Алёна Казаченко – Гармония клинка и струн (страница 9)

Превозмогая боль, юноша потянулся к пиале с чаем, но увидел вместо него черную жижу.

– Не тратьте жизненную энергию попусту и развивайте свою внутреннюю силу. Стойкость…

Джингшен, понимая, что вот-вот потеряет сознание от дурноты, с трудом поднял голову, чтобы подать гадалке знак остановиться, и его взгляд скользнул по латунному зеркалу на стене слева. Джи замер, чувствуя, как по лбу течет холодный пот: у Луноликой Минчжу не было лица – только круглый шар с белой и гладкой как жемчужина кожей в обрамлении спутанных волос. Джингшен вскрикнул и, чуть не уронив пиалу, вскочил на ноги.

– Стремитесь к гармонии, – закончила предсказательница.

– Что?..

– Тсс, – женщина прижала палец к губам. – Все в порядке. Плохо себя чувствуете? Какая жалость, что у вас непереносимость южных благовоний. Но вы запомнили мое предсказание?

Джи попятился к двери, но едва не споткнулся о ковер.

– Давайте я помогу, молодой человек. – Луноликая Минчжу шагнула к нему и, поддерживая под локоть, подвела к выходу.

Звякнули колокольчики на браслетах и стеклянные бусы, дверь отворилась, и Джингшен жадно вдохнул свежий воздух.

– Прощайте, Джингшен, – прошептала гадалка, и дверь захлопнулась, выпустив наружу облачко удушающего сладкого дыма.

Открыв глаза, Джи обнаружил себя под деревом на берегу моря. Он потер лоб и растерянно огляделся. Волны с шелестом набегали на песок. По серому небу плыли облака. Рядом лежал дорожный мешок.

Джингшен не знал, сколько прошло времени. Его сознание утонуло во мгле, и все, что он мог вспомнить – это покупки у торговцев на рынке и прогулку по порту. Не понимая, как он оказался под деревом, юноша предположил, что ему могло стать плохо, хотя бессмертные крайне редко чувствовали недомогание. Они почти не болели, и сильный вред им могли нанести только физические повреждения. Пригладив растрепавшиеся на ветру волосы и ощупав лицо, Джингшен не обнаружил ничего необычного – за исключением гула в голове, тупой боли в висках и сухости во рту.

– Умудрился заснуть посреди дня, – пробормотал он вслух. – Даже до дома дойти не успел.

Джингшен вернулся в хижину, хозяин которой уже уладил все дела.

– Ты долго, – заметил Энлэй, делая глоток из пиалы. Джи сосредоточенно уставился на нее, но так и не смог ничего вспомнить. – Господин Вэй, владелец «Хаохуа», направил меня к своему знакомому торговцу Чао, и тот с неохотой одолжил мне одну повозку. Пришлось заплатить ему залог, – недовольно поморщился музыкант.

– Я купил еду и карту, как ты просил. У меня еще осталось… – Джингшен коснулся рукой пояса, и у него упало сердце.

– Что такое? – насторожился Энлэй.

– Кошелек пропал, – нахмурился Джингшен.

– Как?! – вскричал музыкант и подбежал к другу. – Тебя что, обокрали?! Ты внимательно следил за поясом, когда шел по рынку?

– Наверное, я его где-то оставил. Может, пойти поискать?

– Смеешься? – горько усмехнулся Энлэй. – Его наверняка уже кто-нибудь подобрал. Деньги на дороге не валяются. А второй?..

Джингшен спохватился и, наклонившись, проверил кошелек в голенище сапога.

– Я последовал твоему совету спрятать часть денег в другом месте, и этот кошелек здесь. Сказать по правде, со мной случилось что-то странное, – посетовал он. – Я шел по порту, а потом внезапно очнулся под деревом. И ничего не помню.

Энлэй ахнул:

– Тебя кто-то оглушил?! Проклятие, воры совсем совесть потеряли!

– Голова немного болит, но в целом все в порядке. – Джингшен заглянул в мешок. – Вещи на месте.

– Действительно странно. – Энлэй помрачнел. – Нужно быть осторожнее. – Замявшись, он положил ладонь на плечо Джингшена. – Не переживай так.

– У меня еще много лун, и я могу их заработать, но мне обидно, что я такой рассеянный. Большую часть денег мне дала наставница. Она ведь предупреждала меня! Какой стыд! – Джи поморщился и расстроенно покачал головой.

– Ты не виноват.

– И еще этот горький привкус во рту…

– Ты ничего не пил? – насторожился Энлэй.

– Нет. – Джингшен пожал плечами. – Если я и пил что-то, я этого не помню.

– Что ж, ничего не поделаешь, – вздохнул Энлэй, когда Джингшен более или менее пришел в себя и успокоился. – Я приготовлю обед.

– Тебе помочь?

– Ты мой гость. Но если у тебя есть желание – давай, – кивнул музыкант.

Энлэй взялся за рыбу, поручив Джи вымыть и порезать овощи. Джингшен редко готовил, но с задачей справился. Хозяин похвалил гостя и попросил его заодно замочить и почистить древесные грибы.

