Аля Арина – Мама для (оболтуса) дракона (страница 1)

Аля Арина

Мама для (оболтуса) дракона

Любимый расстроен, что я не родила ему детей? Побегу за ним даже в другой мир. Докажу ему, что наша любовь нерушима.

Мне придётся жить в древнем замке среди незнакомцев? Справлюсь!

Кто этот мальчишка, и почему из его ноздрей пышет огонь?

Сын предводителя драконов, говорите?

Сейчас я выскажу его папаше всё, что думаю…

Стоп… Какие ещё драконы?!

2

Я обещала себе не расстраиваться, даже клялась. Знала ведь, что шансы выносить ребёнка до срока были не самыми высокими, поэтому и готовила себя к плохому исходу, и обещала держать себя в руках.

С руками всё в порядке, но, к сожалению, подвели ноги. Подогнулись, приземляя меня на обглоданные временем ступени клиники.

И слёзы подвели, их накопилось слишком много, и они потребовали выхода.

Ведь ещё недавно в моём сердце не было ничего, кроме радости и ликования, когда оказалось, что ЭКО сработало, и я беременна.

Беременна.

Самое прекрасное слово в мире.

Но вот я сижу на ступенях клиники, судорожно сжимая в ладонях полы пальто. Холод ползёт по колготкам, заглядывает под юбку. Вызывает дрожь.

На город оседают сумерки, ложатся непосильной ношей на мои плечи.

– Лен, ну хватит уже… поехали отсюда!

Миша злится, он не любит слёзы. Хотя кто из мужчин их любит?

А мой жених уже нахлебался их вдоволь за последние месяцы. Мы оба очень хотим ребёнка, но Миша относится к этому намного спокойнее, чем я.

Он стоит у подножия ступенек и раздражённо хмурится, пряча руки в карманах стильного пальто. Ему надоели мои страдания, для него всегда всё было как-то проще, легче. Ну, не получилось, досадно, да ладно. Вот и сейчас он пытается достучаться до моих внутренних сил, которых, к сожалению, почти не осталось.

– Неужели надо устраивать концерт прямо здесь? Может, всё-таки, подождёшь до дома? А то людей пугаешь. Согреешься, отдохнёшь, может, и успокоишься… – говорит с сомнением. Прошлый опыт подсказывает ему, что моё горе продлится долго и будет глубоким и тяжёлым.

У нас с Мишей как-то с первого раза всё вышло без предохранения. Поговорили об этом и осознали, что оба очень хотим детей. Со свадьбой решили не торопиться, это не казалось ни срочным, ни обязательным. А вот малыша очень хотелось.

Поэтому старались. Очень-очень.

Врачи не уверены, что со мной не так и почему я снова потеряла ребёночка. А может, и уверены, и объяснили, но я оглохла от горя.

А вот Мишу слышу. Наверное, потому что он мне нужен сейчас, как никто другой. Как ничто другое. Мне безумно важно услышать главное.

- Миш! – всхлипываю. – Мы ведь… попробуем снова, правда? Сразу, как только врачи позволят.

Мне даже не надо смотреть на его поджатые губы, на сжатые в кулаки пальцы в карманах пальто, чтобы знать ответ. Отрицательный.

Кажется, он готов сдаться. И так считает меня дефектной, неспособной на то, что он считает элементарной женской функцией. Нет, не подумайте, вслух он этого не говорит, иначе я бы давно с ним рассталась. Но он больше не спорит, когда я сетую на мои «дефекты».

Смотрю на жениха сквозь слёзы, дрожу от надежды. Ему сейчас тоже больно, я это понимаю. Наверное, он захочет подождать несколько месяцев. Ради него я подожду. Снова буду весёлой, интересной и беззаботной. Притворюсь такой ради него. Чтобы он вспомнил, почему выбрал меня, а не множество других женщин, которые красивее, умнее и успешнее. И которые давно бы уже родили ему ребёнка, а то и двух.

– Лена, послушай… Здесь не место об этом говорить. И сейчас не время. Мы поговорим, когда ты придёшь в себя.

Моё горе внезапно замирает, становится на паузу при звуке его резких слов.

