Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 2)
— Но ты ведь никогда ни с кем нормально не встречался… Как ты можешь знать…
— Я знаю, что такое любовь. Я люблю тебя и Агату. Родителей люблю. И мне хватает. А знаешь, о чем я сейчас подумал? Мне нужно заранее придумать казнь на случай, если кто решит тебя обидеть. А то меня же разорвет от невозможности быстро выбрать один вариант. А вдруг я выберу, а потом пойму, что это было слишком просто? А исправить уже никак… Нет-нет! Тут надо либо действовать, будучи в холодном уме, либо иметь заранее подготовленный план… Да ладно тебе, не смотри так на меня. Это я снова шучу. Лучше все-таки скажи мне, кто он? Обещаю, что загляну ему в мозги очень аккуратно, по все правилам…
— По правилам? — встрепенулась Злата, для которой разговор немедленно обрел новое значение. — Папа что, учит тебя ментальным наукам?
— Говорит, что я дорос до систематизированных знаний, — поморщился Демьян.
— А меня отказался учить! — обиженно поделилась она. — Опять приходится собирать крупицы по книгам, и даже потренироваться не на ком. Кстати, как у тебя с щитами, давай я потренируюсь на тебе.
— И выжжешь мне мозги? Отец тебе спасибо за это точно не скажет, он потратил на меня слишком много времени.
— Я аккуратно.
— Так, стоп. Знаю я тебя… Ладно, в субботу приезжай ко мне, я кое-что тебе покажу. Но ты пообещаешь, что не станешь препарировать живых людей.
— А кого тогда…
— Злата! Просто дождись выходных. А теперь заканчивай шутить и расскажи мне про своего парня.
— Нет.
— Злата…
— Дём, — протянула Злата, а потом перебралась в его кресло, прижалась к его боку и обняла, успокаивая. — Поверь, у меня все под контролем. Никто меня не обидит. Пусть моего слова тебе будет достаточно, ладно? Вот потом приведу, и познакомитесь. И, пожалуйста, не говори пока папе.
— Ты вообще нормальная? — вздохнул Демьян, тоже обнимая ее. — Это же почти госизмена.
Она рассмеялась ему в плечо.
— Просто папа… Ну, ты же знаешь… Он захочет познакомиться с ним немедленно, и устроит ему допрос с пристрастием, еще в голову полезет…
— Он волнуется за тебя, и я его в этом поддерживаю. И если твой парень так хорош, как ты утверждаешь, то ничего страшного не случится. И если у вас все так серьезно, то почему сам не хочет с нами познакомиться?
Злата замялась, и эта заминка Демьяну ужасно не понравилась.
— Ну, он… он говорит, пока рано с родителями встречаться, — нерешительно поделилась она. — Но, наверное, он прав. Кто в нашем мире бежит к родителям после месяца встреч? Ты вот хоть до одних дошел?
— Нет, — честно ответил Демьян. — Только у меня и серьезных намерений ни разу не возникало. Злат, а ты с ним что, уже спишь?
Злата отпрянула и вспыхнула.
— Знаешь что? — громко прошептала она. — Вот поэтому я его сюда и не приведу. Знаю я вас с отцом. Предложите ему поиграть в бильярд, да как уединитесь с ним на чердаке…
— Ага, привяжем его там к столу и будем пытать.
— Пей свой кофе, пока не остыл.
— Злат, ну, не сердись.
— Да ну тебя.
— Я правда волнуюсь.
— Вы с папой постоянно за меня волнуетесь, и, как правило, напрасно.
— Злат, это не я должен тебе говорить, а мама, но пообещай, что ты не ляжешь к нему в постель, кучу раз хорошо не подумав до этого. Это я тебя как мужчина прошу.
Она посмотрела на него укоризненно, и ее взгляд напомнил ему взгляд мамы, когда та сердилась на них за очередную шалость. Копировать взгляд Кощея Злате отчего-то удавалось только лет до пяти, потом навык оказался утрачен и пока не восстановился.
— Просто так я ни к кому в постель точно не лягу, — наконец вздохнула она и снова опустилась в кресло.
— Но если он…
— То я вспомню о том, что я ведьма, и смогу за себя постоять, но давай не будем об этом, хорошо? И вообще, хватит читать мне нотации, лучше расскажи что-нибудь. Над чем работаешь?
— Да как обычно… Код пишу. Хотя заказ в этот раз интересный. Слушай…
А кофе снова остыл, и пришлось все же пить так. Подогревать его при Злате Демьян не решился.
Глава 1
Столкновение вышло сильным и абсолютно неожиданным. Яков как раз выходил из кабинета Василисы Петровны — местного специалиста по адаптации, — а девушка, по всей видимости, рвалась внутрь. Ее качнуло, он машинально придержал ее за спину, и вышло, будто обнял. Ожидал, что девушка отскочит и начнет возмущаться или смутится и отстранится тихо, но вместо этого она вскинула голову вверх, коснувшись носом его подбородка. Взметнулся вихрь медных волос, завитых в тугие кольца, и он впервые увидел ее лицо.
