Аля Миронова – Бракованный Тесак (страница 34)
Кошак лежит на разделочном столе и жалобно пищит, так тихо-тихо. А у него из бочины точит… вилка! Мать твою!
Черт! Черт! Черт! Что же делать?! Думай, Виталина, думай! О том, как вилка могла угодить в бок этого засранца, мне совсем рассуждать не хочется. Заслужил. Но вот труп мне на кухне сто лет не нужен.
— Ты тут лежи, а я сейчас, — бросаю на ходу, и выпрыгиваю из кухни в ванную.
Аптечка, к счастью, в целости. Опираюсь о стенку и задираю к верху раненую стопу, из которой торчит осколок стекла. Ну, нам двоим одна скорая точно не поможет, а Еноту, мне кажется, еще хуже, поэтому… С громким матом, больше похожим на лай своры собак, я безжалостно вырываю стекло из ноги, и тут же щедро поливаю это дело перекисью.
Если после такой моей жертвы, мохнатая скотина посмеет окочуриться, я его сама убью!
Кое-как залепив рану пластырем, хромаю в комнату, чтобы нацепить на себя одежду и вызвать такси. Я видела одну ветклинику круглосуточную, как раз рядом с моим бывшим издательством.
На колготки времени нет, поэтому хватаю из шкафа носки, леггинсы и водолазку — испортить любимую толстовку я кошаку не дам.
Так, машина будет через пять минут. Прекрасно. Интересно, это ж кому еще не спится в три часа ночи в будний день? А нет, не интересно, плевать!
Обуваюсь. Нога ноет зверски, только стоны животного из кухни заставляют забыть о собственной боли, я не душегубка в конце концов. Хотя, этот засранец заслуживает хорошую взбучку! Накидываю куртку, рюкзак. Из ванной прихватываю большое полотенце, потерю которого я как-нибудь переживу и аккуратно двигаюсь к рыжей морде.
— Давай так, сволочь, я тебя к доктору отвезу, тебе там все подлатают, а ты больше мой дом крушить не будешь. Ну захотелось тебе жрать — подойди ко мне тихонько, скажи свое это “мяу”, и разберемся. Стало скучно — игрушки кому покупали?! Не нравятся эти — выберем другие.
Пока я заговариваю зубы меховому засранцу, успеваю уже подхватить его на руки, в полотенце. Хорошо, что он еще котенок, можно в одной руке нести, ведь надо еще и двери закрыть.
— Ты ж пойми, хвостатый, чем больше моих вещей испортишь, тем меньше мяса получишь. А будем жить душа в душу — я тебе раз в месяц буду мороженое покупать. Хочешь шоколадное, хочешь сливочное, а хочешь — вообще из рыбы?!
Таксист, в машине которого растрепанная баба тарахтит с непонятным свертком в руках, едет так быстро, что в нужном месте мы оказываемся уже минуты через четыре. Рекорд, однако.
— Даже не спрашивайте! — осторожно опускаю скулящего гада на стол. — Сама в шоке.
— Ничего, — улыбается мне ветеринар. — И его починим, и хозяйку. Заметил, что хромаете. Стекло?
Я сразу тушуюсь. А мужчина собой весьма неплох. Достаточно высок, голубой медицинский костюм подчеркивает спортивное телосложение. Темноволосый, кареглазый… И не тот.
— Я с детства хромаю, — вру, осознавая всю бредовость ситуации, но и давать свою ногу на ощупывание постороннему мужику я не хочу. Он не Егор, которому я бы доверила, и… не только ногу.
Еще какое время эскулап пытается обратить на себя внимание, но, к счастью, занимается своим делом. Рана у Енота оказывается, можно сказать, пустяковой, и больше служит источником привлечения внимания. Однако, этот, теперь перебинтованный (я настояла), гад, сам забирается ко мне на руки и начинает громко тарахтеть. Вопросов больше, чем ответов, но очевидно одно: хвостатый симулянт — тот еще манипулятор, и сегодня, слишком уж ловко избежал наказания за содеянное, потому что… я как-то странно себя ощущаю: мне не противно, и даже несколько радостно, что все обошлось.
— Ну, конечно, у мамочки на руках хорошо, — снова лыбится ветеринар, на что я лишь вежливо киваю.
А вот когда приходит время оплаты приема становится вообще не до улыбок, потому что за ночное обслуживание с меня сдирают едва ли не недельный запас еды и вкусняшек из ближайшей кулинарии. Хорошо, я не повелась на речи эскулапа и не доверила ему свою ногу: еще вопрос, как бы расценили это.
— Сволочь ты меховая, домой как добираться будем?
— Мяу.
— Подышать хочешь?
— Мяу.
— А вырываться и убегать не будешь?
— Мяу.
И как с таким спорить? Застегиваю куртку, оставляя рыжую морду на “воле”. В принципе, погода позволяет, можно и пешком прогуляться, тем более, что никаких маньяков не существует.
— Ты зачем мою косметику испортил, а?
— Мяу.
— А посуда тебе чем не угодила?
— Мяу.
— Будешь вести себя, как гад последний, я тебя кастрирую.
— Ррррр.
— Еще раз рыкнешь и пойдешь искать дом пешком. А для мальчика я легенду придумаю.
— Мррр.
— То-то же.
Господи, Стечкина, ты точно кукухой поехала! Мало того, что идешь среди ночи и с котом разговариваешь, так еще и в полной уверенности, что он тебя понимает. Может, меня соседка успела покусать, когда последняя стычка была? Откуда такая благосклонность к пушистому говнюку?
— Слушай, а может тебе действительно места мало? — вдруг приходит в голову мысль. — Можно поискать просторную однушку. Давно надо было бабушкину квартиру продать.
“И о Гробникове меньше думать буду, чтоб его!” — мелькает мысль.
Даже в предрассветной темноте я вижу, как ярко сверкают зеленые глазюки меховой морды. К тому же, Стечкиных я видеть сейчас тоже не хочу, да и соседи уже столько крови выпили за это время… Пожалуй, рыжий не так уж плох, раз в моей голове появляется столь верное для меня решение. Утром же найду риелтора!
Домой бы добираемся уже засветло, потому что по дороге еще заходим в круглосуточную аптеку и общепит. Все с собой.
Только хорошее настроение быстро исчезает, когда я вижу настоящий цирк перед своим подъездом: пожарная машина, полиция, скорая, толпа соседей, родители, если их так можно назвать, и… трое бывших.
И если по дороге домой я ещё сомневалась в адекватности своих мыслей, то сейчас… Решено! Нам срочно нужен переезд. И ни одной собаке не оставлю новый адрес!
— Живая! — театрально вздыхает Филипповна, первой заприметив меня. — Ой, девонька, мы так перепугались все!
Ага, особенно некоторые, в которых не то что пальцем, — палочкой тыкать не хочется.
— Лина! Ты где была?! — восклицает мать.
— Мы думали, тебя похитили! — встревает Савин.
— В квартире такой разгром, еще и кровь! — перебивает его Анисимов.
— И где твой муж вообще, — бурчит Ярошеня.
Соседи гундят наперебой о душераздирающих криках из моей квартиры, следах явной борьбы и моем, ну конечно же, разгульном образе жизни.
В ответ на все это у меня из-за пазухи раздается такое громкое и отчетливое: “Хрррр”.
Гул стихает в одночасье. Очевидно, от меня ждут объяснений. Тяжело вздыхаю и, опускаю руку на скрытую под курткой рыжую морду, словно это может придать мне сил.
— Муж уехал в служебную командировку. Дома я решила ремонт устроить. Порезалась немного. Какие галлюцинации поймали соседи, что им почудились крики — я знать не знаю. И, вообще, у меня еда остывает, пропустите меня домой, немедленно!
— Вопросов нет, — сурово отзывается бывший номер два. — Кроме одного: откуда в квартире кошачий лоток?
Молча расстегиваю куртку, откуда еще раз раздается очень звучное “Хрррр”.
— Муж подарил, чтобы не скучала в его отсутствие. Вот, гулять вместе ходили. Всё?
К подъезду меня, конечно, нехотя, но все же пропускают. Однако за мной следует топот из нескольких пар ног. Можно даже не оборачиваться, чтобы увидеть Стечкиных и чету из троих бывших.
— У меня в гостях вы уже были, еще раз не пущу, да и разговаривать нам с вами не о чем, — бормочу, не оборачиваясь.
— Ну как же, доченька, — слышится маменькин всхлип.
— А вот так, ма-ма! — рявкаю через плечо. — Не хочу сейчас никого видеть! Имею право! Квартира моя!
Продолжаю подниматься в гордом одиночестве, потому что шаги за спиной удаляются под рыдания одной актрисы погорелого театра.
В квартиру прохожу, не разуваясь, — один черт здесь наследили. Вхожу в спальню и осторожно опускаю Енота, укладывая к Горюшке, — авось не подерутся за территорию.
Сама же, с несвойственным мне энтузиазмом, принимаюсь за работу. Несколько раз пиликает телефон — приходят сообщения то с отказами, то с приглашением на собеседование. Затем я завтракаю остывшим бургером, предварительно вытащив из него якобы говяжью котлету для одного вечно голодного обормота.
Душ — и я почти человек. Заглядываю в спальню и вижу все так же мирно спящего рыжего засранца, однако, пустые миски на кухне, и наваленная куча (судя по количеству — как минимум стаи кошек) в лотке явственно говорят о некотором периоде бодрствования Енота.
Оперативно проверяю почту, рассылаю еще несколько десятков резюме — на сей раз по другим городам. Ну а что, все равно ведь решила новую квартиру искать, так почему бы не в новом городе?