Аля Файпари – Фрейя. Ведущая волков (страница 86)
– Тебе же больно! – Я резко приподнялась на локтях, пытаясь угомонить разошедшееся сердце.
Николас лишь хмыкнул, подался вперед и горячо прошептал мне на ухо:
– Поверь, Фрейя, этой ночью я даже не вспомню о своих ранах. Если я способен сражаться, то в состоянии и…
Я так покраснела, что он не стал договаривать. Зато нетерпеливо потянулся к своим повязкам, но я успела перехватить его руки.
– Не надо, оставь. – И заглушила его возражения поцелуем. С пылом ответив на него, Ник мягко втиснулся между моих ног и приподнял мою рубаху. Он начал с нежностью целовать мой живот, посылая щекочущую дрожь по всему телу, и я зарылась пальцами в его волосах, прикрыв трепещущие веки. Вдруг почувствовала, как приспустились штаны, а губы приблизились…
– Ник, – выдохнула я стыдливо, инстинктивно сводя ноги вместе и отползая к изголовью кровати.
Он тут же оказался на уровне моих глаз и успокаивающе погладил волосы.
– Тише, все в порядке. Фрейя, ты когда-нибудь была с мужчиной? – Отчаянно краснея, я помотала головой, и Ник кивнул, словно ожидал такой ответ. Следующий его вопрос прозвучал несколько напряженно: – Ты веришь мне?
Он так пытливо вглядывался в мое лицо, будто в этот момент хотел не только услышать, что я скажу, но и убедиться, что сомнения не проберутся ни в голос, ни в глаза. Вот только мне нечего было скрывать, и в ответном шепоте «Верю» не нашлось ничего, что могло бы нас остановить.
– Тогда ничего не бойся, – заверил Николас, и легкий поцелуй задел мой лоб крылом бабочки. – Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Всегда.
Когда он потянул мою рубаху вверх, моим первым порывом было прикрыться, но я вспомнила слова о доверии и, дрожа от смущения, позволила ее снять с меня. Жар мужского тела коснулся живота. Ник приподнялся и неторопливо окинул меня взглядом. Я отвернулась, прекрасно зная,
Он нахмурился и приложил ладонь к моей щеке.
– Не надо, не закрывайся от меня. Разве я не говорил тебе, какая ты красивая?
И если неуверенность не удалось развеять словам, с этим успешно справились его глаза. Сердце у меня сжалось, когда в их глубине я разглядела столь желаемое восхищение. Удерживая мой взгляд, Николас медленно наклонился и приник ртом к моей груди. Тело выгнулось навстречу его ласкам. Тело, которым я больше не управляла. Особенно после того, как на полу оказались мои штаны, а Николас спустился к низу живота.
Он подготавливал меня к следующему шагу долго. Я и подумать никогда не могла, что единение мужчины и женщины может быть таким… Стоило мне немного напрячься, как Николас мгновенно замечал перемену во мне и принимался успокаивать поцелуями или игриво кусаться, перемежая нежные и невесомые ласки с горячими и требовательными. Ощущения заметно изменились, и тело остро реагировало на любые прикосновения. Поразительное сочетание слабой боли и удовольствия едва не сорвало с моих губ крик, когда Ник начал аккуратно вылизывать зажившую рану на плече.
Мы оба отчаянно дрожали в руках друг друга. Мы оба были готовы к большему.
Очертив языком пупок и пройдясь по ребрам, Николас одарил меня долгим поцелуем и встал. Просунул пальцы под ремень, расстегнул пряжку и медленно опустил штаны под моим взволнованным взглядом. Обнаженный, он вновь расположился надо мной на мощных вытянутых руках, позволяя мне рассмотреть его. Мое прерывистое дыхание стало песнью, под которую я скользнула кончиками пальцев к напряженным мышцам его живота, к глубоким впадинам по бокам бедер.
Ник сглотнул, прикрыл глаза и уронил взлохмаченную голову. Было видно, как в нем борется яростное желание сорвать с себя фиксирующие ребра повязки и ощутить мои прикосновения везде, но его что-то сдерживало. Когда он распахнул веки, я увидела в тени длинных ресниц решающий вопрос и, поднеся трясущуюся руку к его лицу, ответила ласковой улыбкой.
Ник осторожно приподнял мою ногу и начал медленно входить. Он нежно поглаживал меня по животу все то время, что я привыкала к наполненности, а пылкие губы помогали не замечать легкую боль. Прошло совсем немного времени, прежде чем я, тая от его успокаивающих поцелуев, поймала себя на том, что дискомфорт ушел. Мое учащенное дыхание стало причиной чего-то совершенно иного, того, что скапливалось между бедер жаром, грозящим спалить меня дотла.
