Алёна Казаченко – Трель лотоса и льда (страница 11)

– Цзинь, можешь идти, – сказала она, невзначай коснувшись запястья няожэня. – На сегодня ты свободен, веселись вместе со всеми.

Цзинь, смущенно кивнув, поспешил покинуть зал, а Сюэ сел на край помоста.

– Если ваши слуги не умеют плавать, зачем Павильон созерцания находится рядом с горячими источниками? – откровенно поинтересовался юноша.

– Обычно няожэни прекрасно контролируют свое тело. Для того, чтобы сбить их в полете, требуется, разве что, в упор выстрелить в них из лука. Но мой дорогой Цзинь страдает от неуклюжести. Сотню лет назад его левому крылу нанесли серьезную травму, – вздохнув, пояснила Сюин. – Он с трудом мог летать, и я обратилась за помощью к Цзяннан, которая вправила крыло. Но даже она не смогла вылечить его полностью. Рана, что была нанесена Цзиню, слишком глубока и… чудовищна. Поэтому при полете он иногда заваливается на бок.

– Теперь мне понятно, – пробормотал Сюэ.

– Я очень благодарна тебе, – с неожиданной мягкостью произнесла Сюин. – Цзинь – мой самый близкий слуга. Пожалуй, я люблю его больше всех. Если бы ты не спас его, боюсь, он мог бы пострадать или… утонуть, – светлое лицо богини омрачилось глубокой печалью. – Птицы-перевертыши, как и другие существа, не достающие до уровня божественных зверей, бессмертны не в полном значении этого слова. Вода, огонь, буря или клинок могут убить их так же, как земных животных и людей.

– Удача благоволит вам, раз я посетил вашу обитель в ту минуту, – пожал плечами Сюэ.

– Удача? – удивилась женщина, с любопытством взглянув на юношу. – Для нас её не существует. Мы, боги, сами творцы удачи.

Сюэ тихо хмыкнул и отвернулся. На некоторое время зал погрузился в молчание, пока служанки не принесли вазы с мандаринами, персиками и личи. Фрукты были единственной пищей, которой не брезговали небожители – хотя среди них всё же находились те, кто упрямо считал, что еда оказывает на богов дурное влияние.

Наполнив пиалы ароматным жасминовым чаем, девушки поклонились и ушли, вновь оставив богов наедине.

– Как ты уже догадался, Цзинь – мой фаворит, – сказала Сюин. – Никогда не забуду нашу с ним встречу. Я пролетала мимо Леса мечей, когда услышала пение. Такое жалобное, что я замерла, не в силах двинуться с места. Казалось, тоска пронизывает всю мою сущность.

Богиня прижала ладонь к груди.

– Когда я спустилась, чтобы выяснить, откуда доносятся звуки, то у одной из пещер обнаружила няожэня. На его запястьях и щиколотках были кандалы, цепи которых уходили вглубь горы. Демон, пленивший его, держал у себя, будто певчую птицу в клетке. Пораженная таким коварством, я ступила в пещеру, уничтожила демона и освободила Цзиня. В течение тех лет, что провел в плену, он был вынужден терпеть унижения, и его достоинство сильно пострадало. За любую неучтивость демон наказывал его, поэтому Цзинь до сих пор не отучился склонять голову перед каждым, к кому обращается.

Сюэ, выслушав её, нахмурился и опустил глаза. Демоны не щадили светлых духов и даже другую нечисть, что говорить о людях.

– Сюэ, – позвала богиня. – Твоя мать – нечисть, верно?

Вопрос был неожиданным. Юноша напрягся и настороженно посмотрел на Сюин. Она всё с той же нежностью и спокойствием наблюдала за ним, и в выражении её лица Сюэ не обнаружил намека на насмешку или презрение.

– И что с того? – прищурился он.

– Извини, наверное, тебе неприятно говорить об этом. Я слышала об этой истории. Но, знаешь… – медленно произнесла Сюин. – Мои приближенные считают знакомство Ханхая со смертной танцовщицей весьма… романтичным.

Юноша поморщился, но не ответил. Он считал, что в романе родителей не было ничего сентиментального. Их страсть никому не принесла счастья. Юэхэ выгнали на улицу, где она замерзла и обратилась в снежную деву, Ханхай поставил себя в неловкое положение перед богами, а Сюэ стал объектом для насмешек и подозрений.

Небожитель потянулся к вазе с фруктами, чтобы заесть горечь спелым персиком.

– Я лишь хотела сказать, что у меня нет предубеждений по отношению к тебе. Да, твоя мать стала нечистью, но ведь она сама была жертвой обстоятельств. Невольницей.

Сюэ понимал, что хотела сказать Сюин, но от этого ему легче не стало. Заведение, которое когда-то посетил Ханхай, не было простым чайным домом. Мать Сюэ была вынуждена быть не только танцовщицей, но и куртизанкой. Юноша мало что знал про нее, но отец часто говорил ему, что, Юэхэ никогда бы не стала добровольно работать в таком месте: её туда продали. А хозяйка, выгнав ее, не только лишила мать Сюэ средств к существованию, но и оставила умирать.

