Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 74)

— Река Смородина существует?

— Да. Так вот, если так, это долго. Поэтому давным-давно я дотащил зеркало до этого дома и спрятал тут. Я хожу сюда напрямик. Те, кто здесь живут, мне должны. Я спас их сына, и они хранят мой секрет.

— От чего спас сына?

— У него было воспаление легких.

— Ты использовал зелья?

Демьян усмехнулся.

— Можно и так сказать. Антибиотики и парацетамол.

— О…

— Ладно, идем.

Но прежде чем выйти, Демьян внимательно оглядел ее и поправил платок на голове, под который они вместе с трудом спрятали все ее афрокосы. Переодевалась Юля у него дома, и там внезапно обнаружила, что у Демьяна в шкафу хранится несколько вполне себе древнерусских нарядов. «Твое пророчество сбылось, я нашла себе царевича, — засмеялась она, когда он тоже закончил переоблачаться. — Скажи честно, ты имел ввиду себя?» Демьян хмыкнул и поцеловал ее, но так ничего и не ответил. Там, в современной городской квартире, в штанах, сапогах, рубахе и смешной шапочке он смотрелся странно. Однако в этой бревенчатой комнате был абсолютно к месту.

Демьян окончательно убедился, что с ее нарядом все нормально, снял засов с двери и распахнул ее. Перед Юлей открылась большая просторная, но темная комната, и она осторожно вышла наружу. Демьян вышел следом, накинул замок на петли и повернул ключ, закрывая его, и в тот же миг дверь слилась со стеной. Но Юля всего этого не видела. Забыв закрыть рот, она рассматривала открывшуюся ей избу.

— Как в музее, — с придыханием прошептала она, обводя взглядом затемненную комнату. — Мы как-то раз детей возили в реконструированную деревню, только там было не так… не так… не знаю.

— Просто там именно что музей, а тут жилая изба, и все по-настоящему, — ответил Дем, с улыбкой наблюдая за ней.

— Да, наверное.

— Ой! — вдруг нарушил их уединение громкий женский возглас и стук ведра о деревянный пол, и Юля испуганно отпрянула к Демьяну. У другой двери, видимо, ведущей в сени, стояла крупная женщина и в испуге прижимала к груди руки. Полное ведро снега стояло рядом с ней: выронила, когда вошла и увидела их.

— Боги с вами, Демьян Юрьевич, что ж пугаете так, едва на тот свет не отошла, — запричитала женщина. — А это кого ж вы привели… — тут она прищурилась и уже совсем другим тоном поинтересовалась, — еще одна, что ли?

Демьян качнул головой.

— Не бойся, Забава, боле никого не приведу. А это Юлия — моя жена.

Моя жена. Юля невольно приосанилась. Они заранее договорились, что Дем представит ее своей женою, он сказал, что так будет лучше, но услышать это вживую оказалось неожиданно приятно. С Демом вообще все складывалось легко и приятно. Так легко, что порой становилось не по себе. Неужели так бывает? Она все ждала, когда уже ее обожжет желанием сбежать, но в это раз оно что-то запаздывало. Что, конечно, ни о чем не говорило. А женщина неожиданно разулыбалась и перешла уже на ласковый тон.

— Привели-таки познакомиться, а то мы уж думали…

— Что думали?

— А неважно, что думали, мы люди простые, нам думать не полагается… Имя-то какое. Заморская жена, небось. Она по нашенски-то бает?

— И говорит, и понимает, — засмеялся Демьян. — Юля, поздоровайся. Это Забава, и она мой друг, чтобы она тут не говорила.

— Здравствуйте, — послушно ответила Юля онемевшими губами. В происходящее верилось плохо.

— И вам здравия, — тепло ответила Забава. — Проходите, будьте гостем, вам у нас всегда будут рады. А вы, Демьян Юрьевич, скажете тоже… друг… — и баба снова счастливо заулыбалась, и на пухлых щеках ее появились ямочки.

— Мы ненадолго, — пояснил Демьян. — Пришли проверить, как тут наша гостья поживает. Сколько хлопот вам доставляет.

— Да какие ж хлопоты, — ответила Забава, но улыбаться вновь перестала. Юля не могла оторваться от ее лица: улыбка на нем включалась и выключалась будто лампочка. — Ест как птичка, из дома носа не кажет и нам не показывается. Но хоть уже не такая бледная. Что ее, голодом морили да на свет божий не выпускали, что ли?

— Не знаю, — честно ответил Демьян. — Но если ваш лесной воздух пойдет ей на пользу, то будет хорошо. Я ей обещал, что ничего плохого с ней случится.

— Да что уж у нас с ней может случиться? — всплеснула руками Забава. — Идемте, сами убедитесь. Демьян Юрьевич, а может, глянете нашу коровку-то, а? Захворала скотина. Авось сглазил кто?

— Гляну, — пообещал Демьян. — И ты мне расскажешь, как у вас тут дела и не надо ли вам чего. Но сначала Евдокия.

Забава скинула тулуп, быстро отнесла ведро со снегом к печи — чтобы таял, догадалась Юля и поняла, что никогда раньше не задумывалась о том, откуда на Руси зимой брали воду, — а потом, вздыхая и охая, подошла к еще одной двери и постучала.