Скоро в кастрюле булькал ароматный бульон, и Энлэй положил в него порезанную рыбу, овощи и грибы. Суп получился вкусным и сытным. Юноши жадно подцепляли палочками кусочки рыбы и обсуждали, что возьмут с собой в путь.

Все небо заволокло темными тучами, и пошел дождь: крупные капли с глухим стуком падали на крышу, ударялись о решетки на окнах и скатывались вниз. Волны цвета стали с шумом набегали на берег и разбивались о камни, поднимая тысячу брызг.

Из-за непогоды молодые люди остались дома. Энлэй зажег в спальне фонарь, опустился на пол и заиграл грустную протяжную мелодию. Джингшен сидел рядом и смотрел, как пальцы музыканта ловко бегают по струнам.

Казалось, в этот миг для Джингшена больше ничего не существовало, усталость и шум в голове исчезли, словно их и не было – только мягкий свет в полумраке комнаты, бледный юноша и его невероятная музыка.

Глава 4. Свет во тьме бывает обманчив

За последние несколько дней Джингшен и Энлэй сблизились еще больше. Они подолгу обсуждали музыку, различия жизни в Дэнлуне и на Туманных островах, местные традиции и кухню. От Энлэя Джи узнал, что в месяце абрикоса[13] в центральных и южных землях Шанлу празднуют День Дракона и Феникса и устраивают пляски в их честь. Двери домов украшают ивовыми ветками и жемчужными бусами, а жители наряжаются в алые кожаные жилеты, символизирующие чешую Дракона, и золотисто-желтые накидки, напоминающие оперение Феникса.

Энлэя очень интересовала Ло Фэй. Он внимательно слушал рассказы Джи о спокойном и мягкосердечном характере наставницы, о ее отношении к жителям и методах обучения. Услышав, что Джингшен благодаря ей знает маленькие магические хитрости, музыкант обомлел и попросил что-нибудь продемонстрировать. Джи принес с кухни чайник с остывшей заваркой и, демонстративно подержав его в ладонях, передал Энлэю, который с удивлением почувствовал, что чайник нагрелся.

Джи объяснил ему, что на уроках Ло Фэй научился поглощать ци и в пределах своих возможностей влиять на окружающий мир. Он мог заставить цветы расти быстрее, а ветер – дуть сильнее. На Энлэя это произвело огромное впечатление, и он восхищенно назвал Джи заклинателем, но тот лишь рассмеялся и сказал, что это просто фокусы, на которые уходит слишком много сил. На вопрос музыканта, может ли любой человек овладеть магией, Джи ответил, что на это способны только люди с большим запасом жизненной энергии – умолчав о том, что Ло Фэй обучила его магии только потому, что он бессмертный. Про себя юноша подумал, что сам он не достиг больших успехов: чтобы в полной мере управлять элементами природы, нужно с упорством тренироваться десятки, а то и сотни лет. Не все боги на такое способны.

Через три дня юноши собрали необходимые вещи, надели на плечи теплые накидки и отправились в путь.

– Кстати, а где повозка? – спросил Джингшен, когда они вышли за порог покосившейся хижины.

– Во дворе, возле дома Чао. Один я бы не спустил повозку сюда, да и что толку? Мы здесь не проедем – рядом гора Дракона и опасное скалистое ущелье. Когда выедем из города – попадем сразу на равнину, где дороги прямые и ровные.

– Хорошо, тебе виднее, – согласился Джингшен. – Я совсем здесь не ориентируюсь… На Туманных островах так просто: ни гор, ни холмов, ни лесов. Не заблудишься.

– На Туманных островах не заблудишься? – удивленно вскинул брови Энлэй. – То есть туман тебе не мешает?

Джингшен рассмеялся:

– Ты, наверное, представляешь непроглядную мглу, да? Туман на островах легок и полупрозрачен – он похож на маленькие облачка, сошедшие на землю, и не мешает видеть. К ночи дымка сгущается, а по утрам постепенно рассеивается.

– Вот бы увидеть своими глазами! – мечтательно произнес Энлэй.

Музыкант запер дверь и повесил ключ на шею. Когда они начали подниматься по лестнице в город, он все еще беспокойно оборачивался на свой дом. Издалека его не было видно за ветками раскидистого дерева, растущего недалеко от побережья.

Тащить мешки с вещами было нелегко: худощавый Энлэй все время вздыхал и перекидывал ношу с плеча на плечо. Юноши пробирались через толпу в чайном квартале, где началось их знакомство. Даже днем из домов слышалась веселая музыка и доносились народные песни. Джи с интересом наблюдал за городской жизнью. На его родных островах в полуденное время стояло безмолвие: жители работали на полях, ловили рыбу или торговали на рынке.

Наконец путники добрались до двора торговца Чао, и Энлэй нашел их повозку – небольшую, но относительно новую. Он постучал в дверь, поговорил с кем-то и вышел вместе со слугой. Тот быстро запряг в повозку коня рыжевато-коричневого окраса и сказал, что его зовут Чабрец. Животное было спокойным и послушным. Энлэй погладил коня по шее и занял место возницы. В отличие от Джингшена, он хорошо ладил с животными и, как оказалось, умел ездить на лошадях.