– Жестоки бывают не только демоны, но и люди. Удивительно ли то, что те, кто страдал при жизни, становятся злыми духами после смерти? Как сохранить веру в добро и свет, когда в мире есть те, кто считает других не более, чем игрушками? – огорченно вопрошала богиня.

Сюэ горько усмехнулся.

– Вы меня удивляете.

Женщина слабо улыбнулась.

– Цзинь сказал мне, что тебе понадобилась Флейта возрождения. Я готова одолжить её… – Сюэ оживился, выпрямив спину, но Сюин помедлила закончить фразу. – На срок, не превышающий трех месяцев. С наступлением летнего солнцестояния Луньхуэй должна быть у меня. И не потеряй её.

– Благодарю вас, Сюин-шэнь, – улыбнувшись уголками губ, Сюэ поднялся со своего места и согнулся в глубоком поклоне.

– Ты спас Цзиня, поэтому оказать тебе ответную услугу – само собой разумеющееся. Но позволь поинтересоваться, зачем тебе флейта?

Сюин взмахнула рукой, и в воздухе материализовалась флейта длиной в один чи. Её гладкую белую поверхность покрывал узор из золотых лотосов.

– Не так давно я познакомился со смертной девочкой, но она… Пострадала от лап демона, который пришел из Запретных земель. Я чувствую себя виноватым перед ней и хочу исправить свою ошибку, очистив север от темной энергии. Луньхуэй не даром зовут Флейтой возрождения. С её помощью я истреблю всех демонов и освобожу неупокоенные души.

– Вот оно что, – коснулась губ Сюин. – Удивительно, я – создательница этой флейты, но не додумалась до того, чтобы использовать её в таких масштабах. Твое решение исполнено благородства.

Поведение богини всё больше удивляло Сюэ.

– А разве вы не считаете, что Запретные земли несут заслуженную кару? Когда я говорил с Чжэньсян-шэнем, он сказал мне забыть об этом и не совать нос в дела, которые произошли за сотни лет до моего рождения.

– С таким богохульством Заоблачное царство сталкивалось впервые за много веков, и те ритуалы, что проводили шаманы, не заслуживают прощения. Они приносили в жертву собственных жителей, чтобы существо из Бездны истязаний пролило над Вейжи хоть немного дождя. Но убивая одних, они не могли спасти остальных.

– Поэтому души шаманов и Старейшина Цзинвэй должны вечно бедствовать на прогнившей земле, умоляя об искуплении… Но ведь там есть те, кто пал жертвой своей же правительницы, – Сюэ непроизвольно сжал кулаки. – Разве над ними не стоит сжалиться?

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но более важно то, что из-за проклятия страдают жители Шанлу и Ринко, которые ничего плохого не сделали и добросовестно молятся нам. Ради них Вейжи нужно восстановить, – Сюин нахмурилась. – Но будь готов, что другие боги, особенно Чжэньсян, не поймут твоего поступка. У тебя могут возникнуть проблемы.

– Ну и что? – Сюэ сложил руки на груди. В глубине души он был рад, что Сюин поддержала его. Служило ли этому причиной спасение Цзиня или она всегда хорошо относилась к Сюэ? Ответить он не мог. – Если в Заоблачное царство мой путь будет закрыт, то, что ж, я всегда могу поселиться в прохладных реках и горных ущельях, в которых ничуть не хуже, чем здесь, на Небесах.

– Твоему спокойствию можно позавидовать, – засмеялась богиня. – И ещё… Главное – изгнать всю нечисть из Бинаня, главного источника скверны и проклятия Небес. Сделав это, ты значительно улучшишь положение в мире смертных.

Сюэ кивнул. Изучив древние свитки с описаниями случаев Небесной кары, он выяснил, что у них есть источник – цель проклятия, которая принимает на себя главный удар. Так, в Запретных землях источником являлся Бинань– город, в котором находился главный храм Вейжи и где шаманы пытались призвать дьявола. Уже после проклятие богов распространилось по всей территории северных земель, погубив тех жителей, которые не успели умереть от жажды и голода.

Сюин, взяв флейту в обе руки, подозвала юношу к себе. Тот, отставив пиалу с чаем, шагнул к ней и с поклоном принял инструмент.

– Береги её, – попросила Сюин и бросила взгляд в окно, за которым фиолетовое небо в обрамлении ветвей вишни нежно розовело на западе. – Не хочешь остаться на праздник? Послушаешь музыку. Сегодня в Павильоне созерцания собрались музыканты со всех концов света. Мои слуги замечательно танцуют, а как поют!

– Прошу меня извинить, Сюин-шэнь, но вынужден отказаться, – прикрыл глаза Сюэ. Он не любил шумные празднества, на которых собирались толпы, и все оценивающе смотрели друг на друга. В некотором смысле он хорошо понимал Цзиня. Во владениях богини музыки находиться было приятно, но не когда в них присутствовали духи, насмехающиеся над происхождением Сюэ. – Не хочу упустить время, которое мог бы потратить на восстановление Запретных земель. Я отправляюсь прямо сейчас.