Я видела, каких усилий стоит Николасу сдерживаться, как его разгоряченное тело подрагивает от напряжения и желания. Знала, потому что сражалась с тем же чувством. Шире раздвинув ноги, я положила ладони ему на спину и качнулась вперед, давая понять, что готова к большему. Непривычно темные глаза Ника удивленно расширились, и он с улыбкой поцеловал пылающие от его ласк губы, медленно ускоряясь. Я ногтями прочертила борозды на его влажной коже. Нити предвкушения струнами натянулись от низа живота, расходясь по всему телу. Мне отчаянно хотелось наконец-то отпустить их, и я инстинктивно двигалась навстречу этой свободе, с не меньшим пылом стремясь ее приблизить.
Ник вдруг остановился. Дыша тяжело как никогда, он прижался губами к коже за моим ухом и хрипло прошептал:
– Моя дикарка.
– Мой воин, – тут же слабо отозвалась я.
С тихим звериным рыком он сделал мощное движение вперед, стирая грань, на которой мы оба балансировали. Меня пронзило сладкой дрожью от кончиков пальцев ног до корней волос, а из горла вырвался тихий стон, прозвучавший в унисон с низким грудным рычанием. Переполненная эмоциями, я подалась вперед и впилась клыками в основание его шеи. Мои плечи, осыпанные росой испарины, опалило жаром от шумного выдоха. Ник снова двинул бедрами, продлевая волну нашего удовольствия, и мы оба замерли, выравнивая дыхание. Вряд ли на свете когда-либо существовали улыбки, которые были столь же широки, как наши в то незабываемое мгновение счастья.
Спустя некоторое время Николас нежно чмокнул меня в щеку, молча встал и вышел из комнаты.
Я села. Отодвинулась к стене. И в растерянности уставилась на дверь.
Ни волнение, ни страх не успели просочиться в мою душу, когда он вернулся с мокрыми тряпками и, невзирая на сопротивление, помог стереть следы нашей ночи. Затем схватил меня в охапку и опустился на меха. Близость его нагого тела сейчас отчего-то смущала сильнее. Я поторопилась укрыть нас, но он не позволил натянуть меха выше пояса.
– Ты же не хочешь, чтобы мы сварились? – засмеялся Ник. Но, когда я начала рефлекторно прикрывать грудь, нарочито тяжело вздохнул и обнял меня так, что мне не оставалось ничего другого, кроме как прижаться к нему. – Все в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? Чего-нибудь хочешь? – посыпалась вереница обеспокоенных вопросов.
Я заулыбалась, умиленная его участливым тоном и случившимся между нами, и покачала головой. Ласково потерлась о его щеку своей, прижалась к его мерно вздымающейся груди и тихонько вздохнула.
Стояла глубокая ночь, но мы так и не попытались заснуть. Я расслабленно водила кончиками пальцев по телу Николаса, на ощупь выискивая следы его прошлого.
– А этот откуда?
Лениво проследив за моим взглядом, Николас посмотрел на очередной длинный шрам, который на этот раз тянулся по бицепсу, и хмыкнул.
– Распорол руку о ветку во время зимних испытаний.
– Зимних испытаний? – переспросила я с широко распахнутыми глазами.
Ник вернул руку мне на плечи и прищурился, глядя в потолок. Он развалился так свободно, что занимал больше половины кровати, и своим умиротворенным выражением лица и легкой улыбкой сейчас напоминал довольного, сытого кота. Я не могла перестать любоваться им, завороженная глубоким тихим голосом.
– Зимой кланам всегда не хватает поводов для веселья, и мы с Шэлдо давно храним традицию зимних состязаний. Парней, которым уже исполнилось восемнадцать, отправляют в лес по заранее подготовленному маршруту, где они соревнуются в силе, выносливости и ловкости. Почти никто не возвращается без травм, но из-за азарта и усталости ты их и не замечаешь, пока не доберешься до конца. – Он покосился на меня, и его губы медленно растянулись в широкой, самодовольной ухмылке. – В тот день я пришел первым. Правда, Фабиан отстал на пару шагов.
– Как неожиданно, – иронично протянула я и вздохнула. – Как бы я хотела посмотреть на эти испытания. И не только…
– Тебе ведь уже больше восемнадцати? – напрягся Николас.
– Нет, – невинно захлопала я глазами.
Он привстал на локте, посерьезнел.
– Даже не думай. – Я молча смотрела на него в ответ. – Это очень опасно. – Пожала плечами. – Соревнуются только мужчины, – Ник продолжал взывать к моему разуму. Он явно очень жалел, что рассказал мне об этом.
Мне хотелось разгладить морщинку на его лбу, которая появлялась каждый раз, когда Ник сердился.
– Мне было восемнадцать этой зимой, – смеясь, отмахнулась я.
Николас разом расслабился и с укором посмотрел на меня, а затем выдохнул через нос и вновь откинулся на подушки.
– А… тебе? – осторожно спросила я.
– Есть ли мне восемнадцать? – Ник весело приподнял бровь.
Я легонько стукнула его.
– Сколько тебе лет!
– Ты меня уже всего искалечила, – пожаловался он, указывая пальцем на красный след от укуса на своем плече, и в полной мере насладился видом моего порозовевшего от стыда лица. – Угадай.