Альвера Албул – Тернистый путь к свету. В терниях судьбы семейства Россер (страница 16)

Эти гудки были совершенно другими. Они были длинными и ровными, а затем вдруг послышался мужской голос:

– Станция метеорологии, слушаю.

– Здравствуйте, – заговорила Руни, – мне поручили написать статью о погоде на следующую неделю.

– Руни, – заговорил Марко, – так не звонят.

– Представься, скажи, какое ты издательство, – подсказал Эрнесто.

– Прошу прощения, – Руни почувствовала себя крайне неловко, но всё же решила начать всё с начала, – меня зовут Руни Хорсфорд, я журналист The Times, мне нужна информация о погоде на неделю для новостной статьи.

– Женщина, – вздохнул мужской голос с трубку, – я слышу мужской голос, передайте трубку, пожалуйста.

И Руни оторвала её от уха и поспешила протянуть трубку Эрнесто, который стоял к ней ближе, но тот вдруг отпрыгнул в сторону от девушки как от огня и строго проговорил:

– Марго поручила это задание тебе.

– Но он не хочет со мной разговаривать, – с некотором обидой в голосе проговорила Руни.

Братья переглянулись между собой, Марко бросил невзначай: «Договоришь, повесь трубку на рычаг обратно», – и они ушли, оставив Руни в полном одиночестве, а девушка оказалась вынуждена прижать телефонную трубку обратно к уху.

– Боюсь, я осталась одна, и Вам придётся разговаривать со мной, – проговорила она.

– Надеюсь, мне не придётся повторять дважды? Вы взяли, куда запишите всё, что я продиктую?

– Да, конечно! У меня с собой чистый лист из машинки и шариковая ручка, которую мне одолжил Эрнесто! – ответила Руни и поняла, что от волнения говорит лишнее. – Простите, я понимаю, я кажусь Вам дурой, но я никогда до этого не работала журналистом.

– Если Вы вообще где-то до этого работали, – проговорил уставший мужской голос в трубке, – записывайте. Погода на воскресенье…

Писать стоя было неудобно, но длина провода трубки позволила Руни сесть на пол и, положив лист бумаги на колено, она принялась писать под диктовку. На самом деле разговор не занял и более пяти минут. Мужчина продиктовал температуру днём и ночью, наличие осадков и скорость, и направление ветра, и на этом всё.

– Спасибо Вам огромное, что передали мне информацию! Думаю, я звоню Вам не в последний раз, поэтому надеюсь, что через неделю Вы примите меня радушнее! – говорила Руни, когда настал момент прощаться.

– Надеюсь, в следующий раз, когда Вы позвоните, Вы не заставите меня гадать кто Вы и представитесь сразу, – ответил мужчина.

– Я поняла свою ошибку, простите.

– Удачи в выбранном поприще! – после этого в трубке снова послышались гудки, и Руни повесила её обратно на рычаг.

Выдохнув, ведь теперь, когда звонок состоялся, она испытывала облегчение, она поспешила вернуться на своё рабочее место. Было необходимо браться за статью.

Помимо Марго и Руни среди журналистов были и другие женщины, но они значительно от них отличались. Особенно от Руни. Первая была громкой, говорливой, любящей крепкий кофе без сахара и без зазрения совести говорить всё, что думает. С лёгкой руки, но низким громким голосом она могла выговорить Эндрю то, какой же он редкостный идиот и неудавшийся журналист. А затем вдруг закатисто засмеяться и хлопнуть в ладоши, забавляясь беспомощностью мужчины. Она мало писала, но если писала, то её статьи отличались жёсткостью, категоричностью и пронзительной честностью. Она не пыталась быть мягкой и обходительной. Её звали Франциска Фернандес.

Второй была среднего роста женщина, но ужасно истощённая, от того казалась Руни мумией. Её короткие чёрные волосы было практически невидно из-под шляпки, а под глазами были тёмные круги. Она мало разговаривала, чаще была тенью своей более общительной коллеги, рядом с которой и сидела, и смотрела на мир незаинтересованным скучным взглядом. Обычно она садилась на угол стола своей эмоциональной подруги и слушала, как та высказывает Эндрю своё мнение о том, что ему следовало бы чаще молчать или о том, что она бы самолично скрутила ему шею, будь у неё на это право. Её имя было Лили Варгас. Но подобное случалось редко, так как обе часто бывали в разъездах по городу.

И единственный, с кем Руни могла бы пообщаться во время работы в офисе оказался её сосед – Клем Беррингтон. Но и это было большой редкостью, да и если вдруг кто-то из них заговаривал, Руни чувствовала себя обычно очень неловко.

Взявшись всё же писать о погоде, она столкнулась с проблемой часто повторяющихся слов: «ветер», «облака» и «солнце», – понимая, что именно этим может оказаться недовольна Марго. Читать статью было неприятно и сложно, но, когда ты пишешь о погоде невозможно избежать повторение данных слов. Понимая, что она в абсолютном тупике, Руни подняла взгляд, легко пробежалась им по столу своего соседа и выпрямилась, размышляя о том, как заменить повторяющиеся в тексте слова. В этот момент она заметила неуверенное движение Клема, и совсем растерялась заметив, что он внимательно смотрит ей в глаза. Он приблизился совсем близко, и Руни невольно сглотнула, ощущая себя крайне неловко.

