Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 71)

— Не знаю, — ответил Яша. — Я в этом совсем не разбираюсь. Хочешь, я спрошу дядьку?

— Нет! — резко осадила его Злата. — Извини, Яш, но дела нашей семьи — это дела только нашей семьи. Давай будем считать, что я рассказала тебе это по большому секрету, хорошо? Ты же никому?

— Конечно.

Злата с облегчением улыбнулась.

— Прости. Но правда, лучше не стоит.

Он кивнул. Кощей и его дети... Что он мог понимать в их семье? Имел ли право в нее лезть?

— И все равно ты ни в чем не виновата, — повторил он, стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно убедительнее. — Ты была молода. Ты доверилась. А этот... этот... в общем, он оказался слишком подлым. И в чем твоя вина?

Злата вздохнула.

— Ты хорошо меня слушал?

— Да. Знаешь, почему в моем мире за девушку отвечает отец или брат?

— Потому что вы не хотите признать нас равными себе?

— Потому что мы не хотим, чтобы вас обидели. И когда за девушкой кто-то стоит, все знают, что лучше ее не трогать. Мой мир не идеален, но твой тоже. Он тебя обманул.

— А я ему поверила.

Яков поджал губы. Проблема заключалась в том, что где-то в глубине души он был согласен со Златой. Ей стоило быть умнее. Но все уже произошло, и вот сейчас, когда речь шла не о какой-то неведомой ему девке, что потеряла честь, а о Злате, он понял, что не может осудить. Осудить значило бы ударить. А ударить — добить. А разве мог он ее ударить?

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Злата ничего не ответила, но закрыла глаза. В окне, под которым они стояли, погас свет. Снег продолжал падать, заметая следы их игры. И теперь казалось, что это было давно и не с ними.

— Я тебе правда не противна? — шепотом спросила Злата.

— Ты — нет, — ответил Яков. — Но я впервые в жизни хочу убить.

— А знаешь, мне это приятно, — хихикнула она. — Вот так злые ведьмы превращают хороших людей в плохих.

— Ты не злая ведьма.

— Я не знаю, какая я.

— Я знаю. Ты дала мне мазь.

— Любовник с больной спиной так себе удовольствие.

— Я сказал тебе, что мне предлагали на тебя поспорить, а ты не прокляла меня.

— Заклятье работало исправно. Мне правда было все равно.

— Ты помогла Климу.

— Хотела загладить свою вину перед вами обоими. Но я не планировала встречаться с тобой, поэтому и предложила ему заниматься в головном здании. А потом расслабилась.

— Я знаю, что ты ходила к нему после того, как мы поругались, — выдавил из себя Яков. — Но ты ничего не сделала. Видишь, ты...

— Я не смогла, — перебила Злата. — Во-первых, очень плохо себя чувствовала, а во-вторых... Он напомнил мне Олега, и я вдруг представила, что сказал бы папа... Это меня отрезвило.

— Но ведь отрезвило. Потому что мнение человека, которого ты любишь, имело для тебя значение. А это о чем-то да говорит.

Злата неуверенно шагнула к нему, и он понял, чего она хочет, но не решается сделать. И обнял ее сам. Почувствовал, как она вцепилась в его крутку сзади. Услышал, как всхлипнула.

— Прости меня, — снова попросила она. — Пожалуйста...

Он хотел сказать, что ему ее не за что прощать, но внезапно понял: ей было важно услышать другое. Ей нужно было услышать то, что позволило бы простить саму себя. А для этого кто-то должен был признать ее вину и отпустить ее. Что ж...

— Я прощаю. За все, — шепнул он ей в макушку, покачивая их из стороны в сторону. Им обоим нужно было успокоиться.

— Спасибо, — шепнула она в ответ, и он был уверен, что в ее голосе услышал облегчение. — Яш, а я правда слюняво целуюсь?

