Алёна Чащина – Озеро встречает реку (страница 2)
Наконец Ника открыла глаза и надтреснувшим голосом произнесла:
– Он пропал. Исчез. Мой брат, Рома. Ты, конечно же, помнишь его. И никто его больше не ищет. Никому нет дела.
– Пропал? Когда?
– В сентябре. Сначала его искала полиция, и весь город стоял на ушах. Но с каждой неделей надежды оставалось всё меньше. Спустя месяц полиция почти перестала его искать. Мама уже даже не говорит о нём. Только я продолжаю искать. Вот, приехала на встречу с этим Ворониным, до него были ещё пара журналистов и частных детективов. Завтра с утра я возвращаюсь ни с чем. Такое чувство, что вселенная заставляет меня сдаться.
– Ника, какой ужас… Как ты держишься? Мне очень тяжело это слышать. Рома, наш Рома! Я могу как-то тебе помочь?
Ника с заплаканным лицом повернулась на резкий звук хлопнувшей двери бара. Входили ночные сотрудники, весело посмеиваясь и громко обсуждая что-то. Атмосфера стала абсурдно неподходящей для продолжения разговора. Шмыгнув носом и бросив: «Сейчас вернусь», – девушка направилась в сторону уборной. Тамаре пришлось совладать с нахлынувшими чувствами и закончить свой рабочий день.
Ещё один кирпич в стене
«Так, надо привести мысли в порядок», – думала Тамара, шагая по кромке лужи и аккуратно огибая её в своих высоких шнурованных сапогах. Она поглубже засунула руки в карманы шерстяного пальто и нащупала скомканную бумажку. Ужасно неуютно чувствуешь себя в мире, где пропадают дети. Смена в баре закончилась примерно полчаса назад, но с вечерним барменом им пришлось принимать поставку ликёров и ругаться с грузовой компанией из-за неправильных документов. Ника не стала её ждать. Вернувшись в зал и увидев пустое место за стойкой, Тамара просто потеряла дар речи. Неужели эта встреча ей привиделась?
– А девушка, что сидела за стойкой… – заторможено начала она, обращаясь к ночной официантке. Александра, как обычно, убежала ровно в 21:00, не теряя ни минуты.
– Не оставила тебе ни копейки, рассчиталась картой.
– А в папке с чеком не было визитки или чего-то такого?
– Посмотри сама.
Девушка неохотно протянула ей папку из стопки. У неё были длинные ногти, покрытые ярким лаком со стразами, и Тамара невольно отметила, что нужно обратить внимание менеджера на это строжайшее нарушение.
В папке лежала всего одна бумажка с суммой, датой и названием вина: Cantine San Giorgio, Zinfandel – напечатанными безразличным ко всему на свете кассовым принтером. Тамара не смогла сдержать досаду и смяла чек. Однако в смятом виде на его обратной стороне она увидела текст, написанный аккуратным женственным почерком чёрной гелевой ручкой:
«Дорогая, я вижу, что у тебя работа в разгаре, и я, вся в слезах, сейчас здесь, мягко говоря, не к месту. Но даже такой короткий миг общения с тобой помог мне немного успокоиться. Наша связь всё ещё сильна.
Завтра в 7 утра я уезжаю домой, меня заждалась мама. Жалко, что я приезжаю одна, без помощи и надежды. Поехали со мной?
Может быть, ты свежим взглядом найдёшь какие-то новые зацепки? Ты, наверное, можешь взять пару выходных? В общем, завтра с шести до семи утра я буду завтракать в «Четырёх комнатах» на Дыбенко, это недалеко от нужного шоссе. Приезжай. Даже если просто попрощаться.
Целую, Ника».
И это всё. Ни номера телефона, ничего. Тамара лихорадочно пыталась понять, какие чувства вызывает в её душе эта Никина затея. Это, конечно, было похоже на неё. Приехать, закружить всё вокруг ураганом, притянуть вселенную к себе и распоряжаться ею как захочется. Тут она оборвала себя, вспомнив причину приезда бывшей подруги, и со стыдом вздохнула. Рома пропал! Сколько ему сейчас? Должно быть, семнадцать или около того. Это на самом деле очень серьёзная причина вернуться. Ей бы больше всего на свете хотелось оказать любую посильную помощь. Но ехать домой? Вместе с Никой, с которой она не общалась последние пять лет? Конечно, про связь она написала не просто так. У них она действительно была. И очень сильная. Они друг для друга были первым всем. Первая настоящая подруга. Первая бутылка пива. Первая песня Radiohead. Первые парни. Первые предательства. Но кто они сейчас? Незнакомки. Семь часов в машине с абсолютно незнакомой молодой женщиной, которая уж очень высокого о себе мнения, да ещё и разбитая горем? А после этого – Шлиссельбург, где её ждёт мама, с которой она также не общалась последние пять лет. И отец? С ним она, конечно, поддерживала связь, но мельком, скорее потому, что так надо, а не от большого желания.
Но ощущение, что она обязана приехать ради Ромы, перевешивало всё. Тот самый мальчик, который заставлял её выбирать любимый цвет, любимый вкус мороженого, любимого динозавра, любимое насекомое и любимый исторический период.