– Если тебе есть, что сказать, то я бы хотела услышать это сейчас. Прямо здесь, – говорю неожиданно чужим, сиплым голосом.

– Лена, прекрати! Ты и так распугала клиентов клиники своими рыданиями, так теперь ещё устроим представление?!

– К-какое ещё представление?

– Цирковое! Непристойное! С тобой вечно то драма, то трагедия. Сил нет уже! Нет чтобы держать свои чувства при себе, так наоборот, тебе обязательно выливать всё наружу в публичном месте. Я всё, Лен. Закончил с этим. Бесполезно всё это с тобой, только время потерял…

Миша продолжает что-то говорить, но в ушах шумит, и я не слышу его доводы. Наверняка разумные, Миша вообще разумный мужчина. Я тоже стараюсь быть адекватной, но сейчас мне плохо. Сегодня утром у меня случился выкидыш, и я в ужасе, в панике, в сердце моего самого страшного кошмара. Такое не сдержишь в себе, не отложишь на завтра, когда, возможно, Мише будет удобно меня выслушать.

Мне нужна всего капля надежды, одна маленькая капелька…

– Всё, Лена, хватит! Достала ты меня!

– Но Миша…

Он вздрагивает от моего жалобного тона.

– Хватит ныть! Собирался довезти тебя до дома, а потом уйти, но если тебе приспичило биться в припадке перед всем городом, то справляйся сама. Пошла ты…

Что-то бормоча себе под нос, отворачивается и гневными шагами направляется прочь.

– Тебе тоже нелегко, я знаю… - шепчу, глядя, как долговязая фигура скрывается за поворотом. Он успокоится и вернётся за мной, обязательно вернётся, потому что у нас столько общего. Мечты общие, планы на жизнь… Общее счастье. Мы оба очень любим детей. Очень-очень. Мне, наверное, легче, чем ему, потому что я могу выплакать горе, а он всё держит в себе. Поэтому и ругается, вымещает отчаяние… тяжело ему…

3

– А кому сейчас легко? – раздаётся женский голос совсем рядом. От неожиданности я чуть не съезжаю со ступенек.

Рядом со мной сидит пожилая женщина в несуразно длинном пальто, явно с чужого плеча. Она пристально смотрит на меня, и её взгляд оказывает на меня странное воздействие, словно гипнотизирует.

Как ни стараюсь, не могу отвести взгляда от её глаз.

– Как бы ты назвала ребёночка? – Радужки её глаз переливаются разными оттенками фиолетового цвета.

– Если мальчик, то Никита. Если девочка, то Аня.

– Хорошие имена. – Кивнув, она стягивает мою вязаную шапку и кладёт ладонь на макушку.

Я изумлённо хлопаю глазами, но почему-то не возражаю. Возможно, потому что от её прикосновения меня окутывает кокон приятного тепла.

– Со временем тебе станет легче, – обещает она.

Качаю головой в ответ, потому что знаю, что эта потеря останется со мной навсегда.

Женщина улыбается с печальным пониманием.

– Не хочешь, чтобы стало легче? Пусть будет тяжело, страшно, как угодно, любые испытания, только бы у тебя были дети?

– Да! – отвечаю без задержки.

Женщина понимающе хмыкает. Голос у неё сильный, яркий, будто в нём звучит бесконечное эхо. Её рука не давит на мою макушку, но я не могу пошевелиться. И глаза отвести не могу, замерла в странном оцепенении.

– Ты уверена, Елена?

От этого вопроса вдруг становится так тревожно, что теряю голос. Поэтому только киваю.

– На что ты согласна ради того, чтобы иметь детей?

Готовый ответ «на всё» дрожит на губах, и я зажмуриваюсь, приводя себя в чувство. Всё это очень странно, и осторожность не помешает.

– На любой тяжёлый труд, на лишения… почти на всё.

– Почти?

– Я не стану причинять боль другим людям и не пойду на преступление.

– Что ж… – Женщина убирает руку, и по моей макушке бегут ледяные мурашки. – Тогда мы сможем с тобой договориться. Ты поможешь мне, а я тебе.