Аля Миронова – Приват для босса (страница 15)
Помощничек закрыл дверь в свои мерзкие покои и потащил меня дальше. Я брыкалась, упиралась, сопротивлялась, но он не отпускал. А когда я укусила паршивца, он по-хозяйски сделал подсечку и забросил меня через плечо.
— Куда ты меня тащишь, неандерталец? — дрыгала я ногами, безуспешно пытаясь вырваться. — Я в полицию заявление напишу!
— Ой ли! Это ты в мою комнату вломилась, на минуточку, стервозина.
Паника накрыла с головой, когда это чмо глистопободное зашло внутрь гостевой ванной.
— Твою мать! Нет! Нет! Нет! — вопила, продолжая брыкаться.
— Хрюкай, хрюкай, дохрюкалась! — злобно рыкнул Малышев, бодро переступая через бортик душевой кабинки.
— Урод гребанный! Только попробуй! Я… — осеклась на полуслове, потому что сверху, словно градины, посыпались ледяные капли воды, а хватка на моих ногах стала еще жестче. — Я тебя убью! Отпусти, ебанутое создание!
— А с ебанутых спросу нет! — довольно мелодично пропел упырь.
Я кусалась, царапалась, кричала, но все оказалось бесполезным. Лишь когда мое тело онемело от холода, мелкий ублюдок опустил меня на ноги.
Вода стала чуть теплее. Захотелось плакать после такого унижения. Но я не могла доставить подобного удовольствия дебилу малолетнему, надо бы сперва убраться подальше.
Однако, ноги, которые не хотели слушаться, стали подкашиваться. Я поскользнулась, зацепилась за мокрого мальчонку и попробовала удержаться в стоячем положении, но в итоге мы оба упали. Правда, я оказалась сверху.
Сил бороться уже не было, видимо, усталость брала свое окончательно. Но и лежать на мокром дрыще не больно-то и хотелось. Я попробовала встать и… Наткнулась на нежданчик в виде стояка под моей задницей.
— Ты в конец охуел?! Сопля зеленая! — влепила придурку затрещину. — Да такому как ты — такая, как я… Да никогда!
Мальчонка устало потер глаза, которые заливала не только вода с лейки, но и с моих волос.
— Ну, какая “такая”? — угрюмо фыркнул? — Стервозина смазливая? Да ты просто дырка! Нормальная реакция у организма сработала: утро, душ, полуголая баба. Но не обольщайся, меня роль нижнего не заводит.
Пока я, глотая воздух и, чего уж там, воду, пыталась продумать ответ, чтобы недо—“самца” поставить на место, эта чушка сняла меня с себя, поднялась на ноги и пошлепала к двери.
— Еще раз влезешь в мою комнату — засужу за харассмент, — бросил, презрительно глянув на меня.
Дырка, значит?! Засудить он меня угрожает. Ничего. Я покажу и папе, и Летте твое настоящее лицо, уродец паршивый!
Не придумав ничего лучше, стянула с себя мокрое платье и бросила в мерзкого мальчонку. Попала!
ЭТО медленно обернулось. Его надменно-презрительный взгляд сменился удивленным. В глазах необычного цвета, которые я не успела рассмотреть, вспыхнули искры, когда они изучали мое тело, облаченное в тонкое красное кружево. “Не для тебя надевала!” — с вызовом посмотрела на него.
— Дай угадаю, ты только из-под мужика? — ехидно выдал опарыш. — В том смысле, что ночь не была целомудренной.
Да какое ему, мать его, дело?
— У тебя вся грудь в засосах, — скривившись, продолжила эта поганка. — Я бы к такой не притронулся. Мерзко.
Шах и мат товарищи. Эта сопля меня сейчас размазала и раздавила. Мое уязвленное самолюбие не без грусти сообщило, что либидо будет спать долго и… без Малыша.
— Оу, и, кстати, в понедельник тебя ждет сюрприз, — словно контрольный в голову, иронично произнес помощничек.
Па-ба-ба-бам. Кожей почувствовала, что будет падла.
Прошло, наверное, не меньше часа, а я так и продолжала сидеть под струями теплой воды. Обиженная, униженная, разбитая…
— Ксаночка? — словно сквозь вату, послышался голос тети Тани. — А ты чего тут?
И вот что я должна была ответить? Что пошла искать подругу, что довела опарыша, что он был готов меня расчленить и смыть в канализацию? Никогда.
— Да, я просто… — запинаясь, начала выкручиваться.
— А я Летточку пошла проведать, Кирюша перед отъездом попросил. Сказал, ночью у нее истерика была. Спит наша девочка, а тут воду услышала.
Вода над головой стихла.
— Давай, вставай, чайку попьем, — опуская мне на плечи халат, заботливо произнесла женщина. — Мирон Ильич скоро проснется, как раз завтрак отцу отнесешь. Сегодня ему еще лучше отлежаться.
Я лишь благодарно закивала. Тетя Таня помогла подняться, сама, качая головой, укутала мою тушку в халат и, прихватив мокрую тряпку, бывшую платьем, повела меня на первый этаж, на кухню.