(У Тамары – зелёный, шоколадное, птеродактиль, стрекоза и Ренессанс. У Ромы – фиолетовый, мороженое с печеньем, стегозавр, богомол и Древняя Греция.)
Вспоминая это, она уже дошла до метро и окончательно уверилась в необходимости поездки. У неё есть талант. Она знает, как проводить расследования. Что нужно делать, когда кто-то пропал или убит. Если полиция не в силах найти его или то, что от него осталось (нужно быть рациональной), они с Никой смогут.
Вот и приходит солнце
Ника остановила свой выбор на картофельной вафле с сёмгой и яйцом-пашот. Естественно, в шесть утра она ещё не была в кафе, а пришла получасом позже. Она стала первой посетительницей – в зале не было ни души, кроме персонала. Ей принесли эспрессо, и она сразу же заказала второй. Придёт ли Тома? И если придёт, то, чтобы попрощаться или поехать с ней? Так странно видеть свою старую подругу спустя столько лет. Удивительно, но Тамара вообще не изменилась. Тот же стиль одежды – клетчатые рубашки и джинсы, та же причёска – удлинённое каре с чёлкой светло-каштанового цвета. Даже часы на руке, кажется, те же самые! Ника вчера обратила внимание на синий кожаный браслет часов, который впервые появился у подруги лет в двенадцать, на день рождения или какой-то другой праздник. Нормально ли это – всю жизнь выглядеть как семнадцатилетний подросток? Уж Ника бы точно помогла ей с персональным стилем и новым образом. Лёгкие локоны, осенний макияж, пара шерстяных узких платьев, над которыми она работала… Работает… Хотя, если честно, она давно уже не могла доделать новую коллекцию, которую начала осенью. Сейчас уже ноябрь, прошло два месяца без брата. Непонятно, как с этим жить и как заниматься обыденными вещами. Весь мир вокруг окрашен болью и тоской, всё кричит только об одном – его нет рядом, ты должна его найти. Ты виновата перед ним.
Она завершила завтрак, допила кофе и рассчиталась. В 6:56 Ника была готова ехать в одиночестве, но всё ещё сохраняла капельку надежды. Ровно в 7:00 она направилась к выходу, к своей припаркованной у кафе машине. К её величайшему удивлению, у единственного стоящего на парковке автомобиля ждала девушка в тёплой куртке, с рюкзаком, увешанным брелоками, и картонным стаканчиком кофе в руке.
– Привет! Ты давно тут? – Ника вздёрнула брови. Она не показывала этого явно, но была безумно рада видеть свою бывшую одноклассницу.
– Доброе утро. Две, максимум три минуты. Я знала заранее, что не успею на твой завтрак, так что взяла по пути кофе и сэндвич. Буду есть в машине. Кстати, красный мини-купер, серьёзно? Это именно то, что я представляю, когда думаю о словосочетании «машина Ники».
– Вот видишь, мы думаем одинаково. Поэтому я его и купила, – девушка бросила длинный изучающий взгляд на попутчицу, – А ты, я вижу, тоже верна себе. Выглядишь в точности как в школе.
Обе забрались в салон, и Тома, достав завернутый в фольгу сэндвич, убрала рюкзак на заднее сиденье.
– Солёные огурцы, тартар и говядина. Хочешь укусить? – она протянула привлекательный свёрток и помахала им в воздухе, распространяя по машине аромат, от которого моментально выступала слюна.
– Нет, приятного аппетита. Я пока настрою навигатор. Думаю, первую остановку мы сделаем через пару часов, а всего их будет три, – своим классическим командирским тоном начала планировать Ника. – Я хочу приехать где-то после обеда, в три-четыре часа. И надо написать маме, сказать, что я еду не одна.
– Ты сомневалась, что я поеду? – игриво спросила Тома, пряча ухмылку в стакане с кофе. Так приятно осознавать, что Ника уже не ощущает над ней былой власти.
– Почти нет, но не хотелось ничего предпринимать, пока было это «почти». Ох, Тома, у меня очень хорошее предчувствие. Вдвоём мы можем сильно продвинуться.
Тома хмыкнула, жуя сэндвич. Ника ободряюще улыбнулась ей и завела машину.
– Кстати, у меня есть права, – сказала Тома, кивнув на свой фантастически неприглядный рюкзак. – Можем потом поменяться, если ты устанешь. Но за рулём я включу свою музыку!
– А с чего ты взяла, что у меня плохая музыка?
Ника ловко выехала на междугороднее шоссе и нажала на кнопку музыкального проигрывателя. Заиграли первые шуршащие ноты Portishead – Glory Box.
– Окей, окей, окей. Но свою всегда слушать веселее, даже если бы у нас были совершенно идентичные плейлисты. Так уж устроена жизнь, – примирительно подняла руки Тома.
Солнце, застенчиво выглянувшее в семь утра, через полчаса полностью скрылось за тучами, и его сменил накрапывающий дождь. Тома, убаюканная музыкой и гудением дороги, задремала. Ника взглянула на подругу, которая всё ещё была в куртке, и прибавила тепла в салоне. Смахнула крошки, оставленные Томой, и снова сосредоточила всё своё внимание на дороге.