Аля Миронова – Бракованный Тесак (страница 35)

Заодно пишу в самое адекватное агентство по продаже недвижимости. Пожалуй, в чем-то Стечкины правы — меня слишком долго кто-то опекал, пора бы пожить действительно самой.

Дни начинают стремительно бежать, сменяясь один другим. Я бегаю по собеседованиями с котом за пазухой, а в мою квартиру ходят возможные покупатели. После одного инцидента, когда Енот решил продемонстрировать свои охранные качества, мне даже риелтора пришлось сменить, потому что тот, крепкий с виду мужчина, просто напросто отказывался заходить в мою квартиру, пока в ней обитало какое-то мохнатое чудовище.

А еще становится совершенно очевидным, что Егор никогда не вернется, особенно после того, как один раз заезжает Андрей и просит мой паспорт на несколько часов, а привозит — без последнего штампа, будто и не было его. Мы скомкано перебрасываемся парочкой дежурных фраз, и Османов отчаливает. Я так и не решаюсь спросить: та моя поездка в его машине была случайностью или хорошо спланированным действием? Да и не важно это уже.

Зато Енот мне скучать не дает. Растет, зверюга. Ванька Бойков иногда даже по видео общается с котом. Не знаю, правда, зачем это последнему, но он лениво мяукает что-то в ответ.

Один раз мне звонит Пулих. И из этого выходит крайне странный разговор. Точнее, монолог.

— Стечкина! Новости открой! Вот как работать надо! Мы ж младшего сына Аркашина нашли! Живого!

Из краткого пересказа становится понятно, что Георгий Львович отсутствовал, потому что пропал на задании, потерял память, пришел в себя в тайге. Его нашел охотник, который проверял свои силки на пушнину и принял в семью. Дед с бабкой были в годах и приютили молодого хлопца, чтобы помогал в быту. Можно было бы в полицию пойти, да только говорить-то что? Да и парень погибшего сынка напоминал. И вот, буквально несколько дней назад, когда, теперь уже молодой охотник, проверял силки, на него рухнула сухая ветка под тяжестью снега сильно ударив по голове. И каким-то чудом это послужило восстановлению памяти. Молодой мужчина, как только воспоминания сложились в картинку, тут же отправился к ближайшему пункту связи, чтобы отправить о себе весточку родным. Аркашин — старший лично вылетел к месту, чтобы опознать своего давно пропавшего сына. Завтра будут фотографии!

— Не жизнь, а сказка, — фыркаю все еще тарахтящей трубке, и сбрасываю вызов. Контакт отправляется в черный список.

Мне все равно. Завтра меня здесь уже не будет. Я ведь работу нашла!

Уныло рассматриваю свою квартиру, которая мне так долго казалась уютной и родной. Сейчас же эти стены скорее раздражают. Пожалуй, мне больше нечего здесь делать…

Для меня как-то удивительно все совпадает: и квартира продается чуть дороже ожидаемого, и новую пока можно не покупать, потому что в соседнем городе мне предлагают служебную просторную однушку — неслыханной широты щедрость. И даже согласны на кота.

С грузовой машиной берется помочь Ярошения, который неведомо как узнает о переезде. А я и не отказываюсь, — глупо из-за гордости немалые деньги выбрасывать. Все равно меня повезет не бывший номер три, а кто-то из его подчиненных.

Правда, забираю с собой в новую жизнь, кроме двух котов, вороха шмоток и книг, — письменный стол, ноут, кофе-машину, кое-что из бытовой техники и… подвесное кресло вместе с пледом.

В последний момент прошу еще загрузить и небольшой столик из прихожей, уж больно вещь крепкая и удобная. И когда грузчик забирает предмет мебели я натыкаюсь взглядом на пухлых конверт в ворохе пыли.

Деньги. И оставил мне их однозначно Гробников. Откупился значит, сволочь! Гад! Скотина! Когда-нибудь, я непременно швырну эти поганые бумажки в его противную рожу!

Сытый Енот ластится ко мне, пока мы выезжаем из родного города, и я даже успеваю пустить слезу. Может, не стоило так срываться с места, но хотя бы раз в жизни следует делать хоть что-то безрассудное.

Новый город встречает нас заснеженными дорогами и яркими праздничными украшениями. Все же — Новый год на носу.

В квартире меня дожидается коллега по работе, которой, как я понимаю, поручено сопровождение меня в процессе знакомства. Первым порог новой жилплощади, по традиции, переступает рыжий кот, так вовремя проснувшийся. Мохнатый засранец, — нет, не ходит, — носится из стороны в сторону, а затем с разбега запрыгивает на меня и говорит довольно громкое и четкое:

— Мяу.

Животинка довольна. Что ж, Адамовна, добро пожаловать в новую жизнь.

Обживаюсь я быстро, а вот в коллектив вливаться сложнее. К детям меня пока не подпускают. Я все же устроилась на работу в профессиональный лицей деревообработки, в учебную часть. Мои обязанности исключительно бумажные, однако, иногда приходится разнести журналы, справки, пропуска и прочее по кабинетам. Здесь учатся стопроцентные мальчишки от пятнадцати и до восемнадцати лет. И это вызывает некоторые сложности, потому что я начинаю теряться, когда на меня пялятся толпы мальков.

