Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 4)
В дверь постучались.
— Можно! — поспешно крикнул Яков, подскочив с кровати, и в комнату ворвался Клим.
И Яков почувствовал, как успокаивается. Рядом с братом было привычно и ближе к дому.
— Так странно, — известил Клим, — теперь к тебе стучаться надо. Ну, как тебе тут? Здорово, правда? Пошли гулять. Поглядим, что тут к чему. Нет, ну ты только посмотри…
Яков тоже подошел к окну и выглянул наружу. По дорожке от здания общежития шла Злата, и среди зелени листьев ее волосы мелькали словно огонь.
— До чего красивая! — восхищенно пробормотал Клим. — Вот бы себе такую.
— Ты же ее совсем не знаешь, — нахмурился Яков: Злата ему понравилась и не хотелось, чтобы брат с ней играл. Клим, конечно, за известную черту никогда не заходил, но это в их деревне все знали, что коли и будешь с ним гулять, ждать сватов смысла нет, а Злата-то не знала. — Может, характер дурной. А может, еще что.
Клим усмехнулся.
— Исправим.
— Она дочь Кощея Бессмертного.
— А я хорошим зятем буду, не придерешься. А так прям как в сказке: пришел в другой мир и нашел себе царевну.
— И все же. Отец говорит…
— Отца здесь нет, — перебил Клим, — и нравы совсем другие. — И хлопнул его по плечу. — Привыкай, братишка. Ты в лучшем мире.
***
— Как тебе Клим и Яков? — спросила мама, когда они вечером пили чай в саду.
Солнце полыхало алым, готовясь уйти за горизонт, и понемногу становилось прохладно. Злата пожала плечами.
— А как они должны мне быть?
— Не знаю, просто спросила, — вздохнула Василиса. — Я подумала, может быть, ты покажешь им город? Разумеется, ты не обязана, если не хочешь…
Она не хотела. По ее мнению, единственным интересным в братьях были шрамы, покрывающие всю левую сторону лица Якова. Они были явно старыми, блеклыми, и все равно притягивали взгляд. Однако они ее не касались. И она уже обдумывала, как повежливее отказаться, но в этот момент в сад вышел отец. Он прошел в их сторону, и Злата невольно улыбнулась. Кощей поцеловал их обеих, без всяких вопросов и поучений накинул на плечи мамы шаль, а ей дал кофту, и присел в соседнее кресло.
— Мне нужно будет уйти на несколько дней в Навь, — сообщил он.
— Возьмешь с собой Демьяна? — спросила Злата.
Отец качнул головой.
— Нет, в этот раз пусть остается с вами, я позову, если понадобится. Мне нужно съездить на границу.
— Возьми с собой меня, — то ли предложила, то ли попросила Злата, — мне все равно нечем заняться.
Мама поджала губы, но промолчала, и Злата предпочла сделать вид, что не заметила этого.
— Замок всегда в твоем распоряжении, — пожал плечами Кощей, — как будто бы ты сама не можешь…
— Нет, возьми меня с собой на границу.
— Злата, мы уже обсуждали…
— Но папа, я же…
— Злата.
Она замолчала и отвернулась.
— Не сердись, — уже куда мягче попросил Кощей. — Не надо, дочка. Ну что тебе там делать? Отдохни, пока есть возможность, лето же на дворе. Ты совсем недавно сдала экзамены, неужели не хочется хоть немного расслабиться?
— Конные прогулки отлично расслабляют, — пробурчала Злата, но отец лишь рассмеялся.
— Вот и сходи на ипподром. Тебе там всегда рады.
Она кивнула. И правда нужно будет наведаться. Отец поднялся, отошел и вернулся с дровами, сложил их шалашом в выложенное кирпичом кострище, щелкнул пальцами, поджигая бересту, сунул ее в центр. Огонек разгорелся, лизнул поленья, а потом весьма прытко перебежал на них. Сумрак расступился перед пламенем. Стало теплее. Пока папа занимался костром, мама сходила в дом, принесла поднос с чайником и чашкой для отца и печенье.
— Что нового? — поинтересовался, откидываясь в кресле, Кощей. Отсвет от костра падал на его лицо, и оно показалось Злате усталым.
