Алёна Данилова – Сквозь время я пойму себя (страница 10)

— Да, — кивнула Эмиллия, стараясь аккуратно перелезть через бортик и не находиться долго в воде.

— Купаться любите? — не отводя взора, поинтересовался Данц, думая, стоит ли предупредить девушку о том, что одежда просвечивает и сейчас она во всей красе перед ним.

— Нет, — скривилась Эмиллия и заметила движение позади грифона, Сонорх нашёл её слишком быстро. По лицу понятно — придушит, не сходя с места. А смотрит-то как, словно раздел раз двести. Смутная догадка озарила элементалия и её визг, разнёсся по всему парку. Эмиллия прикрылась руками, как смогла. Лицо пылало, она не знала, куда себя деть после такого стыда и позора. Что не день — то неприятность в чужом для неё мире.

Сонорх Фейл готов был убить, но не Эмиллию, а товарища и друга Данца Льинова, за то, как тот пожирал его занозу. Но друзьями не разбрасываются, и у расы тайплейсов друг — это редкость, потому что многие жаждут власти и выгоды, не всякий готов быть честным.

Лишь накрыв Эмиллию бирюзовым академическим плащом, которые носят деканы, Сонорх успокоился, ещё повезло, что все были на занятиях в северной части академии, а по улице никто не бродил. Иначе не миновать потом разборок или издевательств. Многим без разницы кто ты, декан или ученик. Поэтому тайплесы следят за порядком. Уже студентами они патрулируют местность по поручению главы деканата и наблюдают за виновниками. Чем больше ответственности, тем больше их тяжёлый груз, из-за чего приходится носить с собой встроенные кристаллы связи в украшениях либо под кожей.

— Хм, — ухмыльнулся Данц, замечая изменения в Сонорхе. Раньше он девушек не оберегал, а тут на тебе! И помогает. Интерес грифона возрастал, как и у любого из их расы. Любопытство, конечно, пройдёт, осталось подождать год, и можно ни о чём не волноваться, а сейчас или позже вытрясти всё из друга, иначе сна не видеть, не выспавшийся грифон экспериментального факультета — никому не нужен, становится опаснее своих студентов в разы.

Догадавшись, о чём думает Данц, Сонорх тяжко вздохнул. В этот момент Эмиллия плотнее куталась в спасительную ткань, которая не только прикрывала, но ещё и согревала, а пахла так, что кругом голова шла, и хотелось потереться щекой. Дурман, да и только.

— Эмиллия, — услышала элементалий голос Сонорха. — С вами всё хорошо?

— Да, — мурлыкнула Эмиллия, которой хотелось уже танцевать. — Фонтан такой тёпленький был. Ик.

Оба мужчины метнулись к воде и поняли в чём дело. Кажется, кому-то сегодня влетит по первое число!

— Да чтоб этих студентов! — выругался Данц, поняв, почему его факультет был так активен эти дни на химических занятиях. — Создать это! Дурман-трава, чтоб её! И как проворонили только?

— Действительно, как? — сжимая кулаки, прошипел Сонорх, его факультет ждала взбучка, слишком тихо стало и докладов мало, а здесь если бы не Эмиллия, то так бы и не узнали о шалости малолеток, пока кто-нибудь из них не спалился бы.

Эмиллия чувствовала головокружение. Сонорх Фейл стал казаться таким красивым, что сама желала поцеловать его. Лишь шагать сложно, земля всё время норовила ускользнуть, и походкой вразвалочку элементалий пыталась выполнить задуманное. Оставалось совсем чуть-чуть, но организм не выдержал. Столкновение с травой было бы неизбежно, если бы не тайплейс, вовремя поймавший девушку.

— Спасибо, — еле шевеля языком, выдала Эмиллия, глядя в синие глаза Сонорха. — У вас такой гладко выбритый подбородок, почти короткая стрижка, идеальный прямой нос и манящие губы — всё привлекает внимание. Ну и что, что верхняя губа пухлая, чётко очёрченная, а нижняя, напротив, чуть меньше. Ну и что, что смотрите свысока, как на младенца — главное, рядом.

— Я их точно выпорю, — поднимая на руки Эмиллию, пообещал Сонорх Фейл. Не каждый день приходится слушать такие комплименты, интересно, когда заноза придёт в себя, то поймёт, что думала слишком громко, или же обо всём забудет. А если нет, то что тогда? Такое наказание лучше того, которое Сонорх хотел сделать. Намного лучше. Даже если она не виновата, то стоило быть внимательной при Белке.

— Ты только слишком не горячись, — попросил Данц, зная характер Сонорха. Тот реально может исполнить угрозу, и никто ему слова не скажет, а император ещё грамоту вручит за честное выполнение работы. — Они тут щиты поставили, явно хотели убрать месиво, но не успели.

— Головой нужно было раньше думать, а не потом, — произнёс Сонорх, открывая дверь, но в конце добавил. — Я подумаю, но с тебя, как обычно.

— Сочтёмся, — кивнул Данц Льинов облегченно, переводя дыхание: раз так сказал, значит, буря миновала. По крайней мере, частично.

