Алёна Ершова – Сказки Бернамского леса (страница 21)
— Я не помню твоих имен. Ты говорила много слов и все они были лживы. А ложь, что вовремя не проросла, легко сдувает ветер. Твою унесло, стоило мне обрести крылья.
Гостья с запозданием поняла, что в откровениях своих зашла слишком далеко, сказала больше, чем хотела. Высвободилась и принудила себя расслабленно сесть в кресло.
— Неужели? Ладно сегодня я прощу тебе дерзость и обман. Только убери это снисхождение во взгляде. Да, без имени мне недоступно многое из того, что я умела ранее. Но те крохи, что есть все равно гораздо больше, чем магия местных ведьм и твоя собственная. Ведь тьмы в мире очень много. Все, что существует отбрасывать мглу. И она вся подвластна мне. А ты, всего лишь дракон, умеющий принимать человеческий облик и очищать золото от проклятий. Кстати, ты все еще подозреваешься в моем убийстве, и очень скоро здесь будет полиция. Про твою чистильщицу вообще молчу. Ей жить осталось считанные часы. Кстати, могу сделать, что и в ее смерти обвинят тебя. Знаешь, люди придумали кучу интересных законов. И по одному из них ты легко лишишься жизни.
Гарольд едва сдерживал желание придушить тварь прямо здесь. Переживания за Энн впились иглами под кожу. Он попытался вспомнить и сопоставить все то, о чем говорила сейдкона. И при этом не сводил глаз с Кайлех помня, что перед ним все еще сильный противник, рядом с которым эмоции следует держать под жестким контролем. Впрочем, сейчас это гораздо проще, чем в годы, когда корона давила на мозг. Ладно, партия продолжается. Надо узнать, что угрожает Энн и отвести угрозу.
— Думаю после трогательной истории твоего рождения, приправленной плохо завуалированными угрозами, самое время перейти к требованиям. Что ты хочешь Ребекка?
— Не называй меня так! — взвизгнула ведьма. — Скажи мое истинное имя! Ты его знаешь, как и туаты Бернамского леса. Люди забыли, они так боялись призвать холодные ветра и зимние бури, что наложили на него табу, заменили иносказаниями, насочиняли сказки. В них меня называют Аннис, но это вранье. Все вранье. Я чувствую оно где-то рядом, где-то тут. Ты мне скажешь. Покоришься и скажешь. Хочешь, давай поменяемся: я тебе жизнь твоей драгоценной Энн, а ты мне имя.
— Знаешь милая, — слова наполнились ядом. – Угрозами надо уметь пользоваться так, чтобы тебя понимали и боялись. Что ты можешь сделать Энн? Ты здесь, а она далеко и достаточно сильна, чтоб противостоять твоим чарам.
Гостья расхохоталась. Наконец она почувствовала себя уверенно. Новый Гарольд совершенно не был похож на того, молодого с чумными влюбленными глазами. От дракона веяло мощью, опасностью, силой. Он пылал как огонь и этот свет манил ее.
— Да мне и делать ничего не придется, глупый дракон. Она пожертвовала магией чистильщицы – единственным крепким запором, что держал ее силы. Стоит им вырваться, и бренному телу не удержать мощь туат де Дананн. Кем она была? Кажется покровительницей лечебных трав. Целительницей, рожденной еще до раскола. Как печально, всесильная туата не смогла оживить собственного брата. Голова, знаешь ли, отсеченная родным отцом, не спешит прирастать к телу. Она там на могиле и иссушила себя всю. Так бы и ушла за братцем на перерождение, ведь никто не держал ее душу. Да вот Лавада успел. Спеленал лучами солнечными, спрятал от деда-убийцы. Полторы тысячи лет хранил и вот рискнул возродить, да так неудачно. Думал тело сейдконы удержит туату. Дурак. Стоило отпустить, глядишь бы переродилась во что-нибудь приличное.
Гарольд похолодел. Страх потери сковал по рукам и ногам. Зачем она пожертвовала собой ради него?! Что побудило ценой собственной жизни спасать неизвестного дракона? Воспоминания о брате или нечто большее? Вглубь себя он и не смотрел. И так знал, что там увидит. У него были женщины, была страсть, влюбленность, пожар. Но никого кроме Энн не хотелось укрыть крыльями, оградить от невзгод. Ничей голос не хотелось слушать, затаив дыхание. А главное, ни с кем не было так тепло и спокойно, как с Энн. Он списывал это на сидский морок, злился. Но только когда проклятье спало, понял, что его чувства к сейдконе совершенно не были похожи на ту болезненную одержимость, что была с Кайлех.
Сидеть и изображать светского лэрда сделалось невозможным. Страх за Энн превратился в неистовую ярость. Гарольд подорвался и схватил ведьму за ворот. В ответ в комнате ожили тени, уплотнились и зарычали. Огонь в камине обиженно зашипел.
— Убьешь меня, и твоя ведьма отправится на перерождение. Ты ж не привязал ее к себе слепящей алой нитью? Точно нет. Думаю, ты и не распознал то чувство, что спрялось в твоей душе. Что ж, ничего страшного. Пара сотен лет и она переродится… может быть.
— Убирайся из моего дома! Иначе, клянусь, я уничтожу тебя.
