Алёна Берндт – Непутёвая (страница 8)

Саша уже возвращалась домой, с буханкой хлеба и банкой молока в подаренном Никитой красивом пакете. Тетя Люба дала ей еще кусок мяса, сказав, что завтра вернется с работы ее муж, который и брал на докорм поросенка после смерти бабушки, и привезет сам Саше всю тушу, разделанную и замороженную.

- Ты мяса наморозь, и тушенки сделай в банки, умеешь хоть? Бабушка-то учила тебя? - строго спрашивала тетя Люба, - Если не умеешь, так я научу.

Саша обрадовалась и уверила, что тушенку она делать умеет, всему научилась, отдала деньги за молоко и поспешила скорее домой, уж очень было холодно. Мясо будет очень кстати, бабушка тоже делала тушёнку и солёное мясо в банках. Но Саша решила, что сейчас сделает себе только тушёнку, её можно брать с собой в общежитие, её и готовить проще. Запас круп у неё дома был, овощи с огорода, капуста и огурцы в подполье. Проживёт! Значит, можно со следующей стипендии присмотреть на рынке новую куртку!

Она шла по узкой тропке слушая, как у кого-то в доме громко играет музыка, и думала, как завтра утром пойдет за ветками в бор, украсит их, и у них с Зоськой будет такой новый год, какого не было никогда. Впереди показалась одинокая фигура, которая шагала по тропке навстречу Саше, видать, тоже направляется в магазин. Подойдя поближе, Саша поняла - навстречу ей шел Семён.

Глава 8.

- А, это ты что ль! Приехала, значит, – прищурившись, сказал Семён, когда Саша отошла с тропки в сугроб, чтобы пропустить шедшего нетвёрдой походкой человека, - Ну чего испугалась? Не трону я тебя, не боись!

- Не испугалась я, - ответила Саша, хотя внутри всё тряслось, - Проходите скорее, холодно тут стоять! Не май месяц!

Семён стоял перед нею, нависая своей внушительной фигурой, судя по расстёгнутой фуфайке и сдвинутой на затылок шапке, ему было нисколько не холодно. Санька поняла, нужно уходить поскорее, кто знает, что от него ожидать, и стала отходить дальше в сугроб, чтобы выбраться на тропку.

- Да че ты, сказал же, не трону! На вот, на новый год тебе гостинчик что ли, - Семён пошарил в кармане и достал оттуда несколько замусоленных карамелек, - Ты зла не держи, бес тогда попутал меня, я ничего плохого не хотел тебе сделать! Жалко тебя, сиротку, никому ты не нужна, ни матери родной, ни бабке! Как тростиночка на бережку! Приголубить хотел, пожалеть, а ты уж придумала невесть чего!

Семён обиженно засопел, сунул свои карамельки обратно в карман и посмотрел на Сашку исподлобья. Девушка уже обошла его по глубокому снегу и оказалась на тропке, Семён обернулся к ней и зло плюнул себе под ноги:

- Ты, сучье отродье, поплачешь ещё! Как жить то станешь, ведь после учёбы придётся сюда вертаться, кому ты в городе нужна будешь? Тебе тут жить, имей ввиду!

- Только подойди ко мне, алкаш чёртов! – крикнула Санька, а сама ещё больше испугалась, - Я такое на тебя напишу, что и разбираться никто не станет, упекут подальше! Я в городе к юристу ходила, советовалась, мне всё рассказали, как надо с такими как ты разбираться!

- Ах ты! – взъерепенился Семён, но Санька не стала его слушать, а побежала поскорее по тропке к дому, сворачивая в узкие переулочки.

Снег завивался у неё под ногами, она понимала, что Семёну за ней просто не угнаться, но всё равно летела быстрее ветра. Запыхавшись, она влетела в свою калитку, заперла её на щеколду и снова прислонила грабли. Поставив пакет на крыльцо, она снова пошла в сарай, но осмотрев содержимое, не нашла ничего подходящего. Взяв лопату, подпёрла калитку ещё и ей, но сначала осторожно выглянула наружу. Радостно отметила, что улица пуста, мороз разогнал всех по домам, поближе к тёплым печкам.

«Ох, я и сама вся застыла, надо было не свою куртку надеть, а бабушкин ватник! – думала Саша, отпирая дверь замерзшими руками, пальцы едва шевелились, - Завтра если дядь Федя Николаев приедет, свинину привезёт, как тётя Люба сказала, спрошу его… может кто-то сделает тут мне засов покрепче, за оплату. Придётся выкроить на это, иначе страшно тут…»

Зоська встретила хозяйку довольно жмурясь и тут же повела чутким носом, учуяв мясо в пакете. Саша усмехнулась, ишь какая, и пообещала обязательно кусочек отрезать. Дома было тепло… Санька и сама готова была жмуриться от удовольствия, когда приложила покрасневшие на морозе ладони к горячему боку печки. Сегодня спать ляжет на лежанке, тут даже жарко, но зато всё её несчастное промёрзшее до костей тело прогреется, как эта каменная печка!