— Внуки Насти наконец прибыли к нам, — улыбнулась мама. — Поселились в общежитии. Злата вот помогла мне, проводила их. Кстати, как им их комнаты?
— Клима отвела тетя Лена, а Якову вроде все понравилось.
— А тебе они как? — спросил отец.
Злата перевела взгляд на огонь.
— Типичные жители Тридевятого, — пожала плечами она. — Посмотрим, насколько их хватит. Настроены решительно, но это все так поначалу.
— Если они хоть что-то взяли от Сокола и Настасьи, то надолго, — усмехнулся отец, за что получил укоризненный взгляд от мамы.
Злата улыбнулась.
— Мама будет информировать нас об их успехах. Правда, мама?
— Ты прекрасно можешь посмотреть на их успехи сама, если решишь прогуляться с ними завтра по городу.
— Конечно, иди, — кивнул отец. — Ты совсем перестала с кем-то куда-то ходить…
— Мы с Демьяном…
— Демьян не в счет. Раньше ты хоть иногда отпрашивалась куда-нибудь с друзьями, а сейчас что? Опять же про Демьяна, вот кто не растратил свои студенческие годы зря. И, повторюсь, сейчас лето, в следующем году тебя ждет практика. Отдыхай, пока есть возможность.
— Так возьми меня с собой…
— Я уже сказал: нет, — твердо отказал отец, а потом снова извинительно улыбнулся ей. — Лучше выгуляй Соколовых. Заодно развлечешься, уверен, это будет забавно. Василиса, хватит прожигать меня взглядом.
Злата вздохнула.
— Хорошо, папа, как скажешь. Когда ты уходишь?
— Завтра на рассвете.
— Тогда удачи. А я, пожалуй, пойду к себе, что-то устала.
Она встала со своего места, поцеловала родителей по очереди и направилась в дом. Там поднялась к себе в комнату, но свет включать не стала, подошла к окну и выглянула наружу. Отец пододвинул свое кресло ближе к маминому, и теперь они сидели совсем рядом, соприкасаясь коленями и взявшись за руки. Злата задернула шторы поплотнее, взмахом руки зажгла свечи, которых в комнате было много.
Она действительно чувствовала себя уставшей, и вовсе не из-за того, что за окном был вечер, но это было не в новинку.
У стены стояло зеркало в полный рост. Злата коснулась стеклянной глади пальцами, та пошла рябью.
«Замок всегда в твоем распоряжении», — сказал отец. И это была правда. Ее покои всегда были подготовлены, и она могла шагнуть в них в любой момент. Ходить зеркальными путями она научилась еще в десять лет. Ей хватало сил и у нее был самый лучший учитель. В пятнадцать отец наконец разрешил ей начать делать это самостоятельно. Но Злате было мало замка. Ее манил мир за его пределами. Когда она была маленькой, они с Демьяном не раз пробирались по мосту к лесу, и её переполняло ощущение: Навь радуется ей, склоняется перед ней. Демьян говорил, что все дело в крови, но порой Злате начинало казаться, что отец не чувствует по отношению к их миру того же, что чувствовала она. Наверное, надо было спросить. Но она так и не решилась, ведь если бы его ответ был «нет», то вышло бы…
А разве имела она право претендовать на то, что принадлежало ее отцу? На то, что он хотел разделить с Демьяном, а не с ней.
Злата отошла от зеркала, и огоньки свечей колыхнулись от ее движения.
Легла на кровать.
Братья Соколовы. Немногим старше ее. Мама сказала, что Климу двадцать три, а Якову двадцать два. Но у обоих горели глаза, и рядом с ними она почувствовала себя старухой. Не самое приятное ощущение.
Рядом с кроватью на тумбочке тоже стояла свеча. Злата повернулась на бок и провела ладонью через пламя. То ласково поцеловало кожу, не опалив. Злата усмехнулась. Порой по вечерам ей начинало казаться, что так же с жизнью вокруг: она лишь касалась ее, но не оставляла никаких следов. Не могла пробиться к ней. Но все это, конечно, было глупостью. Минет ночь, настанет утро, и все снова будет как нужно.