К счастью, подобные ситуации бывают нечасто. Зато коллектив состоит из, практически, равного числа мужчин и женщин, вполне себе дружелюбных и корректных в отношении друг друга, и меня лично. Кроме Ники, пардон, Николь, пожалуй. Эта бойкая дамочка сорока плюс годиков, моложавая и очень активная, так и недоумевает, как это я — трижды в разводе, а она — ни разу не замужем. Однако, со мной ей нравится общаться, ведь я молча выслушиваю обо всех ее провалившихся попытках кого-нибудь заарканить.

Близится Новый год. Лицей итак находится во взбудораженном состоянии, а тут еще и у нас в коллективе случается пополнение: в тренажерный зал наконец нашелся тренер. Военный, к тому же.

Вечером старшее поколение собирается в зале для совещаний, чтобы как положено приветствовать новое лицо.

А, нет. Не лицо. Рожу. Глаза не карие — синие, лицо более угловатое, с едва заметными следами былых отеков, чуть измененные подбородок и нос, темно-русые, несколько отросшие кудри… Ненавижу!

И смотрит ведь еще так, с тоской какой-то и надеждой.

— Прошу знакомиться: наш новый сотрудник Аркашин Георгий Львович.

Пытаюсь сделать вдох — а не могу, потому что пазлик-то наконец сложился.

Эпилог

Под дурацким предлогом и совершенно никем не замеченная, смываюсь в туалет, перевести дух. Мне ведь не показалось? Это ведь точно Егор?! Только теперь уже другой, какой-то, словно недавно сделал пластику… И взгляд этот… Ненавижу!

Возвращаться на общее собрание никакого желания уже нет, поэтому тихо забираю свои вещи из кабинета и сваливаю с работы. По дороге забредаю в кафе и беру вкусняшек на вынос, для обормота в том числе.

Теперь и новостройка кажется унылой, и украшения новогодние — серой безвкусицей… Что-то я совсем раскисаю. Надо обязательно купить елку! Ну и что, что Енот ее непременно опрокинет сто пятьсот тысяч раз… Зато у нас будет елка! В крайнем случае, прикреплю к потолку или обмотаю пленкой. Кота. Пока буду наряжать. Хоть пять минут, пока бормоглот будет освобождаться, нарядной простоит.

Двери лифта распахиваются, и я выхожу на лестничную клетку своего десятого этажа, поворачиваю направо, засовываю руку в карман за ключами и… замираю.

— Привет, — тепло звучит еще не забытый мною голос.

Жадно рассматриваю вблизи такие знакомые, и, в то же время, столь чужие черты лица. Теперь я даже отчетливо вижу сходство с папочкой. Удивительно, но весь мой запал злости потухает, а ему на смену внутри разгорается какой-то огонек надежды.

Я ведь скучала. Каждый вечер натягивала белую толстовку, с которой за столь долгое время практически полностью выветрился запах ее владельца, но эта бездушная тряпка все равно меня согревала и воодушевляла…

И, вот, он стоит передо мной с охапкой альстромерий, улыбается, так нежно и открыто, словно и не было этих дурацких месяцев непонимания, расставания, гордости… Только это не мой Егор, а совершенно чужой человек.

— А мы разве с вами знакомы? — раздраженно бурчу, пытаясь все же выудить ключи из кармана, только пальцы не спешат слушаться.

— Вот сейчас и познакомимся, — чуть ниже произносит мужчина. — Меня зовут Георгий, можно Гор, или Егор. Никаких Жор, Гог и Гошей. И я пленен вашими чарующими глазами цвета молодой весенней листвы. Этот букет не способен передать всей моей восхищенности вашей красотой, миледи, но я не мог не купить вам цветы.

Презрительно фыркаю, хочу и чувствую, как краснеют щеки и потеют ладошки.

— И я знаю, что виноват перед тобой, Виталина. Но прошу учитывать тот факт, что ни разу ни в чем тебе не соврал. Ты же понимаешь, что с Егором Гробниковым не могло быть будущего. Тогда. Однако, оно может быть сейчас, если ты просто дашь мне руку.

Как у него все просто получается! Сбежал, испарился, растворился! А Аркашин — старший?! Я же долго еще буду злиться на его поступок. Да и сама я теперь без роду и племени…

— Я не могу обещать тебе золотые горы, лишь могу поклясться всегда защищать и оберегать тебя и наш дом, — продолжает Георгий. Пронзительные синие омуты смотрят прямо в душу, и кажется, он не врет. Я теряюсь под этим взглядом. Мужчина не стремится сократить расстояние между нами, но я все равно ощущаю его аромат и от этого голова буквально идет кругом. — Могу дать слово быть верным и преданным. Гарантирую, что ты ни в чем не будешь нуждаться, что я никогда не оскорблю и не унижу тебя ни словом, ни делом, и…