Вечер Саша и Зоська провели так, как по всей видимости нравилось обеим. Саша приготовила себе картошку с мясом, во время готовки щедро угостив питомицу, а после ужина они устроились на лежанке, застелив её одеялом. Санька включила телевизор, бабушка редко это делала, только новости смотрела и очень редко какое-нибудь старое кино. Сегодня там показывали разные фильмы на новогодние темы, очень интересные, особенно Саше понравился фильм про мальчика, который остался один дома под рождество… Зоська спала рядом, смешно дрыгая ногами, словно кого-то догоняет, и Саша гладила её по мягкому боку. Было уже поздно, свет в доме не горел, только экран тускло мерцал в углу на старой тумбочке.

Саша вспомнила про шоколадку, которую она купила себе на новый год, теперь ведь у неё есть подаренные Никитой конфеты, и ещё шоколад, так что эту она может съесть! Она поднялась и поставила на плитку маленький чайник, предвкушая, как напьётся сейчас чаю с шоколадом.

Чайник тихо заворчал, и она присела на стул у окна. На улице была уже ночь, но месяц был так светел, что видно было всё во дворе, синел и искрился снег, снежная шапка на двускатном козырьке над калиткой переливалась серебром, как же красиво…приятно смотреть в эту морозную ночь, сидя дома, в тепле…

И вдруг Саша вздрогнула - по улице кто-то шёл… Фигура была внушительной, но человек старался немного пригнуться что ли, а может быть просто сутулился. Может быть, кто-то к бабке Макарихе идёт за поллитрой, тут как раз через проулок близко, подумала Саша, выглядывая из-за занавески.

При таком ярком месяце всё было видно, как на ладони, а дом, стоявший на высоком каменном цоколе, позволял Саше видеть часть улицы несмотря на то, что забор вокруг дома был довольно высок. И сейчас она с надеждой смотрела, что поздний прохожий отправится дальше, миновав её дом…

Но тот, кто шёл по улице в такой поздний час, остановился как раз возле её забора и привалился к нему, по всей видимости пытаясь заглянуть во двор через щелочку. Саша покачала головой… вот когда она доучится и вернётся домой, будет жить здесь постоянно и работать, она заведёт себе собаку! Злую и кусачую, чтобы никого во двор не пускала, кроме самой Саши, и тогда не каждый осмелится заглянуть сюда ночью.

«Это Семён, больше некому, - думала Саша, глядя из-за шторки на посеребрённое светом месяца снежное покрывало, - Завтра схожу к матери и всё ей расскажу, что он тут трётся! Пусть устроит ему! Хотя… а что, если она его и послала? Чтобы посмотреть, как тут и что… она же говорила, что тут всё её наследство, а я всё себе заграбастала… а как тут не заграбастать, если ей что ни дай – она всё пропьёт! Вот бросила бы пить, и этого своего… жили бы тут вместе. Выйти что ли, шугануть? Участковым попугать?»

Но Саше стало до жути страшно, она поёжилась. Выходить на крыльцо, пусть даже калитка заперта и грабли там стоят, лопата ещё… Тот, кто стоял у забора, отлепился от него и зашагал дальше, как раз в тот проулок, к старухе Макарихе, промышлявшей самогоном. Значит, кто-то и в самом деле просто шёл мимо, и так, решил у забора передохнуть, но...

Но настроение пить чай у Саньки пропало, она задёрнула поплотнее занавески, потом вышла в сени и проверила дверь, та была крепко заперта на засов изнутри, снаружи не откроешь! Дверь в дом, оббитая потрескавшимся от времени дерматином, тоже запиралась на крепкую задвижку, так что… Саша была в безопасности, до окон-то не достать никому! Но всё же завтра она ещё и ставни закроет, со стороны бани и огорода, оставит открытыми только те окна, что во двор смотрят. Дуть будет меньше, в доме теплее. Вернувшись из холодных сеней, Санька запрыгнула на лежанку. Зоська приоткрыла один глаз, с укоризной глянув на хозяйку, дескать, чего тут бродишь, спать давно пора!

Саша усмехнулась и закуталась в одеяло, притянув к себе тёплую кошку. Привалившись спиной к горячему боку печи, она закрыла глаза, наслаждаясь теплом, и не заметила, как крепко заснула.

Утром она поднялась рано, привыкнув за столько лет, хотя можно было ещё поваляться. Подтопив ещё не остывшую печь, Саша пошла во двор, нужно было принести дров и сложить под шесток, чтоб сохли. Как же хорошо, что никуда не нужно торопиться… Убрав от калитки все свои «заградительные приспособления», она выглянула на улицу – возле забора снег был утоптан большими ногами, и она покачала головой.

Соседний дом давно пустовал, соседи перебрались в город поближе к цивилизации, что делали сейчас многие, потому что время настало странное – не поймёшь, чего и ожидать от будущего. Жаль, вот у них, у соседей, была раньше собака, злая и брехливая, мимо не пройдёшь, чтоб она тебя не облаяла, сейчас бы такое не помешало.

Санька прибиралась во дворе, когда к калитке подъехала машина Фёдора Николаева. Суровый мужчина, на лице которого никто никогда не видел и тени улыбки, прошёл в калитку и окликнул: