Алёна Берндт – Путь домой (страница 10)

Люба не стала возражать, ей и самой хотелось лечь и не подводить доброго доктора, потому что, наверное, от волнения голова её немного закружилась, навалилась слабость. Ей и самой нужно поскорее выздороветь, у неё сын дома маленький, и… пока ещё муж, не очень надёжный!

Через пару дней к ним в палату заглянула санитарка Серафима Ильинична:

- Любаш, муж твой был, не стал дожидаться, сказал – занят. Велел передать тебе, что у них с Алёшей всё хорошо, он пока с сыном дома и ты не волнуйся. Привёз вот тебе пакет, и ещё из одежды что-то, я в гардероб унесла, на тебя оформила, к остальному.

В пакете Люба нашла два яблока, апельсин и пачку печенья. Ну, и это хорошо, потому что рацион больничной столовой был, мягко говоря, скудным, хотя и было видно, что повара стараются изо всех сил, чтобы не питались пациенты одним «супом из капусты с капустой». Но… не их вина, готовить надо из чего-то…

В ту ночь она почти не спала, думала, что же с мамой, и вообще, как ей самой дальше быть. Было страшно за сына, с кем его оставляет Сергей, когда ездит в город? А Люба подозревала, что это далеко не первый и не второй раз, когда Сергей в городе оказался, просто к ней у него нет желания каждый раз заглядывать, у него другие заботы… Слёзы сами потекли, и люба уткнулась в подушку, чтобы не разбудить соседку Шуру, чей богатырский храп сотрясал оконное стекло.

- Любашка, ты чего, плачешь, что ли? – Шура проснулась сама, - Чего стряслось?

- Да ничего, за сына страшно. Не нужны мы с сыном моему мужу, вот я теперь тут… хочу завтра идти к Светлане Константиновне, проситься на выписку. Дома долечусь, у меня сынок – совсем малыш.

- Не выпишут тебя в таком состоянии, можешь не ходить зря. Ну, расскажи, чего муженьку твоему не нравится? Да не стесняйся, я ведь… муж мой год назад к молодухе усвистал. Она молодая, тонкая-звонкая, а я, вот… Дочка у нас взрослая уже, в Красноярске живёт своя у неё жизнь. Ну вот, я и слетела с катушек, как муж ушёл. Пила месяца два, после кое-как очухалась, взяла себя в руки. Болячки полезли, как грибы, вот тем и занимаюсь, лечусь. А что ещё мне делать… думаю, скорее бы помереть что ли, это не жизнь. Никому не нужна…

- Ты что, Шура! Какое – помереть! – Люба вскочила с кровати, села рядом с Шурой и обняла за плечи, - У тебя дочка, внуки будут, ты дочке нужна! Вот мне мама очень нужна, и я по ней каждый день скучаю, пока здесь живу. Всё думаю, как она там… Была бы я рядом, или хотя бы недалеко жила, она бы с Алёшкой нянчилась, и вообще… вместе всем полегче было бы.

- А твой-то чего? Ты вон какая хорошенькая! Фигурка стройная, на личико милая, характер добрый! Чего не хватало? Или просто поссорились? Так помиритесь ещё, дело ваше молодое.

- Да нет… у него другая уже есть. Богатого папы дочка, мой муж у этого человека работает.

- Ах, вот оно что. Ну, тогда и не убивайся, туда ему и дорога! Пусть катится! Никого ещё эта дорожка до добра не доводила, когда одни денежки на уме. А твой – вовсе дурак. Сказку про Буратино помнишь? Вот так его и проведут, увидишь. Пообещают золотые горы, а на деле – всё будет этого папы дочке принадлежать, а мужик твой с голым задом останется. И поделом. А тебе… Ты, Любаша, себя побереги, и домой не рвись. С сыном муж твой справится, от этого ему никуда не деться, а вот тебе здоровье нужно. Ты ему и здоровая не нужна была, а уж больная тем более не нужна будешь. Самой тебе надо о себе думать, ты у сына одна! Крепись, Любашка, ты сыну своему и за мать, и за отца будешь, теперь всю жизнь.

Проговорили они почти до утра. В больничном коридоре чаще слышались осторожные шаги медперсонала, стационар оживал, а Люба только закрыла глаза. Всё верно Шура сказала, и ей не плакать нужно, а выздоравливать. И приниматься за дело, устраивать свою жизнь и жизнь своего сына, теперь уже без Сергея.

Больше месяца прошло с того дня, когда Любу в почти бессознательном состоянии привезли в районную больницу. До посёлка добираться было долго, почти четыре часа, и Люба торопливо одевалась в небольшом закутке возле приёмной, как раз для этих целей выделили небольшое помещение. Сергей привёз её куртку, шапку, нужную одежду, да вот только… ни гроша у Любы не было в карманах, хотя сама она помнила, что перед тем, как попасть в больницу, она ходила в аптеку и кошелёк с небольшой суммой оставила во внутреннем кармане куртки.

Теперь, обшарив все карманы, ничего не нашла. Может, кто-то из персонала, подумала Люба… страшно было думать, что это сделал муж, намеренно…

- Любаш, ну что, собралась? – в закуток заглянула Шура, она куталась в больничный халат, - А я проводить тебя пришла, не выдержала!

