Аля Кьют – По семейным обстоятельствам (страница 6)

— Очень большой заказ.

— Я знаю, Таня.

— Тогда к чему ты это сейчас вспомнил?

— Ни к чему.

Он снова отвернулся. Меня это разозлило.

— Нет уж. Договори.

Петя долго молчал.

— Я тогда не из-за Казани расстроился.

— А из-за чего?

— Ты даже не спросила, в какой гостинице я остановлюсь.

Я нахмурилась.

— И что?

— Ничего.

— Петя, господи. Мне надо было спросить название гостиницы, и тогда ты бы не завёл любовницу?

— Вот поэтому я и не хотел ничего объяснять.

— Нет, объясни!

Он резко сел на кровати.

— Я не про гостиницу!

Я замолчала.

— Я позвонил тебе, — продолжил он уже тише. — Сказал: приезжай. Три дня. Только ты и я. Я всё придумал. Нашёл ресторан. Хотел машину взять, съездить за город. А ты даже не дослушала. Сказала: «Петь, у меня двадцать два стула».

Я помнила эти стулья. Прекрасно помнила.

Итальянские. Орех. У половины расшатаны спинки, на четырёх треснули царги. Заказчик платил столько, что я потом два месяца всем рассказывала, какой контракт отхватила.

Петин звонок я помнила хуже.

Это меня разозлило ещё сильнее.

— И ты молчал целый год из-за того, что я не приехала в Казань?

— Не из-за Казани.

— Тогда из-за чего?!

Он посмотрел на меня.

— Потому что я вдруг понял, что ты не хочешь.

— Чего?

— Меня.

Я растерялась.

— Что за бред?

— Может быть.

Он лёг обратно.

Я не собиралась принимать эту чушь.

У меня был заказ.

Работа.

Обязательства перед людьми.

Нельзя бросить мастерскую посреди проекта и улететь на три дня только потому, что мужу внезапно захотелось романтики.

Это называется ответственность.

Это называется взрослая жизнь.

Я уже почти открыла рот, чтобы всё это сказать.

Но вспомнила одну деталь.

Через неделю после его возвращения я купила себе билеты в Петербург на мебельную выставку.

На три дня.

Петя тогда спросил:

«А работа?»

Я ответила:

«Это тоже работа».

Почему-то именно сейчас я вспомнила его лицо.

Он ничего не сказал.

Вообще ничего.

Я отвернулась к стене.

— Всё равно надо было сказать прямо.

— Да, — согласился Петя.

И это его спокойное «да» оказалось хуже спора.

Потому что спорить было не с чем.

Он должен был сказать.

Я должна была услышать.

Ни один из нас этого не сделал.

Только почему-то расплачиваться за это мы начали сегодня.

Я смотрела на него, пытаясь разглядеть в темноте ночи хоть что-то в его лице. И вдруг поняла, чего хочу.

Я хочу вернуть утро.

Сегодняшнее утро.