Алёна Берндт – Непутёвая (страница 9)
- Эй, хозяйка! Показывай, куда твоего порося сгружать! Принимай провиант!
- Здравствуйте, Фёдор Иванович, - поздоровалась Саша, - А вот в сени можно, сейчас холодно, не растает, а уж там я приберу сама все по местам.
- Ладно, - кивнул Фёдор и стал вытаскивать из багажника мешки с замороженными кусками мяса, - Вот тут голова, я отдельно сложил, тут печёнка, сердце.
- Спасибо вам большое, я сама бы и не справилась. Вы себе возьмите часть за хлопоты! – предложила Саша, как-то неловко было, ведь Николаевы докармливали поросёнка этого, и забили сами, мясо разделывали.
- Не надо, ты чего ещё придумала! – нахмурился Фёдор, - Мы своих забили, мяса хватит. А тебе самой надо, ты не придумай раздавать! И матери не давай, той всё одно не впрок, продаст всё за самогонку. Приходила к нам пару раз ругаться, что порося забрали, требовала отдать, да я её со двора прогнал. И ты гони, тебе самой есть надо нормально, вон, синяя вся ходишь. Если что нужно помочь, говори, мы с Любой подскажем, поможем…
- Фёдор Иванович…, - начала робко Саша, неловко было вот так сразу, с просьбой-то, да деваться некуда, - Скажите, к кому можно обратиться, чтоб на калитке засов сделали хороший? И чтоб снаружи не открыть, не как эта щеколда деревянная.
- А что такое? Обижает кто?
- Да мать наведывалась, кричала тут, и вообще… вчера кто-то под забором отирался. Может, конечно, к Макарихе шёл, а тут просто остановился, - Саша указала на следы под забором, - А всё равно мне одной страшно!
- Сам приду, сделаю. Сегодня после обеда приду, у меня есть железка, на петлю крепится, я тебе тут вот две скобы сделаю, будет запор, не откроешь. Забор у тебя крепкий, бабушка озаботилась, хорошо. Но, если вдруг что – ты к нам иди.
Саша благодарила Фёдора, а сама думала, вот вроде бы родня, и он-то к ней с пониманием, а вот тётя Люба… та Сашку недолюбливает, и дальше порога никогда не пускает, какой резон за помощью-то ходить. Дочки две Николаевых, почти ровесницы Сашкины, а обе носы воротят при встрече, вот тебе и родня. Мать запрещает им с Сашкой водиться, потому что непутёвая она, Саша сама слышала, как тётка Люба про неё такое говорила.
Ну, вот хоть Фёдор Иванович в помощи не отказал, и мясо привёз, и засов сделает, спасибо ему! Сашка решила, что думать о том, как не хочет родня её знать – пустое! Проводив Николаева, она стала осматривать мешки, что куда применить, банки в чулане есть под тушёнку, крышки жестяные у бабушки запасены. А ещё… налепит Сашка себе пельменей, на праздник! Жалко, что бабушки нет… вместе бы сейчас и управлялись, а теперь вот что… одна тут Сашка осталась, хозяйничать.
Глава 9.
Как же быстро проходят эти новогодние праздники, думала Санька. Когда не нужно никуда бежать, можно вообще из дома не выходить, что они с Зоськой в основном и делали. Но дела, конечно, никуда не денешь, и потому – Саша по привычке вставала рано, ещё до света, как бабушка приучила. Всё казалось, что вот сейчас она войдёт, откинет шторку, которой была отгорожена маленькая Санькина комнатушка, и скажет строго:
- Ранняя пташка носок прочищает, а поздняя – глаза продирает! Не разлёживайся тут!
Но тишина стояла в доме, некому Сашку теперь гонять, а ей и самой не спится. Зоська с утра уже сбегала по делам, на крылечке показательно лежала пойманная ею в сарае мышь. Похвалив питомицу, Саша угостила мышеловку кусочком печёнки и принялась за работу – половину привезённого мяса она уже обиходила, как бабушка говаривала, но ещё осталось много, так что рассиживаться некогда.
Ближе к обеду Саша уже заканчивала лепить пельмени и собиралась вынести их на мороз, радуясь, что пельменей получилось много, на улице стужа за тридцать, так что всё отлично замёрзнет и домашние заготовки можно будет брать с собой в общежитие.
У калитки остановилась машина Фёдора Николаева, сам вышел из машины и в раздумьях разглядывал забор и калитку снаружи. Саша поспешила отпереть калитку, которую по старой схеме подпёрла граблями.
- Здравствуйте, Фёдор Иванович, - встретила она гостя, вытирая руки и кутаясь в бабушкин ватник, - Мороз сегодня, ух. Извините, что я вас на морозе тут работать заставляю…
- Да ладно, чего там, - буркнул Фёдор, он вообще был немногословным и никогда не улыбался, - Тут работы-то на пять минут. Иди в дом, застынешь. Я инструмент и всё, что нужно, с собой прихватил, если чего надо – позову.
