, за которыми, сидя на скамьях, Кристиан на протяжении пяти лет слушал нудные монологи профессоров… И пусть в этом периоде его жизни не было ничего, кроме книг и знаний, он вспоминал о нем с легкой ностальгией.

Разбудил юношу настойчивый стук в дверь. Приоткрыв глаза, Кристиан не сразу сообразил, где находится и, сев в постели, широко зевнул и потер веки.

– Кристиан, пора вставать! – послышался приглушенный голос Хонори. – Я понимаю, что вы, сомны, во сне не бездельничаете, но у нас на сегодня большие планы!

Моргнув, юноша выпрямился и огляделся – вместо его большой кровати с балдахином была обычная, с простым деревянным изголовьем, на ковре покоился его раскрытый чемодан, а на лежащие на столе кисти и баночки с красками падал цветной свет витража.

Он находился в поместье столичного герцога, и сегодня был первый день его обучения экзорцизму.

– Пока вы будете спать, съедят все круассаны!

– Сейчас, уже одеваюсь! – крикнул ей Кристиан.

Вскочив на ноги, он стянул с головы сорочку и, прыгая на одной ноге, быстро надел брюки и белую рубашку. Взглянув на себя в зеркало, висящее над комодом, юноша прошелся расческой по растрёпанной челке и открыл дверь. Хонори, стоящая в коридоре, приветливо ему улыбнулась.

– Как быстро вас взбодрило упоминание круассанов! – хохотнула она. – Пойдемте, у нас есть общая умывальня. Вы взяли с собой зубную щетку?

Захватив с собой предметы гигиены, юноша последовал за девушкой в самый конец правого крыла, где находилась большая туалетная комната. Хонори подождала, пока Кристиан приведет себя в порядок, и когда он вышел, повела его в столовую. В ней за столом у стены расположились несколько экзорцистов – среди них был Микаэль, сидящий к вошедшим спиной, Доминик с Селестином и двое незнакомых Кристиану людей: женщина, чьи волосы были убраны в высокую прическу, а на лице застыло чопорное выражение, и крепкий, мускулистый мужчина.

– Доброе утро, Хон! – помахал ей рукой Доминик, ослепительно улыбаясь. – О, и новичок с тобой!

– Мадмуазель Готье, месье Леруа, познакомьтесь, это Кристиан, наш новый сомн! – представила юношу Хонори, по-дружески обняв его руками за плечи, чем вызвала у Кристиана робость – он не привык к тому, чтобы к нему так просто прикасалась женщина. Юноша смущенно застыл, почувствовав устремленные на него взгляды. Даже Микаэль обернулся на него, скользнул по Кристиану задумчивым взглядом и как-то недовольно посмотрел на Хонори, но через пару мгновений вновь склонился над своим чернично-лавандовым тортом.

– Еще один экзорцист? Это хорошо, нам нужны люди, – с одобрением кивнул незнакомый мужчина. На его груди висел серебряный крест, а темные волосы были коротко подстрижены. – Поздравляю с прибытием. Меня зовут Александр Леруа, я экзорцист четвертого ранга. А это моя напарница, Мари-Жанна.

– Такой юный молодой человек, – покачала головой мадмуазель Готье, поджав тонкие губы. – Как жаль, что дети в наше время должны рисковать своими жизнями…

– Ну что вы, мы уже не дети, – усмехнулась Хонори. – А Кристиан и вовсе должен был стать государственным чиновником, а в будущем займет место своего отца, графа Дюбуа.

– Так ты аристократ? – выпучил глаза Доминик.

Кристиан неловко кивнул. Хонори убрала руки с его плеч и шагнула к столу, чтобы положить себе на тарелку глазунью.

– А я-то думал, уж больно хорошо одет! – экзорцист хлопнул по столу ладонью. – Ох, еще один дворянин… – удрученно вздохнул он. – Нам одного Нарцисса хватает с его замашками…

Мари-Жанна шикнула на него и глянула на дверь, словно испугалась, что сейчас в столовую войдет герцог.

– Как же вы попали к нам в штаб? – спросила женщина. – У вас ведь могло быть блестящее будущее в высшем свете!

– Если честно, светская жизнь не для меня, – Кристиан отвел взгляд и почесал шею. – Я всегда хотел быть полезным обществу, а Хонори сказала мне, что ФОЭС отчаянно нуждается в сомнах. Как я мог отказать?

– Какой вы благородный юноша, – похвалила его Мари-Жанна.

– То есть, ты… Эмм… – запнулся Доминик. – Вы пошли в экзорцисты просто потому, что отзывчивый? Потому что вас попросили?