– Какие удивительные глаза, очень редкий оттенок! – заметил вдруг он, а Руни плохо понимала, что необходимо отвечать на столь странный и неожиданный комплимент.

– Глаза? – только и смогла вымолвить она, как вдруг слева от неё на стол своими локтями упала Франциска. Она внимательно заглянула Руни в глаза и многозначительно хмыкнула, а потом недовольно произнесла:

– Что тут необычного? – она явно была разочарована. – Обычные карие глаза!

– Нет, – Клем качнул головой, продолжая внимательно изучать цвет глаз Руни, – я такие вижу второй раз в жизни.

– Ладно, – Руни вымученно улыбнулась, не в силах выдержать прямой взгляд, – спасибо за комплимент, мне очень приятно.

Пусть на самом деле она не до конца понимала, что именно чувствует, и действительно ли ей приятны слова её коллеги. После этого она убрала выбившуюся прядку за ухо и вернулась к своей статье, активно застучав на печатной машинке. Пытаясь избегать прямого взгляда с Клемом, она всё же придумала, как красиво обыграть статью с прогнозом погоды.

Руни показалось, что интерес со стороны Клема ни более чем попытка выстроить доверительное общение с новым сотрудником, и именно поэтому в течение дня мужчина более не проявлял к ней способный смутить её интерес, но несмотря на это, Руни иногда бросала взгляд в его сторону, пытаясь поймать его заинтересованный взгляд, но мужчина занимался лишь своей работой.

Конец рабочего дня наступил слишком быстро, Руни и не заметила, как за окном стемнело, а люди вокруг неё стали расходиться по домам. При этом сама она чувствовала себя так, словно выпала из потока времени, а окружающие люди кажутся ей ненастоящими, словно они бумажные фигурки. Или же между ними и ей есть прозрачное матовое стекло, сглаживающее реальность.

Поднявшись со своего места, Руни поняла, как устали её ноги от сидения на стуле весь день, а через мгновение ощутила странную радость от мысли, что теперь она идёт домой. День растерянности, смущения и не понимая, что и как следует делать остался позади, теперь она могла спрятаться от всех в стенах своего дома.

– До завтра, мисс Хорсфорд, – проговорил Клем, поднимая левой рукой шляпу со своего стола.

– До свидания, – ответила Руни, а затем с ней поспешили попрощаться каждый, с кем она успела познакомиться сегодня.

Домой Руни решила вернуться пешком, хотелось проветрить голову и обдумать всё, что случилось за день, но голова казалась тяжёлой и пустой. Усталость давила на Руни, она чувствовала себя измотанной и измученной, хотя, как ей казалось, не сделала за день ничего внушительного. Она подошла к дому и подняла на него взгляд – солнце уже село, и в темноте особняк казался точно таким же, каким был до войны. Построенный ещё в XVII веке он полностью соответствовал моде того времени. Он был построен в классическом стиле с симметричными линиями и изящными колоннами, которые поддерживали фронтон и формировали роскошный центральный вход. Трёхэтажное здание с белёными стенами и крышей, покрытой серой черепицей. Глядя на дом, Руни не могла поверить, что, когда взойдёт солнце, она увидит его таким, каким он есть – умирающей, раненной голубкой, ждущей спасения.

Проходя ближе, Руни заметила, что на мраморных ступенях что-то лежит, и невольно напряглась. Любопытство толкало её вперёд, но она плохо понимала, стоит ли брать в руки оставленную вещь. Но когда она оказалась ближе, она поняла, что перед ней лежит толстый конверт – это было письмо, и Руни плохо понимала от кого оно.

Она наклонилась, пригляделась, но в темноте было практически невозможно прочитать имя адресата, поэтому ей всё же пришлось взять письмо в руки. Прищурившись, полностью сконцентрировавшись на конверте, она всё же смогла расшифровать наклонный подчерк с сильными завитками: «Уэльс, Гуинет, Атюрабрин. Эйра Россер».

– Атюрабрин? – вслух произнесла Руни. – Так вот как называется их замок. Наконец-то столько времени спустя я это знаю.

На улице в свете Луны было во много раз светлее чем в доме, поэтому Руни села на ступени и вскрыла конверт. Она плохо понимала, чего она ждёт от письма, так как уехала из Уэльса найдя в дальних родственников врагов, а не друзей, но при этом точно знала, что Эйра никогда бы не написала ей что-то оскорбительное. Достав сложенные листы бумаги, Руни бросила взгляд на объём письма, но быстро успокоилась – Эйра писала удивительно крупно, а заглянув в конверт увидела там ко всему небольшой подарок. Это был перстень. Мужской. Из золота и с драгоценными камнями, какими именно Руни в темноте понять не могла, поэтому большим пальцем провела по их поверхности, предполагая, что она сможет определить их наощупь.