Саша смотрела в окно, как Фёдор достал из машины ящик с инструментами, длинную, в ширину калитки железяку и две скобы. Тут она и поняла, какую конструкцию он собирается сделать ей, и обрадовалась! Такой засов снаружи просто так не скинуть, поддев палочкой, как она сама раньше делала, входя в бабушкин двор и поддевая деревянную вертушку… Ну, вот такие дела, раньше бабушке не от кого было запираться, а вот теперь Сашке есть от кого. Страшно одной в дому, с кошкой. Кому сказать – стыдно, что больше всего она родной матери и отчима опасается. Ну а тут – только вспомни…
Фёдор уже приладил одну скобу на широкий крепкий столб, куда крепились петли калитки, и примерял, как она открываться будет, если снять засов, когда во двор вдруг влетела сама Тамара. Саша как раз ставила в печь кастрюлю, выбрав кости для наваристого бульона, и вздрогнув чуть не выпустила её из рук, заслышав во дворе знакомые крики.
- Ты чего тут хозяйничаешь?! Кто тебя сюда пустил? – орала Тамара, уперев руки в бока, - Сашка! Паразитка! Это ты тут чего удумала?! Мать родную на двор не пускать? Так я на тебя найду управу! Этот дом не твой! Мой дом, моей матери и отца, а ты, приблуда, чего тут строишь! Ты, Федька, убирай давай, чего наколотил, а не то я сейчас же к участковому пойду!
Испуганная Саша выскочила на крыльцо в чём была, в тонкой кофте и штанах, только ноги в валенки сунула. Побелев, она со страхом думала, что вот сейчас Фёдор Иванович рассердится, соберёт свои инструменты и уедет, плюнув на всё. Он не обязан выслушивать оскорбления от Сашиной матери…
- А, вот ты где! – Тамара сузила глаза, увидев на крыльце перепуганную Сашу, - Тварь малолетняя, думаешь тебе это с рук сойдёт? Хочешь знать, у Семёна сестра – юристка! Мы к ней обратились, чтобы она помогла нам тебя отсюда выгнать, заграбастала дом, и думаешь, это выгорит у тебя?! - тут Тамара разразилась такими эпитетами в адрес родной дочери, что та отшатнулась.
- Мама, перестань! – Саша попыталась достучаться до матери, - Бабушка дом свой мне оставила, куда ты меня хочешь выгнать, на улицу? Ведь вам есть где жить, квартира у вас… А я куда должна деться?
- Ишь как заговорила! – Тамара орала всё громче, - А ты на дом-то заработала? Мала ещё, дом ей оставили! Старуха не в себе была всю жизнь, стерва старая, хорошо, что сдохла! Не бывать тому, чтоб дом тебе остался! Отсужу и продам! А ты…
Тут Тамара не смогла договорить, потому что Фёдор Иванович подошёл к ней, держа в одной руке молоток. Взяв невысокую щуплую Тамару за воротник порядком засаленной куртки, он её хорошенько тряхнул, от чего у той лязгнули зубы. Потом молча, не обращая внимания на испуганные причитания нетрезвой женщины: «Ай, убивают, люди добрые, что же твориться!», Фёдор выволок Тамару за калитку и швырнул в нагребённый по другую сторону улицы сугроб. А когда та попыталась встать, то широкой своей ладонью взял её за затылок и хорошенько ткнул лицом в рыхлый снег.
- Проспись пойди, а уж потом с людьми разговаривай! – бросил Фёдор, глядя, как перепуганная Тамара отплёвывается от снега, - Только сунь сюда рожу свою, не посмотрю, что ты Любе какая-то там родня! И тебе, и борову твоему такое устрою, попомнишь! Не у вас одних юристы знакомые имеются!
- Ой, да что же такое! – завыла Тамара, но сначала она поднялась на ноги и отбежала подальше от Фёдора, - Среди бела дня чуть молотком меня не убил! Видали? Катя, ты видала?!
Тамара приметила, что соседка, живущая через два дома, вышла со двора и смотрит, что же такое происходит на улице. И теперь искала поддержки, дескать, что делается – с родного двора посторонний мужик выгнал, да ещё как! С треском вышиб, так сказать, беззащитную женщину!
- Катя! Ты видала, что Федька Николаев творит?! – запричитала Тамара, подходя к Катерине, - Видать, решил мамочки моей дом к рукам своим загребущим прибрать! Ой, что делается, что делается… Они и поросёнка нашего заграбастали себе, как мама померла, так и забрали, нам ни куска мяса не досталось, а сейчас и вовсе… Ты видала?
- Ничего я такого не видала! – сердито отрезала Катерина, женщина лет сорока, хмуро глядевшая на Тамару, - А вот как ты дочери своей родной жизни не даешь, шастаешь тут пьяная, это я вижу! Посмотри на себя, на кого похожа стала, последнюю совесть пропила!
Лицо Тамары из страдальческого тут же превратилось в злобное, и без того заплывшие от постоянной пьянки глаза злобно сузились, она подошла поближе к Катерине и тихо сказала:
- Вот ты как, значит? Не видела ничего? И как он меня возил по снегу, мужик здоровенный, тоже не видала?! Ну гляди, как знаешь! Всё вертается людям обратно, вот и тебе такое ко мне отношение аукнется! Гляди, как бы без своего двора не остаться, раз мне помочь вернуть мой родной дом не хочешь!
- Ты говори, да не заговаривайся! – резко ответила Катерина, - Я напишу, куда надо, что ты мне такие слова говоришь! Не волнуйся, мне-то поверят, а вот тебе – это ещё вопрос! Участковый то наш знает, в кого ты превратилась! А ну, пошла отсюда! Угрожать она ещё мне тут будет! Сейчас собаку спущу!