Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 26)
Прочь. Прочь! И никогда не возвращаться. Оставить его в прошлом. Сжечь мосты. О, она это умела как никто.
Так что же в этот раз снова было так знакомо страшно и больно?
Оставшийся стоять в коридоре Демьян очень медленно сжал пальцы в кулак. На потолке горели три лампочки. Одна за другой они раскалились, выдав больше света, а потом взорвались, засыпав пол осколками. Давя их и наслаждаясь этим треском, Демьян дошел до лестницы и посмотрел вниз. Она должна была похвалить его. Он же спас человека. Думая о ней, спас. А потом еще и согласился приютить, потому что Кощей не позволил ему оставить Евдокию в Нави одну. И разве не Юля говорила, что нужно нести в мир добро? Что добро возвращается? Что-то непохоже было, что сейчас его поступок вернулся к нему добром.
Он мог найти Юлю прямо сейчас, но понимал, что делать это в том состоянии, в каком он был, будет плохой идеей. Точно так же плохой идеей было вернуться в квартиру, где осталась Евдокия. Силы в венах гудели словно высоковольтные провода. Мир вокруг снова стал болезненно четким и ярким.
Нет, сначала ему нужно успокоиться. Унять напряжение. А потом он пойдет к Юле, и они поговорят.
Медитация?
Глупость.
Какая еще медитация в таком состоянии? Тем более, он знал способ быстрее и легче.
Выпить. Ему нужно было выпить.
***
Когда он шел к Юле, было три часа ночи. Бездомные собаки начинали рычать при его приближении, а потом, разобравшись, что к чему, скуля отползали подальше. С замком на домофоне он разобрался на раз-два. Перекрыл поток электричества к магниту, тот и открылся. Поднялся на нужный этаж и поскребся в дверь словно загулявший пес, решивший наконец вернуться домой.
— Юля, — позвал он, будучи уверенным, что она услышит. — Юль, открой.
Вспомнил, что все же нужно постучать. А то ведь решит, что его голос ей снится. Только не очень громко, чтобы соседей не разбудить.
Время шло, а в квартире было все так же тихо. Демьян снова поскребся в дверь, оттого ощутил себя глубоко несчастным, и понял, что с этим надо заканчивать. Как говорится, если гора не идет к Магомету…
Он приложил ладонь к двери, послал за нее импульс силы, нащупал задвижку и отодвинул, потом так же снял цепочку. Силы, обрадованные возможностью проявить себя, подчинялись радостно и охотно. И почему отец не уставал твердить, что употребление алкоголя чревато потерей контроля? Вот же, обычно строптивые, сейчас они отлично слушались…
Демьян открыл дверь, шагнул внутрь и закрыл ее за собой на задвижку, а то мало ли… Потом подумал и поставил купол тишины. Просто так, на всякий случай. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь им помешал.
В квартире было темно. Из кухни в коридор падал разноцветный отсвет от гирлянды. Не задерживаясь здесь, Демьян прошел в спальню. Остановился, засмотревшись. Юля спала на кровати, на животе, прижав к себе скомканное одеяло. Рядом с ней спали ее коты. Стоило ему войти, они вскинулись, но он коснулся сознания всех троих, заставляя снова уснуть, и подумал, что с этим ему тоже повезло. Он родился ментальным магом. И именно так, даже не осознавая, что делает что-то сложное, он и общался с Агатой, пока она еще держала обет молчания. То, на что другие тратили десятилетия, а порой и вовсе всю жизнь, он освоил играючи.
Повезло. Всю его жизнь ему везло. И вот с Юлей тоже повезло. А он отчего-то решил это везение похерить.
Демьян подошел ближе и присел на корточки рядом с ее лицом.
После второго бокала коньяка он уже не смог вспомнить, почему все это время игнорировал свою потребность в ней. Почему вышло так, что она все еще была не с ним. И сейчас он готов был все исправить. Теперь он видел, насколько все просто, и не мог понять, почему раньше это казалось ему таким сложным.
Из-за его молчания Юля подумала о нем невесть что, услышав слова Евдокии. А значит, пришло время говорить.
Идя сюда, он раз за разом окунался в воспоминание об их первой встрече. Юля лежит совсем рядом и водит пальцем по его лицу, улыбается так доверчиво и немного робко. Палец замирает на кончике его носа, и она легко нажимает на него. «Бип», — шепчет она и смущенно смеется.
Разве ему нужно было что-то еще?
Вот же его котенок. Он уже нашел ее. Осталось только забрать себе насовсем. Он будет заботиться о ней. Ей будет с ним хорошо…
Его Юля, мягкая, теплая, порывистая, до смешного наивная порой. И в то же время знающая себе цену. А он, выходит, ее обидел. Но это ничего. Она простит, тем более, ничего такого и не произошло, она просто все неверно поняла. Вот сейчас он ей все объяснит, и наконец-то все будет так, как должно быть уже давно.
Она будет его.
