Алёна Берндт – Непутёвая (страница 10)

Матерно ругаясь, Тамара заспешила прочь, отряхиваясь от снега. Она знала, что права Катерина, случись чего - участковый и слушать её, Тамару, не станет, только снова лекцию начнёт читать! Ничего… она, Тамара, что-нибудь да придумает, как этой гордячке Катьке отомстить! А заодно и доченьке своей, тварине этакой! Это ж надо – родную мать на двор не пустить….

Всё это произошло так быстро, когда Фёдор выпихнул мать со двора, что Саша и опомниться не успела. Так и стояла на крыльце, трясясь то ли от холода, то ли от страха, а скорее - от того и другого сразу.

- Ну, ты чего раздетая выскочила! – сердито буркнул вернувшийся во двор Фёдор, - Иди в дом быстро, посинела вся! Ушла мать твоя, уж и не слыхать, как орёт! Иди! Засов я сейчас доделаю, а после схожу к нашему участковому! Сколько можно такое терпеть, пусть хоть какие-то меры примут! Житья нет, развелось тут!

Саша на негнущихся ногах вернулась в дом и уселась на лавку у входа. Всю её трясло, она сжала руки, стараясь успокоиться. Нужно как-то Фёдора Ивановича про оплату спросить… не за «здрасьте» же он тут у неё во дворе возится! Не обидеть бы человека, да и сколько запросит? Нужно было раньше про это разговаривать! Вот же бестолочь она, конечно. Саша ругала себя, это немного привело её в чувство.

Расставив в холодных сенях поддоны с налепленными аккуратными пельменями, Саша накрыла их чистой тканью и пошла на двор. Фёдор уже приладил третью скобу и теперь заколачивал крепление большого засова, работа была почти окончена. Саша хотела было выйти, но тут увидела, что в калитке стоит тётя Люба, жена Фёдора Ивановича.

Тётю Любу Саша немного побаивалась, та относилась к Саньке строго, в доме не очень привечала, но и не обижала. Саша слышала от матери, когда-то давно, что между бабушкой Лидой и матерью тёти Любы когда-то случился конфликт, и теперь родня не очень-то «роднилась». Ну, Саша и не лезла ни к кому, понимала всё – не ко двору многим такая родня, как её мать, да и сама Саша.

Остановившись в сенях, Саша собиралась с духом, чтобы выйти на двор и поздороваться с родственницей, но тут услышала, как та укоряет мужа:

- Ты чего сюда пошёл-то? Тоже мне, решил благотворительностью заняться?! Так у тебя свои дочки есть, и на своём дворе дел полно! Сейчас ещё не хватало, Тамарка - алкашка отомстить задумает! А если подожгут нас, чего доброго, про это ты не подумал! И почему мне ничего не сказал, что сюда идёшь? Знал, что не пущу!

- Ты говори, да не заговаривайся! – тихо, но строго ответил жене Фёдор, - Я тебе не телок какой, чтоб меня пускать или не пускать! Вы все от девчонки носы воротите, я гляжу, возомнили о себе. А она тут одна, нешто ты не видишь? Ты сама мать, как у тебя душа не болит, на такое глядеть?

- А ты не приглядел ли себе её, всё помоложе меня, - холодно отстраняясь от мужа, сказала Люба, - Она, говорят, такая…

- Какая это – такая?! – голос Фёдора стал стальным, - Ребёнок она ещё, а ты… от тебя я такого не ждал, Люба! За поросёнка этого сколько от тебя упрёков выслушал, думал – уймёшься, сама всё поймёшь. Ан нет… У тебя сердце-то есть вообще?!

Он отвернулся и стал доделывать то, что начал. Только теперь его движения стали резкими, злыми, словно на том он и хотел выместить злость. Люба постояла возле мужа, было видно, что слова его её расстроили или как-то напугали… Потом она резко повернулась и пошла к дому.

Саша окончания этого разговора не услышала, она вернулась в дом, совершенно раздавленная. Вот оно как… и сделать ничего плохого людям не успела, а вот… Саша достала из ящика старого комода кошелёк и стала пересчитывать деньги. Сейчас отдаст столько, сколько скажут. Только бы хватило!

- Саша! – окликнула её с порога вошедшая тётка Люба, - Ну что, как ты тут… мясо всё переработала? Помочь не нужно?

- Не всё ещё, заканчиваю, - Саша очень старалась не заплакать прямо сейчас, никак нельзя сейчас-то, - Спасибо вам, тётя Люба, что поросёнка докормили и мне отдали. Может я вам должна за это, так вы скажите. Я могу мясом отдать, могу деньгами, сколько скажете.

Люба уловила в Сашином голосе сердитые нотки и внимательно на неё посмотрела… неужели слышала всё?

- Ничего ты не должна, мы тебе просто так помогли, - ответила Люба, - Но… ты знаешь, Саша, село у нас маленькое, сама понимаешь всякое болтают… Ты мужа моего больше не зови к себе помогать. Если что надо – мне говори, мы с ним вместе придём. И тебе лучше - разговоров разных меньше будет, и нам тоже так лучше. Договорились?