На фоне всего сказанного это был очень неожиданный вопрос. А с другой стороны, он был очень своевременным, потому что позволял окончательно покончить с предыдущим разговором, и открыть дверь во что-то новое.

— Насколько я помню, ты замечательно целуешься, — ответил Яков, поражаясь своей смелости. — Но мы можем проверить еще раз.

Она подняла к нему опухшее лицо и все равно показалась ему самой красивой. А потом потянулась вверх. Губы у Златы были соленые-соленые, и Яков внезапно для себя обнаружил, что соль может быть куда слаще сахара.

— Ну что? — обеспокоенно спросила она, к его великому разочарованию отстраняясь.

— Очень хорошо, — заверил ее Яша, пытаясь понять, как вернуть все обратно.

— Тебе есть с чем сравнивать? — немного ревниво поинтересовалась она, и эта ревность ему очень понравилась.

— Не с чем, — признался он. — Но мне и не надо.

Он попытался снова ее поцеловать, но Злата уперлась ему в грудь руками.

— Нужно кое-что прояснить, — она беспокойно облизала губы, заставляя Яшу забыть обо всем другом. — То, что мы сейчас целуемся, значит, что мы будем встречаться? Просто, чтобы я понимала. И я все еще пойму, если нет, и…

И Яков понял, что настала его пора принимать решения. Теперь все было куда ближе к тому, чему учил его отец, хотя и нельзя было сказать, что от этого стало легче.

— Да, — перебил он. — Мы будем встречаться.

Прозвучало как-то сухо, но Злату вроде бы устроило. Она кивнула и, больше ничего не говоря, снова его поцеловала. Но на этот раз обняла за шею и отрываться уже не думала. Яков понятия не имел, сколько они так простояли. Губы горели, но прерваться было невозможно. Злата целовала так, будто мечтала об этом весь последний месяц, и это сводило с ума. Теперь он знал, что ошибся, когда думал, что ей не нравится целоваться, и еще, что до этого она ни разу не целовала его по-настоящему. Ему вообще казалось, что он целует ее впервые, да так, наверное, отчасти и было. И это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Надо идти, — наконец шепнула между поцелуями Злата. — А то меня опять потеряют.

Яша отстранился, тяжело дыша, и коснулся губами ее лба. Злата снова уткнулась лицом ему в куртку. Нужно было расцепиться и сделать шаг в сторону аллеи.

— Я сейчас скажу жутко романтичную чушь, но я не хочу тебя отпускать, — еле слышно проговорила она. — Все, больше так не буду.

— Почему не будешь? — выдохнул он. — Я тоже не хочу. И мне нравится, что ты так говоришь.

— Но это же глупо...

— Нет.

— Да, это очень глупо. Прости. Я не хочу снова быть глупой.

— Злата, я никогда...

— Я знаю. Но дело не в этом. Не хочу, чтобы ты за меня краснел.

— Но мне приятно это слышать. Почему я должен краснеть?

Она пожала плечами и ничего не ответила. "Ладно", — решил Яков. И так слишком много всего для одного вечера. Разберется позже, как надо себя вести. Кстати...

— Злата, а что за книгу ты читала? Ну, в которой тебе отношения нравились? Дашь мне?

— Я ее сожгла, — ответила Злата.

Так спокойно ответила, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Яков в ужасе отпрянул, чтобы заглянуть ей в глаза и убедиться, что она врет. И понял, что она не врала...

— Что?! — воскликнул он. — Ты сожгла книгу?!

— Поверь, она это заслужила.

— Это книга!

— Я помню автора и название и куплю тебе такую же, подарю на Новый год, — засмеялась Злата, и Яков увидел, что слезы на ее лице уже совсем высохли, и это охладило его. Наверное, сейчас это было все же важнее, чем факт вопиющего святотатства. — Но вообще я считаю, что надо сжечь не только весь тираж, но и всю серию, — уже куда веселее продолжила она, — и когда у тебя мозги потекут от этого сиропа, не говори, что я тебя не предупреждала.