Аля Файпари – Фрейя. Ведущая волков (страница 87)

Я не сразу сообразила, что он вернулся к моему вопросу. Он удобно разместился на боку и смотрел на меня с насмешливым ожиданием.

– Двадцать восемь, – выпалила я первое, что пришло в голову, и Ник одарил меня взглядом, полным упрека. – Тридцать? – предположила робко, на этот раз пробежавшись по нему глазами.

– Час от часу не легче, – мрачно заключил он, хотя во всем – в тоне, в хмуром выражении лица, в сдвинутых на переносице бровях – я видела притворство.

– Думала, только женщины обижаются, когда ошибаются в их возрасте, – рассмеялась я.

Снова ухмылка.

– Я не обижаюсь, дикарка, – наклонившись ко мне, прошептал он. – Но мне двадцать пять.

Николас положил ладони на мою талию, а его волосы защекотали мне лицо.

– А откуда этот? – поспешно выпалила я, дотрагиваясь до бледной выпуклой полоски на его виске. Он замер, хитро прищурился и со вздохом снова рухнул на спину. Я поморщилась, проглатывая уже готовое сорваться с языка предупреждение. Наверняка же больно.

– Напоминание о нашем первом бое с Истэком.

– Вы встречались в битве? – Я наполовину легла ему на грудь и с интересом вгляделась в лицо.

– Пару раз, – не слишком радостно кивнул он. – Небольшие стычки между кланами. До серьезного боя никогда не доходило.

Мы оба замолчали, думая об одном и том же.

– И чем… все закончилось? – попыталась отвлечь нас от мысли о завтрашнем сражении.

– Они отступили, – он пожал плечами. – Но личной победой похвастаться не могу. В тот день мы оба проиграли друг другу.

Я вдруг кое-что вспомнила и уже не сумела выкинуть это из головы. Отодвинулась под недоумевающим взглядом Ника и прикусила губы, набираясь мужества.

– Когда мы с тобой встретились, Истэк сказал… ты никогда не был с женщиной. Это ведь неправда?

– Неправда, – согласился Николас.

Я уставилась на простыни. Я предполагала, каким будет ответ, но обида с ревностью все равно всколыхнулись внутри, как бы ни пыталась их подавить. Знала, что это глупо.

– И много… – Я не хотела заканчивать вопрос, но в то же время не могла остановиться.

– Тебе не нужно знать.

– Да, конечно, – тихо отозвалась я, отстраняясь еще дальше.

Но один из нас был умнее и не планировал портить наше хрупкое единение ссорой. Николас прижал меня к своей груди и ласково потерся носом за моим ухом.

– Солнышко, я мужчина, а мы не бережем целомудрие. В этом нет повода для ревности. Знаешь, почему? – Я промолчала. Он развернул меня к себе лицом и, заглянув в глаза, серьезно сказал: – Потому что я никогда не был с женщиной, которая что-то для меня значила бы.

Я недоверчиво покосилась на его кровать. Ник рассмеялся.

– И в этой постели тоже не лежало никого, кроме меня и тебя.

«Которая что-то для меня значила бы…» Еще и его ласковое обращение… Я смягчилась и задавила, наконец, в себе эти глупые чувства. Развернувшись, я осторожно, чтобы не задеть ребра, обняла его и, почувствовала, как вздох облегчения слетает с его губ.

– Я всегда буду рядом. Пока буду нужен тебе, – тихо проговорил он, прижимая меня к себе.

Я уже вскинула голову, чтобы выпалить, что он всегда будет мне нужен, но выступившие на глазах слезы отвлекли меня.

– А теперь объясни, почему брат называет тебя Фру-Фру, – требовательно попросил Николас, и я невольно рассмеялась.

Тогда я поведала ему, как в детстве, еще когда был жив отец, мама приволокла в дом поросенка, задние ноги которого запутались в веревке. Звали животину Фру. Он верещал и кусался, а стоило нам освободить его, принялся как умалишенный носиться от нас по всему дому и сбивать все, что попадалось на пути. «Прямо как наша Фрейя!» – брякнул тогда юный Тео, и все расхохотались. С тех пор брат постоянно называл меня Фру-Фру, что долгие годы вызывало во мне гнев, но потом я перестала реагировать.

Еще некоторое время мы тихо посмеивались в объятиях друг друга. Вскоре, когда воцарилась уютная тишина, глаза незаметно закрылись, и я провалилась в короткий сон без сновидений, держась за теплую ладонь.

