Альваро Энриге – Мгновенная смерть (страница 18)

О, пилигрим, ты ищешь в Риме Рим, Но Рима нет… Великий Рим — руина[87].

В 1565 году палаццо Колонна, где Борромео, Монтальто и Пий IV могли бы выпивать, созерцая пожар в сердце католического мира, отличался от украшенного завитушками дворца более поздней постройки. Лоджия представляла собой кирпичный дом, выстроенный из остатков храма Сераписа, от которого сохранился кусок фасада. В доме было два этажа, пять окон, два входа и терраса под черепичной кровлей. Позади — руины: лоджия буквально опиралась на древний храм. Вокруг росли кусты, пара пальм, диковатого вида деревья; по стенам вились ползучие растения.

Вот на этой прохладной незатейливой кирпичной террасе они и могли бы сидеть, словно в ложе театра.

Наблюдая великий мировой пожар, Пий IV не стал бы, подобно Нерону, воспевать крушение Трои. Он хранил бы молчание и с закрытыми глазами внимал музыке — ей последней суждено было прозвучать перед медленным вселенским разгоранием того, что мы за неимением лучшего слова называем «барокко». Слегка покачивался бы, а рука с горстью миндаля двигалась бы в такт мелодии.

В минуту, когда оркестр смолк, он открыл бы глаза и сказал кардиналу Монтальто: «У меня есть для тебя подарок». Хотя мог бы сказать и что-нибудь другое, — например, то, что сказал Леонидас Ламборгини[88] про наступавшее на них время: «Мы купили Мучение вместо Милости. Страх вместо Прощения. Ненависть вместо Любви. Смерть вместо Жизни». Или выразиться, как сам он годами позже в письме к своему другу Толомео Галлио[89]. Пребывая в смятении из-за того, что курия подвергла травле Микеланджело, обескураженный Пий IV писал: «Мне так нравится его „Страшный Суд“. Но ведь это смертный грех, и признаться в таком боязно. Ведь я папа!»

Пий IV долго и тщательно пестовал Борромео, как цветок, но вырос не цветок, а дикий кабан.

Представим, что мы видим все это в фильме. Папа отрезает еще кусочек колбасы и закрывает глаза. Открывает глаза, жует колбасу.

ПИЙ IV

(с полным ртом)

У меня для тебя подарок, Монтальто. Скромный.

Поводит рукой; складки рукава развеваются, словно флаг. Слуга подносит деревянную шкатулку, обитую серебром.

МОНТАЛЬТО

(улыбается)

Я равнодушен к драгоценностям.

ПИЙ IV

Мне шестьдесят шесть. Против всех ожиданий я стал папой, познакомился с Микеланджело и Рафаэлем, дружил с Карлом I и Франциском I. Я также изобрел присутствующего здесь Карло Борромео.

Слегка поворачивает голову в сторону упомянутого и то ли насмешливо, то ли ласково поднимает брови.

ПИЙ IV

Ты и в самом деле думаешь, что на нашем последнем пиру я вручу тебе побрякушку?

Слуга подносит шкатулку кардиналу. Тот ее открывает.

МОНТАЛЬТО

(достает что-то из шкатулки)

Теннисный мяч.

Осматривает, приподнимает, чтобы Борромео тоже было видно.

МОНТАЛЬТО

Что-то он кривоват.

ПИЙ IV

Это потому, что его сделали из волос Анны Болейн.

МОНТАЛЬТО

Кого-кого?

ПИЙ IV

Одной из жен Генриха VIII Английского. Ты не застал этих заварушек.

МОНТАЛЬТО

Понятно.

ПИЙ IV

Можешь им играть.

МОНТАЛЬТО

Я не умею играть в паллакорду.

ПИЙ IV

А ты учись: когда нас с императором Карлом не станет, Францию некому будет сдерживать. Высунешься — и тебя сместят. Или сдерут шкуру. Или четвертуют — в зависимости от того, какой инквизитор тобой займется.

Папа бросает взгляд на Борромео.

ПИЙ IV

Или я ошибаюсь, Карло?

БОРРОМЕО

Ваше святейшество никогда не ошибается в политике.

Кардинал Монтальто не слушает Борромео. Заглядывает в глаза папе.

МОНТАЛЬТО

Это приказ?

ПИЙ IV

Это совет.

Воцаряется тишина. Папа и кардинал поворачиваются к Борромео. Он был почти на двадцать лет младше Монтальто, но жил, искренне стараясь подражать Христу в худшие минуты Его страстей, и потому голод и недосыпание оставили на нем отметины, а кроме того, движения стали нервными, отчего будущий святой произво-дил впечатление несколько несовершенного человека. Дергал щекой, кривил шею, скрючивал руки и вечно держал их сплетенными на коленях — чтобы не потянулись случайно за чем-нибудь, что нет-нет да и окажется сладким.

Борромео делано изгибает шею и смотрит на папу с инквизитором. Левое веко то и дело норовит захлопнуться.

БОРРОМЕО

(обращаясь к Монтальто)

Брось-ка мне мяч.

Снова смотрит на папу.

БОРРОМЕО

Хороший совет.

ПИЙ IV

Убережешь Монтальто от волков?

БОРРОМЕО

Уберегу, если он сам побережется.

Нюхает мяч.

БОРРОМЕО