Шуре до выписки ещё долго было, ей недавно сделали операцию и теперь решали, нужна ли повторная. Люба поддерживала соседку, как могла, ведь дочка так ни разу и не приехала навестить маму в больнице, только звонила иногда на сестринский пост. И теперь Любе было жалко оставлять Шуру без поддержки… но дома у неё Алёшка, ей нужно домой!

- Ты чего? Расстроилась что ли, домой не хочешь? – пошутила Шура, глянув на потерянную Любу, - Чего стряслось? Муж не встретил, а ты ждала?

- Нет, не ждала. Кошелёк у меня в кармане был. Теперь вот нету. На билет денег нет…, - Люба села на старый скрипучий стул у стены, - Автобус бесплатно не повезёт!

- Ой, тоже, проблема! Жди меня здесь! – Шура исчезла, дверь за ней тихонько щёлкнула щеколдой.

Шура появилась через минут пять, она обняла Любу, крепко прижала к себе, и коротко вздохнула, сдерживая слёзы. Она не любила показывать слабость, Люба это уже знала, но ведь не каменная она, Шура, хоть и сильная…

- Вот, держи. Бери, чего ты! И не вздумай возражать, это вообще не для тебя! – Шура сунула в Любин карман несколько купюр, - Тут немного, и это для твоего Алёшки, чтобы он маму поскорее увидел! Всё, беги давай, а то я сейчас разревусь! А, вот ещё, я тебе свой адрес написала и телефон. Если что, не стесняйся, приходи!

Люба не сдерживала слёз, она-то не такая сильная, как Шура. Обнялись снова, крепко сжав друг друга, две женщины, оказавшиеся здесь случайно и вовсе неслучайно встретившиеся. Потом Люба бежала на автовокзал, единственный рейс, который ходил в их посёлок, должен уже скоро отправиться, так что ей бы не опоздать!

Глава 10.

В автобусе было холодно, Люба развернула шарф и закутала плечи, опасаясь снова простудиться, Светлана Константиновна предупреждала – нужно поберечься. Оконные стёкла затянуло инеем, и Люба то и дело прикладывала ладонь к стеклу, чтобы сделать проталинку и посмотреть, где они едут. Но мимо плыли заснеженные деревья, ничего не понятно, где-то едут, попробуй разбери.

Люба проголодалась, и подумала, Шура сейчас чай пьёт в палате, они всегда в это время чаёвничали, Шура каким-то образом «добывала» печенье – просила персонал, чтобы купили и давала на это деньги. Чаще всего их Серафима Ильинична выручала, но каждый раз строго спрашивала:

- Доктор разрешает печенье есть? Глядите у меня, узнаю, что обманули, самолично вам клизмы пропишу! Побегаете!

- Серафима Ильинична, милая, - Шура обнимала санитарочку, - Вот честное слово, доктор разрешила печенье к чаю! А Любе вообще полезно, она вон как исхудала на больничных харчах! А это плохо, ей поправиться надо немного, чтоб мясо на костях наросло.

Люба вздрогнула, она задремала, а автобус тряхнуло на кочке. Синие зимние сумерки заглядывали в проталинку на окне, её почти затянуло инеем. Народу в автобусе было немного, на задней площадке сидела стайка молодёжи, видимо, студенты. На передней, за водителем, трое женщин бурно обсуждали покупки и цены, вздыхая и качая головами. Через сиденье от Любы сидели двое мужчин, они видимо ехали с работы, и сейчас устало дремали, свесив головы на грудь.

- Скоро поворот уже, - сказала одна из женщин впереди, - Хорошо сегодня, не опоздали, вовремя приедем. Мне Настёнку из садика забирать сегодня, Маша уехала на смену. Вот времена настали, на работу за тридевять земель кататься люди вынуждены! И куда правительство смотрит!

- Нужны мы правительству тут, - вздохнула её соседка, - У них свои заботы, на нас всем плевать. В Сосновой завод закрыли, и народ говорит, что станки демонтируют и вывозят, наверное, за границу.

Женщины оглянулись и стали говорить тихо, Люба больше не слышала их разговор и стала думать про своё. Скоро автобус проехал по тряской дороге в сам посёлок, трактор здесь ходил редко и чистил как попало, потому и дорога превратилась в сплошные кочки.

Люба выскочила из автобуса первой, душа прыгала, сердце стучало в висках от волнения, что вот сейчас она добежит до дома и обнимет Алёшку! Ни о чём другом она сейчас думать не могла! Но всё же постаралась взять себя в руки и не бежать со всех ног – сейчас подморозило, и надышаться холодным воздухом ей не хотелось, надо себя беречь.

Люба шла по переулкам, заваленным снегом, было видно, что люди здесь только тем и спасаются, что сами чистят улицу лопатами, трактор сюда и не заглядывал. Многие окна в домах были темны и пусты… видимо, люди уезжали, кто куда мог. Любе стало страшно, она подходила к своему дому и облегчённо вздохнула – в окнах их половины горел свет! И что интересно – в соседней половине, где раньше жили Тамара с Санькой, тоже окна светились, и даже висели шторы. Видимо у них появились соседи, и это замечательно!