Я разлепила веки и наткнулась взглядом на кромешную темноту. Волосы на затылке щекотало мерное дыхание Николаса, а тело обвивала его рука. Мне не хотелось разрывать объятий, но тревога нарастала все больше, не давая мне уснуть. Со всей осторожностью я попыталась незаметно подняться, и, к моему удивлению, Ник сразу же разжал руки во сне.

Я прикрылась накидкой и подошла к небольшому окну, уставившись на свет на черном небе. Луна была укрыта темными густыми облаками – предвестие дождя. Виляя хвостом, у моих ног села Ласка. Я отрешенно почесала ее за ухом.

В голову лезли страшные картины битвы у реки, и взгляд затуманился, подернутый пеленой воспоминаний. Я опустила глаза на свои ладони. «Завтра они снова окрасятся кровью. Завтра мне снова придется убивать». Но заглянув внутрь себя, я не нашла в вихре чувств ни жалости, ни сожалений, ни сомнений – и это напугало меня сильнее, чем грядущие события.

Тео был прав. Его сестра изменилась. Все в этом мире изменилось.

Я вновь отрешенно смотрела в окно. Где-то там, в нескольких днях пути сейчас дремали волки. Встретимся ли мы, когда все это закончится?

Раздался скрип кровати, и я поспешила сморгнуть слезы. Тихо ступая по половицам босыми ногами, Ник подошел ко мне и осторожно обнял со спины. Даже сквозь меха мне удалось ощутить, что он ничего на себя не накинул.

– Прости, не хотела тебя будить, – прошептала я, откидывая голову ему на грудь.

– И не разбудила. Я не спал. Почему ты не в постели? – тихим, чуть хриплым голосом спросил он и вдруг окаменел. Распахнул мою накидку, мягко прижал ладонь к моему животу. – Тебе больно? Я сделал тебе больно?

– Что? Нет! Разумеется, нет, – воскликнула я и, повернув к нему голову, убрала волосы с его взволнованных глаз. – Я хорошо себя чувствую.

Он немного расслабился.

– Тогда почему ты встала?

– Мне страшно, – призналась едва слышно. – Не могу спать.

– Вряд ли сегодня хоть кто-то сомкнул глаза, – вздохнул Николас и крепко обнял меня, уткнувшись подбородком в мое плечо. – Как бы я хотел, чтобы ты осталась в стороне.

– Даже не пытайся…

– Я не пытаюсь, солнышко, – невесело усмехнулся Ник, и мое сердце дрогнуло. – Знаю, что бесполезно. Моя дикарка все равно все сделает по-своему.

Я почувствовала, как он усмехнулся и прижал губы к моему обнаженному плечу.

– Утром пойдет дождь.

– Дождь – частое явление во время сражений. Будто сами Боги оплакивают умирающих и враждующих.

– А заодно создают им лишние проблемы, – ворчливо отозвалась я, и его твердая грудь завибрировала от низкого смеха.

Некоторое время тишина прерывалась лишь нашим дыханием.

– Ты исполнишь одну мою просьбу? – вдруг спросил Ник.

Я напряглась от его серьезного тона.

– Какую?

– Я не могу просить тебя отказаться от участия в сражении. Но наши общие счеты с Истэком должен свести…

Я отпрянула от него, сверкнув глазами.

– Нет!

– Фрейя. – Он поджал губы и выпрямился.

– Ты знаешь, как для меня это важно, как долго я к этому готовилась, знаешь, что он сделал с…

– Знаю, – согласился он.

– Ты не можешь отнять у меня это, – сердито воскликнула я.

Ник положил теплые ладони мне на талию и потянул было к себе, но я не позволила, оставшись на расстоянии. Внутри клокотали гнев и обида.

– Ты прекрасный боец, – осторожно подбирая слова, произнес он. – Но Истэк куда лучше. Из всех, кто выйдет завтра против нас, он – наиболее опасен. Противостоять ему должен я, мы равны по статусу и силе…

– За исключением, конечно, того, что Истэка вряд ли в последнее время брали в плен и ломали ему ребра, избивали, истощали голодом и жаждой, – язвительно перечислила я, отчего Николас поморщился, явно не желая слышать о своей уязвимости. – О каком равенстве может идти речь…

– У тебя-то уж точно больше шансов с хромотой и незажившим плечом. – Выдержка отказала ему, и в его голос просочилось раздражение. Я попыталась возразить, но он схватил меня за плечи и слегка встряхнул. – Мы много лет враждуем с ним, я изучил его вдоль и поперек, знаю, насколько это серьезный противник. Я не смогу сосредоточиться на битве, переживая за твою жизнь, пытаясь постоянно удерживать и тебя, и его в поле зрения, – отчеканил Ник мне в лицо.