С плеча Юли сползла тонкая бретелька сорочки. Демьян подхватил ее мизинцем и вернул на место. Юля заворочалась, просыпаясь, открыла глаза, мгновение рассматривала его, а потом выдохнула:
— Дем?
Спросонья она выглядела такой милой. И это тоже должно было принадлежать только ему. Почему какие-то другие мужчины все эти годы имели право видеть то, чего он был лишен? Он бы позаботился о ней куда лучше. Все они были недостойны… Не то что он…
— Дем, ты как здесь…
Демьян встал. Юля смотрела на него широко распахнутыми глазами, явно чего-то ожидая. Ах да. Свет. Он щелкнул пальцами, заставляя лампочку в люстре воссиять, и Юля зажмурилась, а потом снова распахнула глаза.
А при свете она выглядела пусть все такой же милой, но очень напуганной. Странно… Не его же она боится…
— Демьян, что происходит?
На щеке у нее отпечаталась складка от подушки. Демьян подумал, что она должно быть, совсем теплая сейчас. Мягкая, сонная, теплая…
— Иди ко мне, — позвал он. — Я все объясню.
Объяснит и успокоит. Не дело это, что она боится. И он сделал шаг вперед, вставая коленом на кровать. Однако вопреки его ожиданиям Юля не нырнула в его объятия, а соскочила с кровати с другой стороны. Демьян нахмурился.
— Куда ты? Иди сюда.
— Демьян, ты меня пугаешь...
— Не нужно бояться. Это все пустое. Иди ко мне...
Он действительно ждал, что она послушается и подойдет к нему, но вместо этого его глупый котенок внезапно бросился вон из спальни. Демьян недовольно качнул головой. Не дело это, когда котенок не слушается и убегает. Он может потеряться, с ним может случиться что-нибудь нехорошее. Котенка нужно догнать.
И он пошел следом.
Юля нашлась на кухне. Металась там под разноцветное перемигивание гирлянды. Красный, синий, зеленый, желтый… Увидев его, забилась в уголок между стеной и холодильником, напоследок прихватив с плиты пустую сковородку. Демьян умилился. Ведь могла взять нож…
— Юляш, — позвал он и засмеялся. — Ну что ты? Разве я могу тебя обидеть? Я никогда… Я хочу только поговорить… Объяснить…
Она снова всхлипнула и поджала губы.
— А давай я просто покажу тебе, так будет быстрее…
И правда быстрее. Почему он сразу об этом не подумал?.. Мысли в голове путались. Когда-то он боялся, что она не поверит ему, сочтет сумасшедшим, но ведь он мог предоставить ей неоспоримые доказательства. А так и объяснять ничего не придется. И вообще, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать…
Что это его сегодня потянуло на пословицы?
Он приблизился очень медленно, глядя ей в глаза, а она вжималась в стену, но так и не замахнулась.
— Отдай мне, — попросил он и забрал из ее рук сковороду. — Молодец… Давай, иди сюда.
Ее колотило, она побелела. Но будучи пьяным, движимый одной единственной целью: показать ей свой мир и узнать, что все это время он ошибался, и она готова принять его таким, он это проигнорировал. Какая разница, если через минуту все уже будет правильно. Она безвольно подчинилась, когда он взял ее за руку и потянул, развернул спиной к себе и прижал, удерживая под грудью.
— Смотри…
Чары морока легко даются тем, у кого все хорошо с воображением. Демьян на воображение никогда не жаловался. А разум, затуманенный коньяком, решил подбросить подробностей. Вокруг них вырос лес. Столетние ели с черными стволами и изогнутыми ветвями. Под ногами больше не было пола — теперь там чавкала сырая земля. А с потолка не светила лампочка. Вообще больше не было никакого потолка. Только темное небо, и тьма вокруг, и запах сырости и тлена, и общее ощущение: беги, пока еще можешь.
— Что это? — сипло прошептала Юля, вжимаясь спиной ему в грудь.
Он должен был понять, что это она от ужаса, но вместо этого списал ее реакцию на доверие. Правильно, пусть держится поближе к нему. С ним безопасно.
— Навь, — ответил Демьян, сам обозревая морок так, будто увидел все это в первый раз. Наверное, потому что сейчас Юля была совсем близко и ему казалось, что он смотрит ее глазами. — Не бойся, — попросил он, обнял крепче уже обеими руками, поцеловал в волосы и потерся о них щекой. — Это все далеко, не здесь. И я смогу защитить тебя от этого.
Из-за ближайшей ели неожиданно вышла мавка. Красивая, с белой кожей. Свою наготу она прикрывала лишь черными волосами до колен. Юля заметила ее и замерла. Демьян поморщился, пытаясь усмирить собственную фантазию, испарить то, что явно уже было лишним, но не вышло. И созданная им картинка внезапно стала плотнее. Мавка улыбнулась пухлыми алыми губами, а потом широко распахнула рот, обнажая острые зубы, и кинулась на них. Юля завизжала, забилась в его руках. И ее страх отрезвил его. Демьян заставил силы слушаться и развеял морок.