Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 27)
Они снова стояли на кухне. Вокруг все было привычно: обои в цветочек, пробковая доска с фотографиями, мигающая гирлянда. И Юля все еще была в его руках. И так было правильно. Так и должно было быть. Только вот…
Она плакала.
— Нет-нет, — зашептал Демьян и развернул к себе лицом, вытер пальцами слезы, но по ее щекам тут же потекли новые. Юля обвисла у него на руке, и он довел ее до стола и посадил на табурет, опустился рядом на колени.
— Не надо… Не стоит… Я же сказал, это далеко, оно тебя не коснется… — попытался успокоить ее Демьян. — Зато теперь ты знаешь… Я просто думал, что не стоит впутывать тебя в это. Юль… Теперь мы будем вместе, да? Я так давно хотел, ты не представляешь… Я знаю, ты тоже хотела. Я больше никуда не уйду…
Она рванулась, и от неожиданности он ее все же выпустил. Юля отлетела к раковине и все-таки схватила нож.
— Кто ты? — выдохнула она, направляя его на Демьяна.
Демьян поднялся с колен.
— Колдун, — ответил он. — Маг. Чародей. Ведун. Выбирай, что нравится, особой разницы нет.
— Так не бывает.
— Но ты же видела. Вернись ко мне.
Ему очень хотелось снова ее обнять. Дотронуться. И он не понимал, что не так… Неужели так сильно испугалась? В таком случае… Он ведь мог бы… Да! Он мог! Мог внушить ей мысль о том, что она в безопасности. Ведь это правда, она просто не понимает…
Он сделал еще шаг к ней, но в этот раз Юля все же замахнулась. И Демьян поймал себя на том, что потянулся к ней чарами пут. Дернулся, отзывая их. Стоп, стоп, стоп… Нет… Нет. Так нельзя! Нельзя! Ведь нельзя…
«Можно, — шепнуло что-то внутри. — Пусть она будет нашей. Возьми то, что должно принадлежать нам... Только представь, еще пара секунд, и она сама обнимет тебя. Разве эта цель не стоит любых средств?»
Любых?
И Демьян вдруг ясно осознал, что именно видит перед собой. Задыхающуюся от страха женщину, которую он любил и ради которой скрывал правду, чтобы она никогда не испытала того, что испытала сейчас.
Кто это был? Кто произнес эти слова?
Впрочем, какая разница? Важно лишь то, что они верны. И если он сейчас не остановится, все это закончится плохо для Юли…
Черт…
Черт, черт, черт…
Что он делает?
Что он уже сделал?..
— Юля… — позвал он, ощущая, как пол уходит из-под ног.
Силы в венах недовольно вскипели, требуя продолжения игры, что им так понравилась.
— М-место… — выдавил Демьян и тут же понял, как это прозвучало. — Ю-юль, я… я не тебе…
Одна из лампочек в гирлянде брызнула осколками. За ней вторая, третья…
Демьян попятился. А потом развернулся и кинулся прочь из квартиры, с трудом справившись с щеколдой на двери. Слетел вниз по лестнице, выбежал во двор и ломанулся куда-то во мрак, не разбирая дороги.
Прочь, прочь, прочь… Как можно дальше. Только чтобы больше не навредить ей! Дальше, дальше, дальше…
Юля на кухне осела на пол, сжалась в комочек и разрыдалась.
Глава 8
Вдвоем на односпальной кровати было тесно, и теснота эта как ничто иное должна была вынуждать лечь поближе, но каким-то едва ли не волшебным образом Злата каждый раз после умудрялась отодвигаться, оставляя между ними место. Теперь Яков уже не пытался обнять ее, наверняка зная, что это бесполезно. Фыркнет и встанет, примется одеваться. Так что пусть полежит хотя бы так.
— Ты сегодня был хорош.