И подумал, что никогда не видел никого прекраснее и страшнее одновременно. Светлая идеальная кожа, почти симметричные черты, ярко зеленые глаза, острые скулы, слегка выступающий подбородок и алые губы. Словно в ягоде, а то и в крови перепачкалась. Наверное, эти губы его и напугали. А может быть ее красота в целом. Было в ней что-то холодное. Незнакомка тем временем внимательно оглядела его, к его удивлению не выказав никакого замешательства или отвращения при виде его шрамов, и, не попытавшись отстраниться, широко улыбнулась.
— Прости.
Сверкнули глаза, в них мелькнуло что-то, чего Яков не понял. Он поспешно убрал руку с ее спины и сам скорее сделал шаг назад.
Все это заняло буквально несколько секунд, а ему показалось, что куда больше времени. От произошедшего стало ужасно неловко. А девушка все еще лукаво улыбалась, будто смеялась над ним.
— Ты чего застыл? — недовольно прикрикнул сзади Клим, заставляя очнуться. — Давай, проходи!
— Я…
— О, извините, — всполошилась незнакомка и тоже сделала шаг назад, освобождая путь.
Яков наконец покинул дверной проем, его брат вывалился следом и тут же замер. Яша подавил тяжелый вздох. Начинается.
— Добрый день, — отмер Клим. — А вы сюда? А мы вам проход загораживаем. Как неучтиво с нашей стороны. Проходите, проходите…
Девушка рассмеялась. У нее был очень красивый смех. Яков окончательно смутился и испытал желание как можно быстрее оказаться в выделенной им комнате в общежитии. Тяжелая сума с вещами оттягивала плечо. И он уже начинал отчетливо ощущать покалывание между лопатками: верный признак того, что спина скоро снова будет мучительно болеть. Подумал, что нужно было все-таки взять ту мазь, что пытался вручить ему с собой дядька. Но пришлось выбирать: либо она, либо вещь, которую очень не хотелось оставлять. И он убедил себя, что она ему не понадобится, а если и понадобится, то самому себе спину мазать несподручно. Но вот сейчас это решение уже не казалось столь здравым. Придумал бы что-нибудь. На худой конец потерпел бы насмешки Клима…
Кстати, о брате.
— А мы только приехали, — между тем разливался соловьем он. — А вы здесь работаете?
Девушка смотрела на него, улыбаясь, и молчала.
— Что такое? — раздался позади них голос Василисы Петровны. — О, здравствуй, Злата. А мне еще полчаса.
Злата.
Яков решил, что это имя ей подходит.
— Привет, — ответила она. — Я подожду.
— Послушай, а ты не могла бы мне помочь? — задумчиво произнесла Василиса Петровна. — Знакомься, это внуки Насти — Клим и Яков. Они только что прибыли, будут здесь жить. Может быть ты проводишь их до общежития? А я как раз быстро разберусь с оставшимися делами.
— Конечно, мам, не волнуйся, — легко согласилась Злата, а Яков распахнул глаза шире. Бабушка говорила, что Василиса Петровна — жена самого Кощея. А значит, это его дочь. Царевна Нави. Выходит, не зря ему почудилось в ней что-то хищное.
— Ну что, господа Соколовы, — между тем повернулась к ним Злата. — Идемте, узрите свой новый дом.
И она повела их по коридору к выходу. На ней был белый сарафан с юбкой по колено, и Яков осознал, что впервые видит столько обнаженного женского тела: и руки открыты, и часть спины, и грудь так плотно обтянута тканью, и ноги вон… Рыжие кудри подпрыгивали в такт шагам, опускаясь ниже талии. Яков невольно перевел взгляд еще ниже… И заставил себя отвернуться: некрасиво это — так разглядывать. В этом мире вроде бы такая одежда не возбранялась, он об этом знал, но одно дело было знать с чьих-то слов, а другое — увидеть самому. Надо привыкать, наверное, а то как выйдет за ворота, а там все девушки так ходят. Он повернулся к брату, но тот даже не пытался скрыть жадного взгляда. Яков про себя выругался. Предполагалось, что они будут присматривать друг за другом. Но сейчас подумалось, что присматривать больше придется ему. Как будто бы у него есть на это время. И желание.
Они дошли до выхода из здания, и Яков сделал шаг вперед с таким чувством, будто снова шел через зеркало. В этот мир они с Климом вышли в кабинете Баюна, и снаружи еще не были. От Василисы Петровны и бабушки он знал, что Отделение находится в городе, и что оно огорожено высоким забором и сетью охранных заговоров, так что чужих на его территории не бывает. И все равно, кажется, ожидал увидеть нечто иное, чем увидел. Одни березы вокруг, за которыми этого самого забора даже не видно. И небо над головой. Словно в лесу оказался. Только вот воздух на запах и вкус какой-то странный…
Не придерживаясь за перила, как по мнению Якова то могло полагаться царской особе, Злата легко сбежала вниз по ступенькам, ведущим из здания, дошла до дорожки, убегающей куда-то между деревьев, и, повернувшись к ним лицом, пошла задом наперед.
— Ну, рассказывайте, чем планируете заниматься, — нетерпеливо попросила она. — Мне всегда интересно, кто зачем приходит в этот мир.