— У Летточки из — за отца истерика была, да? Годовщина же. Ты поэтому в том крыле оказалась, с ней сидела?
— Мгм, — неразборчиво пробормотала в ответ.
Бедная моя Красовская! Девочка моя любимая, а я…
— Кирюша сказал, ночью какие-то травы заварил девочке, а она попросилась с ним посидеть. Молодец, мальчишка, не бросил одну. И вчера вон как быстро сорвался к нам. По-доброму дорожит твоим отцом. Вообще смелый, хоть и скрытный. Но я думаю, жизнь его по голове не гладила. Однако, он добрый и отзывчивый, — все продолжала сыпать эпитетами в сторону опарыша женщина.
А мне было гадко. Я видела настоящее лицо этого мерзкого слизкого гаденыша. Через любого переступит, а может — и убьет.
— На вот, выпей, — сделала мне какое-то варево тетя Таня. — Полегчает.
Передо мной материализовалась большая чашка, крекеры и йогурт в стаканчике. Спасибо, что не овсянка с шерстью, сэр. Принюхалась: довольно-таки бледно-желтая жидкость, казалось, пахла цитрусовыми, мускатом и… мать моя женщина, коньяком! Ай, да, домоправительница! Ай, да, молодец! Как ни странно, а настроение уже с первого глотка поползло вверх.
— Ну что ты так смотришь? — фыркнула женщина. — “Парижские тайны”, как раз от депрессии и простуды.
И даже натуральный йогурт перестал казаться полной дрянью. Особенно, после того, когда рядом возник поднос: кофе и бутерброды для Антонины, овсянка, яйцо пашот, морс и горсть чернослива для отца. Бедненький!
Решив излишне не травмировать своего родителя, кофе и бутеры для медсестры я оставила на столе, а оставшееся содержимое подноса понесла отцу.
— Может переоденешься? — окликнула меня теть Таня.
Я взглянула в зеркальную поверхность шкафа в холле: растрепанная, с влажными волосами, в коричневом мужском объемной халате, босиком — словно бы у меня был секс. Только вот жестко отымели мое самолюбие и интеллект, потому что урода очкастого я все равно выживу из нашей компании. Только бы наследничком не оказался… А вот, кстати, завтрак как раз в тему….
Прихватив поднос с собой, за пять минут привела себя в божеский вид (сама в шоке, что так быстро получилось), и, пока наивкуснейшая каша почтеннейших господинов не остыла, направилась к Мирону Ильичу.
Дверь была приоткрыта. Папа уже лежал под капельницей, а Антонина сидела около его свободной руки и измеряла давление.
— Добрейшего утречка вам, — нацепив улыбку, толкнула дверь, вваливаясь внутрь.
— Очень вовремя, Оксана Мироновна, — обернувшись, кивнула медсестра. — Вашему отцу как раз пора лекарства принимать, а их во время еды пить положено.
Женщина, завершив манипуляции с тонометром и тихо произнеся, что все в норме, направилась к двери.
— Антонина, вас завтрак внизу ждет, — бросила вслед женщине. — И извините, меня, пожалуйста, за тот инцидент. То, что вы рядом с отцом — дорогого стоит, — честно призналась я.
— Она тут совершенно бесплатно и по своей воле, — фыркнул отец. — И, чтоб ты знала, вдова с наследством.
Женщина, вспыхнув, покинула комнату, а я, потупив взор, подошла к заливающемуся смехом Мирону Ильичу.
— Ну и зачем ты так?
— Во-первых, чтобы ты не думала, что ко мне пиявка присосалась. Во-вторых, одна ходить не дает, другая каши носит, — сморщился папенька. — Разделим пополам? — каким-то мальчишеским тоном произнес отец, с надеждой глядя на меня.
— Ээээ, я как бы уже позавтракала….
— Слабачка! Не так я тебя воспитывал! — угрюмо бросил мужчина, принимая сидячее положение, чтобы забрать поднос.
Сразу видно — обиделся.
— Ррррр, ладно! — зло фыркнула, доставая ложку из какого-то стакана. — Только у меня есть условие: ложка каши — ответ на вопрос.
— О! Вот это другой разговор! Сразу видно — хватка бизнес-леди!
Гаденыш очкастый, опарыш мезропакостный, я тебе клянусь, ты мне ответишь за каждый грамм треклятой отвратительной каши!
За переживаниями и откровениями выходные пролетели быстро. О паскудном Малышеве удалось узнать совсем немного: он весь из себя хороший, мать — репетитор по музыке, работала в школе, отец — преподаватель истории в одном из ВУЗов. Есть еще старшая сестра, с огромной разницей в возрасте — шестнадцать лет, маркетолог, замужем за весьма уважаемым человеком, у них трое детей. Сам мальчонка получил мастера по какому-то там самбо, что ли, потом ушел. Окончил школу с золотой медалью, универ — с красным дипломом, сейчас — аспирантура. Идеал прям, блядь. Именно у таких в шкафах и находят больше всего скелетов. В тихом омуте, как говорится…