Клятва напиталась силой, слепила воедино нити судьбы. Не распутаешь, теперь только рвать. Только Кайлех, ослепленная чувством победы, не почувствовала этого.
— Нет Гарольд. Мой уход ничего не изменит. Ты слышишь вой полицейских сирен? Это за тобой. Только в моей власти снять с тебя обвинения и только мое слово способно остановить ту силу, что разрывает Энн изнутри. Я знаю ее истинное имя. Подчинись мне, надень плащ Левиафана, и я помогу тебе.
— Говори имя.
Гарольд отпустил ведьму и едва удержался, чтоб не вытереть руку о штанину.
— Вот мы и поменялись местами. Теперь просишь ты. Дай мне клятву, что добровольно наденешь плащ.
— Хорошо, — наконец, выдавил он. Старый шрам на шее открылся, кровь полилась за ворот рубахи. — Клянусь, если ты назовешь мне истинное имя Энн я смиренно надену золотой плащ Левиафана.
Вторая клятва упала поверх первой. Придавила камнем неизбежности.
— Идет.
Ребекка хищно улыбнулась и тут же преобразилась. Взвизгнув, она подлетела к Гарольду, бросилась к нему на шею и принялась зацеловывать.
Секунду спустя в комнату ворвалась полиция Альбы.
Полицейские замерли, пораженно глядя на то, как объявленная мертвой леди Сомерленд целуется со своим женихом, подозреваемом в ее смерти.
Старший инспектор Шон Уилсон, возглавивший операцию, недовольно кашлянул. Влюбленные отвлеклись друг от друга и удивленно воззрились на незваных гостей.
— Милая, — пророкотал хозяин замка, — посмотри, что ты наделала.
Мисс Сомерленд затрепетала ресницами и смущенно пролепетала:
— Простите.
Старший инспектор махнул рукой, отпуская полицейских, и сухо потребовал объяснений. Ребекка рвано вздохнула и сделала виноватое лицо.
— Понимаете, сэр. Все дело в кольце. Кольце Зигфрида. Я просила, чтоб жених мне на помолвку подарил именно его. — Ребекка поиграла пальчиками левой руки, на которых блеснул тремя бриллиантами древний артефакт из драконьей пещеры. Гарольд подобрался, понимая намек. Невеста знает, где сокровищница и плащ Левиафана уже у нее. Мол, не сбежишь, не отвертишься. Хотя он и не собирался. Знал силу клятв рода Хредель. Носителям королевской крови много позволено, но и спрос с них велик.
Ведьма тем временем ворковала:
— Но Гарольд все отказывался. Мы с женихом сильно повздорили. И я придумала маленькую женскую месть, чтобы сделать его сговорчивей. Попросила у родственницы зелье сна, похожего на сон, и разыграла весь этот спектакль. Мне жаль инспектор, что пришлось вас впутать. Но оно того стоило. Не так ли? Ой, и кажется я немного напугала вашего патологоанатома. Передайте ему мои искренние извинения. Но думаю, вы легко бы догадались о невиновности моего жениха, если бы посмотрели мой блог. Сегодня ночью я сняла репортаж о том, как выбиралась из морга. Его легко найти, он в топе.
Шон Уилсон мог много чего сказать про молоденьких дев, дуреющих от денег и вседозволенности, но вместо этого лишь устало отметил:
— Вам придется заплатить штраф, мисс.
— О-о-о, не беспокойтесь. У меня для этого отец с женихом есть. Правда любимый?
Гарольд сдержанно кивнул и прижал Ребекку к себе так, что у той хрустнули ребра.
— Да дорогая. Судьба у меня такая теперь, платить по твоим долгам.
Старший инспектор сочувственно посмотрел на лэрда, выдал еще пару казенных фраз и поспешил откланяться. Стоило тяжелой двери отрезать замок от внешнего мира, как Ребекка выскользнула из крепких объятий, вытянула руку, и из прильнувшей к ней тьмы достала вытканный золотом плащ.
— Её зовут Киан Кехт. Я выполнила свою часть, теперь твой черед.
Гарольд принял из рук невесты плащ и скривился, вспоминая, как надевал его в прошлый раз. Стало стыдно.
— Зря ты это кольцо взяла, дорогая моя. На нем проклятье. Теперь нам не быть вместе, — произнес он насмешливо и накинул проклятый плащ на плечи.
Ткань блеснула золотом, придавила тяжестью древней магии, но Гарольд не почувствовал сковывающих пут. Склонил пониже голову, стараясь дышать через раз и силясь понять от чего древний артефакт не впился в него, как в прошлый раз. По всему выходило, что Кайлех солгала и не назвала истинное имя Энн.
Ведьма тем временем запрокинула голову и расхохоталась.
— Как был самонадеянным глупцом, так им и остался. Только на этот раз тебе не спастись. Дурак! Твоя жертва бессмысленна. Ты ведь не думал, что я побегу спасать твою ведьму. Это имя ее братца. Это уже тысячу лет гоняет ветер на пустоши. Скоро к нему присоединиться еще одно. Твоя драгоценная Энн мертва. Моя родственница бедняжке(?), чтобы та не мучилась. Я вновь обманула тебя, король Альбы.