Злата потянулась всем телом, и Яков невольно сравнил ее с кошкой Муськой, что жила у них во дворе. Глазища у той были такие же зеленые, шерсть рыжей, нрав строптивым, но порой она выбирала кого-нибудь из их семьи, запрыгивала на колени и то ли позволяла, то ли обязывала себя гладить. Муська любила сметану, после нее ходила довольная, мурлыкала. А Злата вот любила секс… А вот его, судя по всему, совсем нет. Это Яков за неполный месяц их встреч уже тоже понял.
— Ты чего так смотришь? — поинтересовалась она, перевернулась на живот и заболтала в воздухе ногами.
Он качнул головой и отвел глаза, принялся созерцать потолок.
— А хочешь, я тебе минет сделаю? — вдруг предложила Злата.
— Что сделаешь?
Она уткнулась лицом в подушку и рассмеялась.
— Боги, как ты дожил таким до своего возраста? Яш, ты осознаешь, что ты — уникален?
Яков не был уверен, что это комплимент, поэтому промолчал. А Злата поднесла ладонь к его лицу и надавила на щеку, заставляя снова повернуть к ней голову, улыбнулась многообещающе.
— Тебе понравится, — пообещала она, приподнялась и поцеловала в шрамы. Он вообще заметил, что если уж она и целует, то предпочитает эту сторону лица.
— Ничего не хочу, — ответил он.
Злата пожала плечами, легко сдаваясь.
— Тогда в другой раз. А я пока подумаю, как тебя покрепче связать, чтобы ты не вырывался. Эй, ну ты что? Ты мне совсем не доверяешь?
Яков очень-очень хотел бы ответить, что доверяет, но это была ложь.
— Просто устал.
Злата снова положила голову на подушку, и ему почудилось, что в ее глазах мелькнуло беспокойство. На мгновение ее лицо стало мягче, словно сквозь его черты проступил другой человек. Яков не первый раз ловил себя на этом ощущении. Иногда ему вообще казалось, что она только притворяется холодной и безразличной, и протяни он сейчас руку — за нее ухватится кто-то другой, кто-то куда более мягкий и ласковый, кто-то, кто отзовется ему, но раз за разом он убеждался, что это лишь его фантазия, лишь то, во что он просто хотел верить. Клим был прав, когда говорил, что он живет сказками.
— Тебе нужно больше спать, — нахмурилась Злата. — Чем ты занимаешься по ночам?
— Учусь.
— Яш… — она провела ладонью по его груди до низа живота, потом прошлась пальцами обратно, тронула кадык. — Знаешь, было время, когда я тоже только и делала, что училась.
— И?
— И потом пожалела об этом. Надо развлекаться, пока есть возможность. Ну, и поберечь себя не помешает.
В этот раз она улыбнулась куда теплее. И снова кольнуло надеждой: а вдруг…
— Что ж, с тобой хорошо лежать, но мне уже пора, — сообщила Злата, вновь разрушая все его мечты. — У нас сегодня семейный ужин, а это святое. Опоздание карается неодобрением отца.
— Неодобрением?
Злата рассмеялась.
— Ну что ты так пугаешься? Разумеется, ничего мне за это не будет. Просто не хочу его расстраивать. Я приду завтра, ладно? Где-то после обеда. А потом на несколько дней пропаду. У меня наметились дела.
— Ладно.
— Эй, — она погладила его по щеке, опять по левой, — что-то ты совсем раскис… Тебе что, со мной плохо?
Да. Это было отвратительно, неправильно и непонятно, но ему было плохо. И он мог бы ей об этом сказать. Мог бы объяснить, что плохо ему не с ней, а после нее. Но как бы это прозвучало? Да и потом, он сам не мог толком понять, что именно с ним происходит.
Отец учил, что мужчина несет ответственность за женщину, которую выбрал, и в какой-то момент Яков уверился, что мужчина ведет, мужчина главный, и он решает. И сначала он подумал, что тошно ему от того, что он использует Злату, пренебрегая заветами отца. Но потом понял: это он начинал чувствовать себя использованным, стоило за ней закрыться двери. Но разве такое могло быть?..
Яков поймал ладонь Златы и поцеловал ее в переплетение линий.
— Мне хорошо, — соврал он.