Алёна Казаченко – В объятиях Морфея (страница 24)

– Кристиану не нужны не престиж, не деньги, ни слава, Доминик, – хохотнула Хонори. – И этим он мне нравится, – девушка обернулась и подмигнула Кристиану, снова вогнав его в краску. До знакомства с ней он и не знал, что настолько стеснительный.

– Я тоже стала экзорцистом по своей воле, – напомнила Мари-Жанна и, посмотрев на Кристиана, слегка улыбнулась ему. – Семь лет назад я работала цветочницей и должна была выйти замуж за одного молодого человека… К несчастью, он погиб. После его смерти мне стали сниться странные сны. Я могла управлять всем, что происходит в них, за исключением преследующих меня чудовищ. Я обратилась к священникам в соборе Парижской Богоматери, и они направили меня в штаб. Месье Уэббер пообещал мне хорошую оплату, но присоединилась к экзорцистам я вовсе не из-за денег. Я считаю, что такова была моя судьба.

– Какие вы все бескорыстные! – фыркнул Доминик. – Я вот не стесняюсь, что работаю здесь исключительно ради денег. Кто бы по своей воли захотел сражаться с ноктюрнами? Мне хватало и того, что они не давали мне покоя в Серкоиле. Правда, здесь меня научили бороться с ними, и за это я благодарен ФОЭС.

– Я не могу взять в толк, – вдруг в привычной неспешной манере произнес Микаэль. – Почему за три года службы ты так и не понял, к каким последствиям приводят появления ноктюрнов и соиллюров в нашем мире. Похоже, у тебя нет сердца, или же ты просто эгоист, – сквозь зубы сказал юноша и, поднявшись из-за стола, направился к выходу.

– Что плохого в том, если меня заботят деньги и собственное благополучие? – прокричал Доминик ему вслед. – Ты говоришь так, потому что тебе никогда не приходилось бороться за свою жизнь и выпрашивать у прохожих хотя бы несколько сантимов, чтобы купить себе хлеб!

– Да что ты знаешь обо мне? – с горечью процедил Микаэль, остановившись в дверях и повернув голову вбок. Его лицо скрывали длинные пряди, но по его крепко сжатым зубам Кристиан видел, что юноша с трудом сдерживается.

Ни сказав больше ни слова, Микаэль вышел из столовой.

– Похоже, он все еще не в духе… – пробормотала Хонори, повернувшись к сидящим за столом с тарелкой и чашкой кофе. – Доминик, не спорь с ним, сколько раз тебе говорить.

– Да он первый начинает! – возмутился юноша. – Что с ним случилось в Страсбурге? Он стал еще более угрюмым, чем обычно.

– Молодые люди, – строго произнесла Мари-Жанна и обвела их взглядом. – У нас всех здесь не простая судьба, и каждый пришел в штаб по своей причине. Мы должны относиться друг к другу с пониманием.

– Верно сказано. Если мы будем ссориться и испытывать гнев, то станем только сильнее подпитывать темный эмпирсенс и этим способствовать появлению кошмаров. Мы, экзорцисты, всеми силами должны противостоять силам зла, что таятся в Серкоиле. Ну, нам пора, у нас скоро поезд, – Александр поднялся из-за стола. – Желаем вам успехов, Кристиан. Ренард всему вас научит, но и вы отнеситесь к подготовке серьезно. Будем рады видеть вас в наших рядах, – с чувством сказал он. Покидая столовую вместе с Мари-Жанной, мужчина кивнул юноше, и тот поклонился ему в ответ.

Сильно встревоженный поведением Микаэля, Кристиан, пребывая в своих мыслях, положил себе на тарелку пару круассанов и несколько ломтиков сыра, налил в чашку чай из чайника и сел за стол. Хонори обсуждала с Домиником и Селестином подробности последних миссий, пока они тоже не ушли, сославшись на то, что последнему нужно заглянуть в лабораторию.

– В этом замке есть лаборатория? – изумился Кристиан.

– Нет, она находится в отдельном здании, так же, как и часовня Святого Соммейла. Наверное, вы не обратили внимания, они находятся позади штаба. Пойдемте, у нас остался всего час, чтобы я могла показать вам ФОЭС!

Помимо столовой, в левом крыле здания находились еще кухня, медпункт и купальни. Наличие последних сильно сбило Кристиана с толку – оказалось, в замке есть сразу несколько комнат с плиточным полом и бассейнами! Так как в штабе проживало около сотни человек, в ванные комнаты выстраивалась бы огромная очередь, поэтому прямо внутри поместья сделали купальни. Свет, падающий из витражных окон, расцвечивал белую плитку и прозрачную воду в резервуарах множеством синих и желтых бликов, превращая помещение в сверкающий калейдоскоп.

На кухню Хонори Кристиана не провела, но объяснила, что в штате прислуги находится десяток первоклассных поваров. Проходя мимо, Кристиан ощутил проникающие сквозь щель в двери аппетитные ароматы жареного мяса, свежеиспеченного хлеба и розмарина. За дверями слышался звон посуды, стук ножей по разделочным доскам и шипение кипящего масла.

