Аля Кьют – По семейным обстоятельствам (страница 7)
Когда он был просто в командировке.
Когда существовала Марина, но я о ней не знала.
Я хотела обратно в ложь. Солгав самой себе, что всё можно вернуть, я попросила:
— Давай попробуем ещё раз.
Петя подавился воздухом.
— Что вернуть, Таня?
— Нас. — Я придвинулась ближе. — Давай попробуем.
— Тань…
— Нет, послушай.
Я заговорила быстро.
Теперь главное было не дать ему вставить слово.
— Мы давно никуда не ездили вдвоём. Нормально. Без Лизы, без твоей работы. Можно уехать. Хоть на месяц.
— Это ничего не изменит.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что…
— Ты не знаешь.
Я взяла его за руку.
Он не отдёрнул.
Это дало надежду.
— Я тоже виновата.
— Не надо.
— Нет, виновата. Я запустила нас. Я всё время занималась чем угодно — клиентами, домом, Лизой…
Анализируя в моменте, я принимала часть вины на себя. Когда-то у меня была маленькая мебельная мастерская, где я сама снимала старый лак, подбирала шпон, часами восстанавливала резьбу. Потом заказов стало больше. Я сняла помещение, наняла двух мастеров, потом ещё одного.
Последние годы я больше считала сметы, чем держала в руках инструмент.
Мне казалось, это и есть взрослая жизнь.
Строить.
Расширять.
Зарабатывать.
Планировать.
Я мгновенно возненавидела каждое из этих слов.
— Я могу меньше работать.
— Не надо, Тань…
— Могу. Продам мастерскую.
Я сжимала руку мужа всё крепче. Он стал вяло пытаться избавиться от моей хватки, не причиняя мне боли.
— Господи, не надо продавать мастерскую, — выдохнул Петя. — Я не хочу этого точно.
— Почему?
— Потому что дело не в мастерской!
— Тогда в чём?
Он осторожно высвободил руку. Именно в этот момент я поняла.
Не когда он сказал про Марину.
Не когда сказал «люблю».
Сейчас.
Когда убрал руку.
Петя не торговался.
Он действительно уходил.
И меня накрыло паникой. Животный страх отравил кровь, украл дыхание.
— А Лиза? — Я словно нож ему в спину воткнула.
Потому что ничего у меня больше не осталось.
Петя вздрогнул. О да. Я попала даже не в спину, а в сердце.
— При чём тут Лиза?
— Она твоя дочь.
— Я знаю.
— И что ты ей скажешь?
— Правду.
— Какую?
— Что мы расходимся.
— Мы? — Я ехидно рассмеялась. — Какие удобные слова. «Мы расходимся».
Петя явно уже пожалел, что остался, но я не могла молчать. А жалеть его — тем более.
— А что я должен сказать? — выдохнул он.
— «Я бросил твою мать ради другой женщины».
— Не надо втягивать Лизу в наши отношения. Она переживёт. Ей девятнадцать.
— И что? В девятнадцать отец уже не нужен? — не могла я успокоиться.
— Я не перестаю быть её отцом.
— Ты уходишь из семьи.
Пётр натянул одеяло до подбородка и буркнул: