Аля Кьют – Самое ужасное свидание (страница 2)
- Я ничего не боюсь, - заявила я на всякий случай.
Повисла пауза, но не неловкая, а напряжённая, как перед грозой.
Миша снова первый нарушил молчание. Он кивнул на мой телефон.
- Значит, «Любовь - это гормональный сбой», - озвучил он мой статус. - Ты серьёзно?
- Абсолютно.
- Тогда зачем ходишь на свидания?
Я не задумывалась:
- Секс. Разговор. Любопытство. В таком порядке.
Миша одобрительно кивнул
- Удобно. Главное, без обязательств.
- Именно.
- А если я скажу, что ищу надежную женщину, которая будет меня поддерживать всегда?
- Я скажу, что тебе к маме, а не ко мне.
Он задержал взгляд на моем лице. Я не выдержала этого прямого интереса и снова посмотрела в окно. Поразительно, но парочка под фонарём всё ещё целовалась.
Я взяла бокал и сделал глоток.
Вино вскружило голову и согрело.
Миша все еще смотрит на меня слишком внимательно. Не как мужчина, который оценивает, а как человек, который пытается решить задачу.
Ненавижу, когда меня решают.
Я делаю вид, что меня это не волнует. Делать вид - вообще мой главный навык. Если бы за это платили, я бы уже выплатила ипотеку за несуществующую квартиру с несуществующим мужем.
-
Ты всегда так смотришь? - спрашиваю я, не выдерживая.
- Как?
- Как будто у меня под кожей бегают тараканы.
- Ты мне нравишься, - признается Миша.
Снова все это нелогично. Максимально абсурдно. Я начинаю злиться и врать.
- Я не собиралась тебя обольщать.
Он улыбается.
- Я так и подумал. Мне кажется, ты немного напугана.
Вот оно. Пошёл в лоб.
Я хмыкаю.
- Ты познакомился со мной сорок минут назад. Не надо меня анализировать. Я не проект.
Я отпиваю вино. Оно слишком сухое. Как разговор.
- Тогда объясни сама, - просит он.
- Что?
- Почему ты так уверена, что любовь - это фикция?
Я молчу. И это, наверное, дольше, чем он ожидал.
За окном та пара наконец отлипла друг от друга. Девушка смеётся, парень поправляет ей шарф. Они выглядят так, будто мир - это безопасное место.
Когда-то я тоже так думала.
- Мои родители любили друг друга, - говорю я наконец. - Очень. По их словам.
Миша не перебивает.
- Они развелись, когда мне было двенадцать. Сначала были крики. Потом суд. Потом делёж квартиры. Потом делёж меня.
Я улыбаюсь, потому что иначе голос дрогнет.
- Знаешь, как это называлось? «Мы всё равно семья. Мы просто по-другому». Я жила неделю у мамы, неделю у папы. Переезжала с рюкзаком. Они оба говорили, что делают это из любви ко мне.
Миша смотрит серьёзно, без снисхождения и фальшивого понимания. Это раздражает.
- А потом они начали ненавидеть друг друга, - продолжаю я. - Но продолжали говорить слово «любовь». «Я любил её, но…» «Я любила его, но…» Всегда было «но». Любовь с оговорками.
Я пожимаю плечами.
- Вот и всё. Я выросла и решила: если это любовь, то спасибо, не надо.
Тишина.
Я жду, что он скажет что-нибудь банальное. Что-нибудь вроде «мне жаль» или «не все такие».
Он делает глоток воды и говорит:
- Мне правда жаль, что тебе пришлось через это пройти.
Слишком предсказуемо. Слишком спокойно. Слишком искренне.
- Ты не можешь судить о любви по разводу своих родителей.
- Могу и буду, - резко отвечаю я. - Это единственная модель, которую я видела вблизи.
- Это одна модель. Не единственная.
- Все так говорят, пока не начинают делить имущество.
Миша качает головой.
- Мои родители вместе тридцать два года, - говорит он. - Они тоже ругались. Часто сильно. Но они никогда не ставили под сомнение, что хотят быть вместе.
- Повезло им.
- Повезло - это когда выигрываешь в лотерею. А они просто выбрали друг друга и не передумали.
Я усмехаюсь.
- Сейчас ты тоже будешь обобщать, потому что видел удачную модель брака и больше никакую.
Он поднимает руки, сдаваясь. Спор закончен - не начавшись.
- Туше, - Миша признает поражение.
Однако он не выглядит проигравшим. В его глазах вспыхивает азарт. Для него я не «сломанная». Я - сложная. И это его заводит. Что ж…