Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 45)

— Я точно не готов к тому, что с тобой может что-то подобное произойти. И не готов рисковать.

— Ты сказал, что убьешь его, если он еще раз подойдет ко мне, — прошептала Юля. — И ты бы смог?

Демьян отвел глаза.

— Я постарался сделать все, чтобы мне не пришлось этого проверять, — ответил он. — И чтобы после тебя не пострадал кто-нибудь еще. Поверь мне, я видел, как насилие порождает насилие. И если есть способ разорвать этот круг, лучше это сделать. Юль… Слушай. Я представляю, как это выглядит со стороны, но иного выхода у меня не было. Я мог стереть ему память, но это бы не спасло от него других женщин, мог бы внушить ему мысль, что так нельзя, но она вряд ли бы продержалась у него в голове долго.

— Что это значит?

— Я менталист. Если очень грубо, я могу заглянуть человеку в мозги. А если ты можешь покопаться в чьих-то мозгах, ты можешь и перекроить их по своему усмотрению. Заставить человека делать то, чего он бы никогда не стал делать по собственной воле. Но если то, что ты хочешь вложить, изначально противоречит его установкам, то вложенное просуществует недолго. До первого триггера, как правило. Первый раз он не ударит. А во второй задумается о том, а почему, собственно, нет, и внедренная установка слетит. Можно, конечно, постараться, нащупать крючки, они есть у любого, зацепиться за них, но на это нужно время.

— Ты можешь внушить что-то... И кто-то ещё может... Вот теперь ты меня действительно напугал.

— Юль, — Демьян приостановился на мгновение, явно взвешивая свои слова. — Послушай меня. Реальных менталистов, которые способны на такое, можно пересчитать по пальцам. Как правило это глубокие старцы, которые посвятили изучению этой науки всю свою жизнь. Мой отец, например. Он куда старше, чем выглядит, а мне просто повезло, я таким уродился. Но таких нас совсем мало, я не встречал ни одного и ни про одного живого больше не слышал.

— Но это не значит, что их нет.

— Не значит, но вероятность столкнуться с кем-то из них почти нулевая. И потом, существуют правила…

— Как будто бы все всегда соблюдают правила…

— На Буяне за этим следят. Существует Отдел безопасности.

— На Буяне? Как у Пушкина что ли?

— Ага.

— И белочка есть?

Демьян рассмеялся.

— И белочка. Я бы тебя туда сводил, но нас с отцом там не особо любят. Юль, ну ты чего? Не волнуйся так. Я обещаю, твой разум в полной безопасности. И от меня в том числе.

— Лучше бы ты мне не рассказывал… — помотала головой Юля.

Чтобы до этого не пыталось оградить её разум от происходящего, оно явно сдало позиции, и вот теперь ей действительно стало страшно. Демьян - колдун. Его приёмный отец - Кощей Бессмертный. Существуют другие миры, и один из них - Навь. Там живут те, кто похож на женщину с чёрными волосами. Они реальны. Маги могут копаться в чужих мозгах.

— Не бойся, — снова попросил Демьян. Выглядел он расстроенным и виноватым. — Ну правда, Юль…

— А ты можешь заставить меня всё это забыть? — не без надежды спросила она.

Демьян нахмурился.

— Игры с человеческой памятью довольно опасная штука. Это только кажется, что ты помнишь конкретные моменты, на самом деле все перемешано и взаимосвязано. Стирая одно воспоминание, можно утянуть за собой еще кучу всего. Даже пытаться не буду. И зачем, если однажды ты снова захочешь все узнать. Юль, ты же меня не боишься?

Она мотнула головой. Она должна была бояться, но не боялась. А вот мир вокруг сегодня стал куда страшнее и непонятнее. Спала вуаль, и перед ней предстал опасный незнакомец. А ей нужно было продолжать в этом мире жить.

— Так! — Демьян подскочил на ноги и вернулся к раковине. — Картошечка! А потом все остальное! Не переживай, Юляш, прорвемся. Я тоже когда до конца осознал, куда попал, не очень-то обрадовался. А потом привык.

— Не обрадовался?

— Угу. Навь… она своеобразная. Но тебя это никогда не коснется. Знаешь, я ведь поэтому и не хотел тебе все это рассказывать и показывать. Боялся напугать.

— Это туда ты ездишь в свои бесконечные командировки?

— Да.

— Он тебя заставляет?

— Кто заставляет? — не понял Демьян. — Отец? Нет, что ты.

Но перед внутренним взором у Юли стояла другая картинка. На ней Демьяну было лет пятнадцать, и он расписывался пером на страницах договора. И на лице его застыло напряжение, а не радость. Он что-то подписал, а теперь не мог отказаться. Он был таким же бесправным заложником своего мира, какой стала теперь она.