Саша кивнула, открыла было рот, чтобы ответить, но тут в дом вошёл сам Фёдор и позвал её принимать работу.

Саша накинула куртку и вышла во двор. Засов был сработан крепко, накидывался на три железные скобы поперёк всей калитки, не откроешь!

- Спасибо, Фёдор Иванович! – сказала она, - Сколько я вам за работу должна? У меня есть деньги, вы не беспокойтесь, я могу сколько надо отдать.

- Ты, хозяйка, не сердись, - ответил ей Фёдор уважительно, как взрослой, - Денег я с тебя не возьму, они мне и без надобности. А вот я в сарае у тебя видал рукавицы брезентовые, целая связка, видать покойная Лидия Петровна припасла. Коли дашь мне одну пару, приму с благодарностью – вещь добротная, нужная. И если на будущее нужно что будет сделать – не слушай никого, мне говори, я помогу, чем смогу. Поняла?

Саша отдала то, что мастер попросил, тем более что таких рукавиц бабушка и вправду припасла, в чулане ещё связка лежала, пар десять точно.

А проводив со двора Фёдора Ивановича с женой, Саша накинула на калитку новый засов, вернулась в дом и только теперь дала волю слезам. Чуткая Зоська залезла ей на колени и пыталась облизать лицо, а Сашка неудержимо плакала, прижимая к себе ласковую кошку… вот она хоть её, Сашку, любит.

Глава 10.

После того дня, когда приходил к Саше во двор Фёдор Николаев ставить на калитку засов, провела она бессонную ночь, всё никак успокоиться не могла. Всё так… никто ничего ей не должен в этой жизни, и никто ничего просто так не даст, за всё придётся платить. Да и за оплату не всякий осмелится прийти, чтобы после себе не нажить проблем от Сашкиной матери или отчима. Самой всё придётся делать, что возможно! Спасибо за науку, тетя Люба…

Ничего, думала Санька, ей ли жаловаться! Бабушка оставила ей дом, и хозяйство хорошее. Вон, мяса сколько она заготовила, им с Зоськой до весны хватит, а там огород Саша засадит, чтобы погреб снова к зиме полный был - картошка и морковь, свекла, всё, что нужно. Может, кроликов купит, чтоб мясо было. Санька вспомнила, как слышала разговор двух женщин, сидевших позади неё в пермяковском автобусе и разговаривающих про кроликов. Может и она осилит такое…

После новогодних каникул на учёбу уезжала совсем другая Саша. Собранная, осознавшая в полной мере, что нет у неё теперь никакой поддержки. Есть в этой жизни только она и Зоська, которая за домом присмотрит, в плане мышей. И всё.

Так как учёба давалась ей легко, она подошла к руководительнице своей группы и спросила, нельзя ли ей пропускать в пятницу два факультатива, чтобы не опаздывать на рейсовый до Пермяковки.

- Наталья Николаевна, понимаете, дом бабушкин на меня остался, оставаться в общежитии на выходные я не могу. А проездной только на рейсовый можно купить по студенческому, на «мягкий» скидка не действует, - объясняла Саша, - Я могу эти факультативы… заочно могу материал изучать и сдавать зачёт, если нужно.

- Я думаю, мне удастся договориться, - кивнула Наталья Николаевна, - Один из факультативов по моему предмету, и я тебя отпущу, конечно. Уверена, что ты и так отлично усвоишь материал. Ну, а с другим преподавателем я поговорю, как там у тебя дела идут. Мы все всё понимаем… сейчас время такое, сложное для всех. У меня вот второкурсник сегодня на парте заснул, а я… а я его и будить не стала – я знаю, что он в ночную смену подрабатывает.

В итоге Саше разрешили в пятницу уходить с факультативов, чему она очень обрадовалась. Сейчас начались январские морозы… как там Зоська будет без неё? А тут она уже в три часа дня дома окажется! Дальше Саша стала думать, что подработку в библиотеке придётся поменять на более денежную. Тут, конечно, удобно и спокойно, но на будущую зиму нужно будет покупать дрова, а это недёшево, так что придётся копить на это деньги. Ну и куртка… зимняя куртка тоже стала для неё насущной проблемой.

Но тут вопрос решился довольно интересным способом, хотя, наверное, не совсем законным что ли. Санька сидела за столом в читальном зале библиотеки, когда к ней неожиданно подошла её однокурсница Мила. Мила была из той самой молодёжи, которую чуть позже станут называть «золотой». Учиться она не очень любила, и в техникум пришла после первого курса института, откуда её отчислили даже не за неуспеваемость… Отец Милы владел каким-то бизнесом и мог купить Миле любые отметки по предметам, но для этого нужно было хотя бы иногда появляться на лекциях в институте, чего Мила делать категорически не хотела. Поэтому институт бросила, но по настоянию матери, которая считала, что у девушки хоть какая-то профессия должна иметься, согласилась «промучиться» пару лет в техникуме. И вот теперь Мила стояла перед Сашей и с плохо скрываемым презрением смотрела на скромно одетую девушку.