Дверь отворилась сразу же, будто Евдокия ждала. Она вышла из комнаты. Платье ее в этот раз было куда скромнее того, что Юля видела на ней в их единственную встречу. Зато сама она выглядела куда бодрее, и на лице появился румянец.

Евдокия вспыхнула, увидев Юлю, но тут же справилась с собой, склонила голову в знак приветствия. Юля услышала, как Демьян рядом тяжело вздохнул. Княжна явно была для него обузой, и Юля совершенно эгоистично этому порадовалась.

— Ну, здравствуй, — поздоровался Демьян. — Как ты тут? Нужно ли что-то? Не обижают?

— Кто ж обижать ее станет? — пробубнила рядом с Юлей Забава. — Что ж мы, нелюди какие?

— Я всем довольна, — ответила Евдокия, впрочем без особого довольства в голосе.

— Не мерзнешь?

— Нет.

— Ну и хорошо, — кивнул Демьян, явно не намеренный тянуть из нее правду.

Он замолчал, и никто не подхватил беседу. Момент вышел неловким.

— Что ж, — отмер Демьян, убедившись, что Евдокия больше ничего не собирается говорить. — Корова. Юля, пойдешь с нами в хлев?

Честно говоря, идти в хлев Юле не хотелось, а хотелось поговорить с княжной и расставить точки над «i».

— Подожду здесь, если ты не против, — попросила она.

Демьян быстро сжал ее руку: то ли в благодарность, то ли в знак поддержки, и они с Забавой ушли из избы, оставив их с Евдокией вдвоем. Княжна смерила ее долгим изучающим взглядом, и Юля окончательно убедилась, что дружбы не получится. Впрочем, не очень-то и хотелось.

— Пришла убедиться, что я надежно заперта, и никто не помешает царевичу с тобой забавляться? — усмехнулась Евдокия, задирая подбородок.

— Забавляться? — вскинула в ответ бровь Юля. Она-то думала, они хотя бы ради приличия начнут с приветствий.

Евдокия засмеялась.

— Я слышала, как он назвал тебя своей женой. Только это ложь. И ты ведь не думаешь, что когда-нибудь станешь ею, правда? Ты ему нужна, чтобы постель согреть.

Это могло бы обидеть и напугать, если бы не те двенадцать лет, что Юля знала Демьяна. И знала себя. Так что тут еще был вопрос, кто кому греет постель. А в его чувствах на данном этапе она не сомневалась. Она попыталась сообразить, что ответить, но не успела.

— Кощей никогда не даст согласия на ваш брак, да и царевич явно не настолько глуп, чтобы просить об этом, — закончила княжна.

А вот это уже было неприятно, это задело, и Юля ответила раньше, чем подумала:

— Ты не знаешь Демьяна.

— Я знаю Кощея. А он его сын.

— Не его… — шепнула одними губами Юля, но Евдокия каким-то образом услышала.

— Что? — быстро переспросила она и сделала шаг к ней, жадно вцепилась взглядом в ее лицо, и в глазах ее отразилось нечто фанатичное. — Что ты сказала?!

— Н-ничего, — отчего-то перепугалась Юля и отшатнулась.

Евдокия улыбнулась.

— Что нам с тобой делить? — неожиданно ласково спросила она. — Царевича я не интересую, ты и сама это видишь. И он и впрямь тобой очарован. О, как он разозлился, стоило мне заговорить о тебе… Кажется, он и правда тебя любит. Сильно любит… Глубоко…

Словно кто-то подул ей на затылок. Голос Евдокии ввинчивался в сознание и обволакивал его. В том, что она говорила, все было хорошо и правильно, но меж ее слов сочился яд. Юле показалось, что она рванулась, попытавшись высвободиться, но на деле она осталась стоять на месте, и даже взгляд не получилось отвести.

— Но вот незадача, — продолжала Евдокия, — Кощей много лет и не помышлял о наследнике, а потом объявил, что готов посадить на трон своего сына. И все до сих пор гадают, что же такого должно быть именно в этом ребенке, что заставило сильнейшего из ныне живущих колдунов назначить его своим преемником. А теперь ты говоришь, что он и не сын ему вовсе. Так?

Юля стиснула зубы, но мысль было не сдержать. Евдокия улыбнулась еще шире.

— Так, — ответила она сама себе. — Он ему не родной сын. И неужели ты… Ю-ли-я… неужели ты думаешь, что Кощей, выбрав мальчика, которого решил сделать своим наследником, позволит ему самостоятельно распоряжаться своей судьбой?

Княжна сделала паузу, чтобы дать ей подумать, но вполне могла обойтись без этого. Юля давно знала ответ на этот вопрос. Она знала его с тех пор, как заглянула в прошлое Демьяна.

— Но я могу тебе помочь, — доверительно прошептала Евдокия. — А ты можешь помочь мне. Я знаю, как освободить царевича. А теперь скажи мне, Юлия, на что ты готова ради него?

Юля снова промолчала. Но на самом деле ответ на этот вопрос тоже был на поверхности. Она поняла это, еще когда сказала, что не станет его спасать. Потому что уже тогда знала, что соврала.