Юля знала Демьяна. Знала много лет. И тот, кого она знала, не мог так просто сделать с Колей то, что он сделал. И с ней тоже. Демьян сказал, что его наставник тоже ментальный маг. Его наставник был Кощеем Бессмертным. Уж сказки-то в детстве она читала, и мало верилось, что этот их герой стал бы соблюдать какие-то там правила. Он растил себе преемника. Это же как Снежная Королева привела в свой замок Кая… А что, если… Ведь установку можно вложить не один раз, а вкладывать раз за разом. Но Демьян сказал… если прекратить… они все равно слетят…

— Тебе к картошке грибы или огурчики?

— Грибы, — отозвалась Юля непослушными губами.

Демьян был хорошим. Ему просто не повезло с приемным отцом. Иногда детям не везет с родителями. И тогда они сами начинают пить и делать всякие неправильные вещи. Но это не значит, что им нельзя помочь. Ей же помогли когда-то. И теперь она могла вернуть долг. Так что, как бы страшно не было, никуда она не денется. В конце концов, в детское отделение больницы она раз за разом входила, тоже испытывая отнюдь не радостные чувства.

***

К Кощею Демьян прошел зеркалом, едва закрыв дверь за Юлей. Наставник сидел в своем кабинете и посмотрел на него заинтересованно, но без удивления. Значит, ждал, что придет.

— Выяснил?

Демьян коротко кивнул и сел в кресло.

— И как ты? — неожиданно для него спросил Кощей.

Он очень редко задавал такие вопросы. Так редко, что можно было начать сомневаться, что он хоть чуть-чуть о нем беспокоится. Но это было неправда, и Демьян это знал. Он пожал плечами.

— Вы были правы. Есть вещи, к которым можно быть неготовым.

— Демьян, это твоя история. Если ты не готов рассказывать…

Демьян покачал головой. Перевел взгляд на окно, чтобы не смотреть на Кощея. Он не смог рассказать Юле. И знал, что пока не сможет рассказать никому, кроме отца.

— Моя бабушка по молодости увела жениха у лучшей подруги. И та прокляла ее. Сказала, что ее кровь не примет ни одного мужчину. Изведет. Бабушка не поверила. Но мой дед прожил после свадьбы всего четыре года. Все слабел и слабел, пока не умер. У бабушки осталась мама. Она вышла замуж во второй раз. И все то же. Потом в третий. История начала повторяться, но тут она одумалась и развелась, и этот мужчина быстро пошел на поправку. Однако сомнений уже не осталось.

— Спусковым крючком была эмоциональная привязанность?

— Не только. Еще количество времени, проводимого вместе. Чем ближе был мужчина, тем больше ему доставалось, — словно их семья была источником радиации, выбирающим своих жертв по половому признаку. И чем ближе подходила жертва, чем дольше она стояла рядом, тем больше шансов было быстрее умереть от облучения... — Бабушка рассказала обо всем маме. Предупредила ее. А мама в институте влюбилась в одногруппника. Но не захотела быть причиной его смерти. После выпуска она встречалась с ним месяц, а потом предложила расстаться.

— Агата? — поинтересовался Кощей.

— Да. Она родила от него Агату. А через пять лет снова встретилась с ним. И снова месяц.

— Ты.

— Угу. Скорее всего она не предполагала, что проклятье будет распространяться и на тех мужчин, что могут родиться. Но прогадала. А когда поняла, было уже поздно.

— Твоя мать оттянула на себя твое проклятье, но просто отсрочила исполнение, а не избавила от него. И умерла за тебя.

— Да.

— Скорее всего она сделала это еще будучи беременной, иначе просто бы не выносила тебя, — задумчиво произнес Кощей. — Должно быть, была угроза выкидыша. Порой материнская любовь творит истинные чудеса. В конце концов ты жил в окружении трех женщин, в чьих жилах текла проклятая кровь. А после ее смерти ее место заняла твоя бабушка.

Демьян кивнул.

— Только я не понимаю... Во мне ведь тоже эта кровь. Но я жил здесь, с вами... А вы... даже не чихнули.

Кощей усмехнулся.

— Не мели чушь, а то я решу, что плохо тебя учил. Где я и где проклятье обиженной женщины. Я бессмертен. А вот если бы Злата родилась мальчиком...

Он не стал заканчивать, но Демьяна передернуло, страх от запоздалого осознания ледяной иглой прошил позвоночник и опустился комом в желудок, вызывая тошноту. А ведь такое могло случиться. И что тогда? Он бы привязался к тому, кого считал бы братом, и ребенок был бы обречен...

— Я начинаю думать, что Агата была права, когда говорила, что все беды от магии, - сипло произнёс Демьян.

— Надеюсь, ты не подумываешь о том, чтобы отказаться от сил, — вскинул бровь Кощей.

— Нет.