Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 70)

— Мне было семнадцать лет, — поспешно начала она, не обращая внимания на его попытки остановить ее. — Вернее, тогда еще шестнадцать. После Нового года за мной стал ухаживать парень из параллельного класса. Очень красиво. И настойчиво. Стихи писал, цветы дарил и так говорил... Но как порядочная девочка я держалась. Аж до апреля держалась. А потом решила на все плюнуть. Надоело мне быть разумной и правильной. Я жила среди историй о великой любви. Про маму с папой, про твоих бабушку с дедушкой. И вот почему-то решила, что мне тоже такая положена, я ж царевна. И что я дождалась. Мы начали встречаться. Все было красиво и романтично. Нет, звоночки были, но я их старательно не замечала. Это же — ОН! Знаешь, я про отношения знала из книжек и фильмов. У меня была любимая книжка. И мне казалось, что вот как там — это образец того, как должно быть. Мне очень хотелось так же. И я убедила себя, что все именно так и идет. Демьян меня предупреждал, но я не послушалась. Это же всего лишь брат, а тут у меня почти что царевич, разве что без коня. Будто не знала, что из себя представляют эти царевичи... А в июле он стал активно зазывать меня к себе домой. Я, конечно, понимала зачем. Сначала ломалась, а потом решила, ну что такого. Любовь же.

Она перестала рассказывать и снова заплакала.

— Он взял тебя силой? — тихо спросил Яша.

— Если бы, — покачала головой Злата. — Лучше бы он и правда попытался меня изнасиловать. Потому что я бы отбилась. Чтобы отбиться от человека, ведьме не много надо, Яш. Это если несколько нападет или сознания лишат — вот тогда могут быть проблемы. Но я сама легла к нему в постель.

— Не говори так…

— Но это правда. Сама легла, сама ноги…

— Злата!

Она посмотрела на него хмуро. Потом усмехнулась.

— Но ведь это правда, Яш. От того, что я подберу слова покрасивее, она не изменится.

— Но ты же. Ты…

— Что я? Разве то, что я была влюбленной идиоткой, отменяет необходимость думать? Еще скажи, что тебя не смущает, что я не девственница.

— Не знаю, — выдохнул Яков. — Я думал об этом, но…

— Но что? Готов мне это простить?

— Готов об этом не думать. Пожалуйста, не проси от меня большего. Хотя бы пока.

Злата кивнула.

— Я когда-то тоже хотела одного и на всю жизнь, — обреченно призналась она. — Но теперь уже не выйдет.

— Что было дальше?

Она замялась. Закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Дальше, — выдохнула она. — Дальше он... Он привел меня к себе в квартиру. Его родители уехали с ночевкой на дачу. Мне было... страшно. И я видела, что он тоже нервничает, но списала это на волнение. Такое же, как у меня. Я думала, все будет постепенно, и я втянусь, но он... — она снова замолчала, потом продолжила скороговоркой. — Все было быстро. И совсем механически. Я совсем растерялась, это было неприятно, мне просто хотелось себя поддержать... И когда все закончилось, он просто отвернулся от меня, и я... Я просто хотела проверить... Убедиться, что у нас с ним все хорошо... Что он чувствует то же, что и я... Демьян учил меня основам ментальной магии. И я скользнула в его сознание совсем неглубоко, просто чтобы считать то, что было на поверхности. Ощущения.

Она снова замолчала, закрыла рот рукой. И Яков вдруг испугался. Он почти видел, как Злата проваливается во что-то темное, во что-то, что один раз уже заставило ее произнести слова заклятья. Но в этот раз это он толкнул ее в это, заставив вспомнить.

— Злата, подожди, — начал было он, но она снова хватанула ртом воздух, посмотрела на него дикими глазами и вновь заговорила.

— Отвращение, — выдохнула она. — Там было одно отвращение... К себе, ко мне, к случившемуся...

Яков уставился на нее. Что? Злата замотала головой, словно пытаясь отогнать воспоминания, но вместе того, чтобы прекратить пытать себя ими, продолжила.

— Я не удержалась на поверхности, провалилась глубже... Менталист должен уметь сохранять спокойствие, в любой ситуации контролировать себя. Я не понимала, почему папа не хочет меня учить, но на самом деле он просто знал, что я не готова. Демьян разрешал мне экспериментировать на себе, но он ментальный маг, он показывал мне только то и в таком количестве, сколько сам считал нужным. С ним я наступала в лужицу, а с Олегом меня просто вышвырнуло в открытое море. Я проваливалась и не могла выбраться, и я увидела... Все увидела...

— Злата! — взмолился Яков.

— Нет, я хочу рассказать! — воскликнула она и снова заплакала. — Я хочу, чтобы ты знал! Чтобы ты понял! Понял, что это я виновата! Правда, я!