В медпункт они тоже заглядывать не стали, но от Хонори Кристиан узнал, что им заправляла мадам Туссен. Экзорцистам нужно было не только хорошо питаться, но и следить за своим здоровьем, поэтому раз в месяц члены ФОЭС посещали лазарет, чтобы убедиться, что с состоянием их организмов все в порядке. Также в замке был психолог, который занимался душевным состоянием экзорцистов – преимущественно сомнов.

– Очень важно, чтобы сомны испытывали положительные чувства, – объясняла Хонори. – Ведь если вы будете постоянно находиться в страхе, окружать себя темным эмпирсенсом, то не сможете изгонять ноктюрнов. Для вас очень важно соблюдать баланс. Сомны должны помнить о печальных, мрачных событиях своей жизни, чтобы находить кошмары в Серкоиле, но в то же время пребывать в хорошем расположении духа и держать в памяти счастливые моменты. Именно благодаря им вы можете настроиться на нужный лад и изгнать тьму своей верой в свет. Сомны должны уметь как быстро переходить из сна в реальность, так и переключаться между негативными и положительными эмоциями.

Кристиан подумал о том, как ему будет нелегко переходить от печали к радости и обратно, словно качаться на маятнике.

В правом крыле, по другую сторону холла со статуями, располагались Звездный зал для приемов, где Нарцисс принимал высокопоставленных гостей и служителей католической церкви, Багровый зал для собраний, в котором каждый месяц подводили итоги миссий, и Гранитный зал для тренировок.

Помещение для приемов было похоже на бальный зал – высокий потолок, изображающий ночное небо со звездами, которые благодаря фосфорическому покрытию светились как настоящие, блестящий обсидиановый пол, синие портьеры на витражных окнах, колонны с узором в виде серебряных терновых ветвей по периметру, обилие хрустальных люстр, подсвечников и висящих на стенах лампад. В самом конце зала виднелась лестница и возвышение, укрытое занавесом, как в театре. На одной стороне полотна была эмблема экзорцистов, а на другом – незнакомый Кристину герб в виде паутины и розы с сидящим на ней пауком. Хонори объяснила ему, что это герб рода Уэббер.

Зал для собраний был большим кабинетом с висящей на стене картой Франции и длинным, на несколько десятков человек, деревянным столом, укрытым бордовой скатертью, а зал для тренировок напоминал оружейную – в нем не было ничего, кроме шахматного пола и каменных стен с полками для поблескивающих серебром шпаг, мечей и револьверов, пары выцветших от времени гобеленов и металлических рыцарских доспехов. На дальней стене висело несколько мишеней для стрельбы.

На втором этаже штаба находились кабинеты, архивы, комнаты отдыха, а также большая библиотека. Кристиан с первых же секунд полюбил это место, залитое льющимся из окон светом, пахнущее деревом, старой бумагой и немного – пылью. Все стены занимали высокие деревянные шкафы со множеством старинных книг и фолиантов, рядом со столами находились мягкие диваны, а по углам – большие кресла.

Еще больше Кристиана порадовала комната отдыха, у дальней стены которой находилось украшенное резьбой в виде переплетающихся стеблей черное пианино. Хонори сказала, что им может пользоваться кто угодно, и юноша обрадовался, что за время работы экзорцистом не утратит свои музыкальные навыки, и принял решение, что иногда будет приходить сюда поиграть.

Верхние этажи занимали комнаты экзорцистов, сотрудников лаборатории и слуг. По сравнению с прошлым вечером, в штабе было оживленно: в коридорах Кристиан встретил несколько экзорцистов, стремительно прошедших мимо – Хонори не стала их отвлекать, так как они, судя по всему, торопились на задания, суетливых горничных в черных платьях с передниками, и мужчин в белых халатах с эмблемой ФОЭС на спине. Они и были сотрудниками научной лаборатории. На вопрос юноши о том, сколько всего в штабе проживает экзорцистов, Хонори ответила, что сорок восемь, включая Кристиана.

Расположенные по бокам замка башни полностью занимали покои Нарцисса – он, сказала Хонори, скривив лицо, любит смотреть на всех свысока во всех смыслах.

Забрав из своих комнат пальто, Кристиан и Хонори отправилась на улицу. Погода, как и днем ранее, была солнечная, и заросли роз внизу выглядели в солнечном свете еще более алыми. Пройдя по каменным тропинкам с живой изгородью по бокам – Кристиан старался идти осторожнее, заметив, что среди ветвей мелькают колючие ветви терновника, молодые люди вышли на задний двор, вид которого заставил юношу ахнуть.

Позади замка рос настоящий английский сад, пестрящий от цветов! Казалось, холодные, смертоносные пальцы осени не могли коснуться этого места, в котором царило вечное лето – лишь прохлада в воздухе и приносимый ветром запах сырой земли напоминали о том, что теплая пора давно прошла. Среди зеленеющих кустов росли белые и пушистые, как облака, хризантемы, желтые нарциссы, нежные лилии, пурпурные орхидеи, пышные камелии, всевозможные виды роз и даже незнакомые Кристиану кроваво-красные цветы с длинными и тонкими тычинками. Они были необычайно красивы, но вызывали у юноши непонятное ощущение опасности. Позже Хонори рассказала ему, что это привезенные из Японии ликорисы.