Пробуждение Эмиллии оказалось несладким. Во рту словно пустыня, перед глазами — туман. Спать не хотелось, а шевелиться — тем более. Простонав, она схватилась за голову, пытаясь вспомнить, что произошло, но чем больше начинала об этом думать, тем хуже себя чувствовала.

— Очнулась? — услышала Эмиллия в кромешной темноте Сонорха. — Пить хочешь?

— Да, — осипшим голосом проблеяла Эмиллия, стараясь привыкнуть к темноте и что-либо разглядеть.

Кровать продавилась. Эмиллия села на неё и, нащупав прохладный стакан, залпом осушила его, глотая холодную живительную влагу. Наслаждалась тем, как холодок проходит по телу, а жажда угасает, сходя на нет.

— Как ты? — поинтересовался Сонорх, забирая стакан у Эмиллии и улыбнулся, вспомнив, как она во сне цитировала изученное в документах.

— Плохо, — ответила Эмиллия, плюхаясь обратно. Шёлковая постель — блаженное наслаждение, о котором приходилось в прошлом лишь мечтать, потому что весь шёлк забрала мачеха, сказав, что служке он не обязателен.

— Тебе осталось отдохнуть часа два, — как бы ненароком обронил Сонорх Фейл, краем глаза наблюдая за углом, где торчал виляющий хвост Белки, виверна обиделась и ушла на лежанку сразу, как вернулась после купания. И до сих пор Белка не выходила из своего укрытия. Даже не обратила внимания, что на кровати спит «гадость», хотя по поведению виверны, можно было понять, что Эмиллию она за такое точно простит, как и хозяина.

— В семь тебя ждут на кухне, — продолжил Сонорх. — До семи часов нам с тобой нужно позаниматься магией, если проспишь — пеняй на себя. В восемь часов бежишь на рабочее место завхоза, тебя проводят. А вечером, если хорошо выполнишь свои обязанности, сможешь почитать о бытовой магии.

— У-у-у, — провыла Эмиллия, натягивая одеяло на голову. Здесь не соскучишься.

Как же Эмиллия оказалась права на счёт несправедливости жизни. Она проснулась от того, что лучи солнца светили прямо в лицо и никак не хотели прекращать это безобразие. Рядом храпел кто-то большой. Разлепив глаза и прищурившись, элементалий увидела рядом лежащую Белку. Та спала, видя десятые сны. Часы неожиданно начали бить, оповещая, что вот-вот наступит восемь часов утра. Именно это взбодрило Эмиллию как нельзя лучше, и она вскочила, тревожа виверну.

— О, нет! Я опаздываю! — оглядевшись, Эмиллия попыталась найти уборную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Та нашлась не сразу, потому что выглядела совершенно по-другому. Ванна в полу в виде бассейна, и туалет были перегорожены тонкой непрозрачной стеной. Элементалий впервые видела такое сиденье, но хочешь не хочешь, а пришлось садиться.

— Почему у нас такое не создали? — прошептала Эмиллия, поняв одно: во-первых, удобно, а во-вторых, на этом могли бы прилично в её время заработать, не то, что дырки в поле или кувшины, в которые приходилось им ходить.

А ванная — отдельная тема, но сейчас не до неё, и, разобравшись с краном, где находились круглые ручки, Эмиллия умылась, пригладила, как могла, волосы и расстроено посмотрела на наряд, который не снимала уже сутки, если не больше. Вся мятая как в переносном, так и в прямом смысле слова.

— Беляшик, — услышала Эмиллия в спальне голос Данца Льинова. — Ты куда дела элементалия? Ха-ха-ха, а ну хватит, вот бездельница. Дай хоть одежду оставлю для дамы и вернусь через минут двадцать, тогда и поиграем.

Эмиллия усмехнулась. Как только мужчина умудрился придумать такую кличку виверне? Только грифон помнил ту историю рассказанную Сонорхом, и Белка принимала его за своего, лишь поэтому позволяла называть себя так.

Осторожно выглянув, Эмиллия заметила аккуратно сложенную на кровать одежду. Белки в комнате не оказалось, она успела выйти с Данцом, чтобы не смущать девушку.

Эмиллия неуверенно притронулась к тому, что ей оставили. Синяя рубашка с маленькими золотистыми пуговками в виде цветка италмаса. Вместо юбки лежали чёрные зауженные брюки, которые облепили ноги Эмиллии, как вторая кожа, выделяя все прелести молодого тела. Благо рубашка с приталенным ремешком, который лежал отдельно, спускалась ниже попы. На полу обнаружились лакированные балетки с плоской подошвой, в которых, в отличие от туфель, ходить оказалось удобно. В их времени не носили носки, только чулки с подвязками, поэтому белым мешочкам элементалий не смогла найти применение и оставила те лежать на месте.

От стука в дверь Эмиллия вздрогнула, но, взяв себя в руки, сказала:

— Войдите.

Первой проскочила Белка, за ней шёл Данц, но зелень с его волос исчезла.

— Ваши волосы, — пролепетала Эмиллия удивлённо.

— Студенты вчера перестарались, — подмигнул Данц Льинов. — Как вижу, вы готовы?