— Злата…

— Он просто поспорил на меня! — задыхаясь, продолжила она. — Понимаешь? На новогодней дискотеке. Со своим другом. Чужое сознание похоже на паутину, там можно годами блуждать и не найти того, что тебе нужно. А мне вот повезло. Он слишком громко думал о произошедшем, и я увидела все, с этим связанное. Как они договорились об условиях. Что я... дам ему... к сентябрю... Ударили по рукам. Но я ему совсем не нравилась... И от спора их ему было тошно, и от этого я еще больше его бесила. И он... он рассказывал своему другу... про меня... какая я дура... Как таскаюсь за ним словно кошка, что веду себя как полная идиотка. Смотрю на него влюбленными глазами и ужасно слюняво целуюсь. Пересказывал ему наши разговоры. Зачитывал мои сообщения. Они устраивали конкурс на самое тупое. Он мог остановить все это в любой момент, но не остановил, потому что не захотел проиграть. Забавно, что при всем при этом, после он чувствовал себя полным козлом...

Повисло молчание. Злата закрыла лицо руками и из-под ее ладоней доносился жалобный сдавленный плач, а Яшу словно парализовало, и теперь он точно не знал, что делать и что сказать. Как все исправить? Что-то мутное, темное, доселе незнакомое росло внутри него. Он сжал кулак, и только потом понял, что сжал.

А Злата поплакала еще немного и вдруг затихла. Отняла ладони от лица, вытерла ими его, впрочем, не особо успешно. Вымученно взглянула на него. Она выглядела совершенно разбитой.

— Я представила, как первого сентября об этом узнают все в школе, — уже куда спокойнее сказала она. — И как об этом узнают мои родители. Брат, который меня предупреждал… Ты когда-нибудь испытывал унижение, Яш? Стыд? Это было невыносимо. Мне хотелось умереть. Но так было нельзя. Нужно было все исправить. И себя тоже, иначе бы я просто не смогла быть.

— И ты себя прокляла?

— Закляла. Наложила печать на часть чувств и эмоций, приглушила остальные. Мне казалось, что так я усовершенствую себя, стану лучше. Но все опять пошло не так.

— Ты разговаривала со мной во сне, — признался Яша. — Ты сказала, что тебе больно.

— Серьезно?

Он кивнул.

— Все интереснее и интереснее, — устало протянула Злата. — Видишь ли, я и с заклятьем сплоховала. Я хотела сохранить что-нибудь, чтобы продолжать любить родителей. И, видимо, наворотила дел. В общем, и ведьма из меня никудышная. Ничего не получается… Ну вот. Теперь ты понял? Это я во всем виновата. А особенно в том, как поступила с тобой, учитывая, что со мной поступили так же.

— Злат?

— М?

— А можно я ему врежу?

Злата ошарашено уставилась на него. А потом вдруг засмеялась.

— Я же говорю, в тебя невозможно не влюбиться… Прости, Яш. Ударить ты можешь, но он не поймет, за что это будет.

— В смысле? — нахмурился Яков.

Злата снова отвела глаза. Правда, в этот раз стыдливо. Что?..

— Я же сказала, — вздохнула она, — я не могла позволить кому-то о чем-то узнать. После того, как я прочла заклятье, так хорошо и ясно думалось. Я встретилась с ним снова. И наложила печать на его воспоминания. Это не ментальная магия, просто заклятье. И на его друга тоже. К тому же, мое копошение в его голове не прошло для него даром, так что он должен быть мне благодарен. Для окружающих с ним приключилась амнезия, из его памяти выпало полгода, и это повлияло на его поведение. Они оба меня не помнят. Себя я успокаиваю тем, что если бы о случившемся узнал папа, все было бы куда страшнее. Но честно говоря, это слабо помогает. Яш… Ты не бойся меня, ладно? Не под заклятьем я на такое все равно не способна.

— Я не боюсь, — ответил он, и это была правда. — Ты защищалась. Как могла. Мне только жаль, что тебя некому было защитить.

— Это не так, — возразила Злата. — Но в тот момент мне казалось, что рассказать кому-то из них о том, что случилось, будет страшнее, чем умереть... Я должна была сама… Ты просто не понимаешь. Я царевна Нави. У меня нет права на подобные ошибки. Я могла подумать. Могла настоять на том, чтобы он познакомился с отцом. Могла сама познакомить его с Демьяном. Но я не стала. Даже когда что-то стало меня настораживать, я не стала, потому что в душе боялась, что вся моя сказка окажется лишь моей собственной придумкой. А мне так хотелось сказки. Я так устала. Учеба, спецкурсы, танцы, уроки отца... Я позволила себе расслабиться. И поплатилась за это. Нельзя расслабляться.

Яков прикрыл глаза. В вроде бы разумных вещах, которые она говорила, было что-то очень неправильное, но он никак не мог понять, что именно и как ей это объяснить. Впрочем, его мучал еще один вопрос.

— Но твой отец — он же… Ну… он же Кощей! Как он не понял?

Злата пожала плечами.

— Честно говоря, я сама этого не понимаю. Когда накладывала заклятье, не думала об этом, а потом какое-то время пыталась избегать его, чтобы он ничего не заметил, но он не увидел. Знаешь, когда я была маленькой и Демьян еще жил с нами, мы с ним часто устраивали всякие розыгрыши с магией. Папа это поощрял, потому что считал, что так я в игровой форме быстрее освою азы. Так вот, если колдовал Демьян, то папа распутывал его заговоры в два счета. А если я, то он действовал как будто на ощупь. Но Демьян-то был уже совсем взрослый и обученный, а я только-только разбиралась в том, что происходит. И я всегда думала, что он мне поддается. А вот теперь пришла мысль, а что, если он просто не видит мою магию. Как думаешь, такое может быть?