Альтер М. – Последний подкаст (страница 4)

Прошло несколько секунд, показавшихся вечностью. Затем фигура медленно, неестественно плавно, словно её тянули за невидимые нити, начала поворачиваться. Движение было лишено привычной человеческой механики — сначала поехали плечи, потом грудная клетка, и только затем, с отвратительной задержкой, голова.

Фары осветили лицо.

Это был мужчина. Лет пятидесяти, с грубыми, словно вырубленными из серого камня чертами. Глубокие морщины, впалые щёки, покрытые седой щетиной. Но самым страшным были его глаза. Вернее, их отсутствие. На месте глаз зияли чёрные провалы, заполненные тем же мраком, что стоял за стёклами машины. Губы человека были плотно сжаты, а кожа отливала синевой, как у утопленника.

Он поднял руку и указал пальцем куда-то вправо, в глубину леса. Жест был властным, не терпящим возражений. Марта почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Она хотела дать задний ход, нажать на газ, объехать это существо, но тело её не слушалось. Мышцы словно налились свинцом.

В следующую секунду фары погасли. Двигатель заглох. Тишина обрушилась на машину, как могильная плита. Только стук дождя по крыше и тяжёлое, прерывистое дыхание самой Марты нарушали безмолвие.

Она зажмурилась, досчитала до трёх и снова открыла глаза. Фары горели. Двигатель работал. Дворники исправно елозили по стеклу. На дороге никого не было. Только дождь и пустота.

Марта перевела дух. Руки дрожали так сильно, что она с трудом переключила передачу. «Привиделось, — прошептала она вслух, пытаясь убедить саму себя. — Это просто усталость. Нервы. Игра воображения». Но она знала, что лжёт. Та фигура была реальнее, чем этот лес, чем этот дождь. И она указала направление.

Марта медленно поехала вперёд. Через пятьдесят метров лес расступился, и она оказалась на небольшой поляне. В центре поляны темнел провал оврага. Красный ручей. Она узнала это место по описаниям из протокола: «Овраг глубиной до семи метров, склоны поросли кустарником и молодым осинником. На дне протекает ручей, вода в котором имеет характерный красноватый оттенок из-за высокого содержания железистых соединений в почве».

Марта заглушила двигатель, но фары оставила включёнными. Свет упёрся в противоположный склон оврага, выхватив из темноты переплетение корней и глинистые оползни. Она достала из бардачка фонарик — старый, тяжёлый, на батарейках, который валялся там с прошлой зимы. Проверила: горит, но светит тускло, жёлтым, умирающим светом. Телефон по-прежнему не подавал признаков жизни, словно разрядился в ноль за те секунды, пока машина стояла без энергии.

Она вышла из машины. Ледяной ветер ударил в лицо, смешанный с колючей снежной крупой. Пахло сырой землёй, гниющими листьями и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным, напоминающим запах старого мяса, забытого в тёплом помещении. Марта накинула капюшон и, светя фонариком под ноги, направилась к краю оврага.

Земля под ногами была скользкой, глинистой. Она шла осторожно, стараясь не поскользнуться. Луч фонаря выхватывал из темноты мокрые стволы деревьев, пучки пожухлой травы, ржавую консервную банку. Следы пребывания человека. Марта вспомнила, что, по протоколу, тело Анны нашли не на дне оврага, а на небольшом уступе, метрах в трёх от верха. Уступ был скрыт кустами, и обнаружили его случайно, когда один из поисковиков поскользнулся и съехал вниз.

Она подошла к краю и посветила вниз. Темнота в овраге казалась ещё более густой, вязкой, почти материальной. Луч фонаря терялся в ней через пару метров. Марта присела на корточки, пытаясь разглядеть хоть что-то. Вдруг снизу, из чернильной глубины, донёсся звук.

Плеск воды. Кто-то или что-то двигалось по дну ручья.

Марта замерла. Ей вдруг стало мучительно холодно, холод шёл не снаружи, а изнутри, откуда-то из позвоночника. Она направила фонарь на звук. Луч выхватил край ручья — чёрную, блестящую ленту воды, петляющую среди камней. На мгновение ей показалось, что она видит что-то светлое. Что-то, напоминающее человеческую руку, высунувшуюся из воды и тут же скрывшуюся под поверхностью.

— Есть кто живой? — крикнула она в овраг. Голос её прозвучал жалко, глухо, поглощённый сырым воздухом.

В ответ только шум дождя.

Марта выпрямилась и огляделась. Надо было спуститься вниз. Она понимала, что это безумие, что любой здравомыслящий человек на её месте развернулся бы и уехал обратно в город, к людям, к свету. Но она не могла. Журналистское чутьё, а вернее, то самое упрямство, которое всю жизнь толкало её в самые тёмные углы, требовало увидеть всё своими глазами. К тому же, в голове звучала фраза из записи: «Я на месте. Объект один. Он смотрит прямо сюда». Мужчина на записи стоял именно здесь. Где-то здесь он встретил свою смерть. И где-то здесь, возможно, до сих пор лежит его тело. Тело, которое обнаружат только завтра утром.

Марта нашла место, где склон был более пологим, и начала осторожно спускаться, цепляясь за корни деревьев и мокрые ветки кустарника. Ноги скользили, глина налипала на ботинки тяжёлыми комьями. Один раз она сорвалась и проехала метра два на спине, больно ударившись копчиком о выступающий камень. Фонарик выпал из рук и покатился вниз, но, к счастью, не разбился, а застрял в куче прелых листьев, продолжая светить.

Она подобрала фонарь и продолжила спуск. Наконец, она достигла того самого уступа. Это была небольшая площадка, поросшая сухим папоротником и покрытая слоем слежавшейся листвы. Именно здесь, согласно протоколу, лежало тело Анны Ремезовой. Марта посветила вокруг. Ничего примечательного: камни, корни, земля. Но ей показалось, что воздух здесь стал ещё холоднее, а запах сладковатого тления усилился. Она провела лучом по земле у самых ног и заметила нечто странное. Прямо по центру площадки, на влажной глинистой почве, отчётливо виднелся след. Не отпечаток обуви. След был продолговатый, с рваными краями, словно здесь что-то волокли. И он был свежим. Дождь ещё не успел размыть его контуры.

След вёл дальше по уступу и скрывался за выступом скальной породы. Марта, преодолевая внутреннее сопротивление, двинулась по следу. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук разносится по всему оврагу. Обогнув выступ, она замерла.

В неглубокой нише, образованной корнями старой сосны, лежал человек. Вернее, то, что от него осталось. Это был мужчина. Он лежал на спине, широко раскинув руки. Одет в тёмную куртку, джинсы, на ногах — высокие походные ботинки. Лицо его было обращено к небу, но Марта не могла разглядеть черт — настолько оно было изуродовано. Кожа имела неестественный, восковой оттенок, а рот был широко раскрыт в беззвучном крике. В груди зияла глубокая рана, из которой на куртку натекла тёмная, почти чёрная в свете фонаря лужа. Кровь ещё не до конца загустела — она поблёскивала, отражая свет.

Но самым ужасным было не это. Рядом с телом, прислонившись к стволу сосны, стояла человеческая фигура. Та самая, что встретилась Марте на дороге. Тот же длинный плащ, то же каменное лицо и чёрные провалы вместо глаз. Только теперь существо не стояло неподвижно. Оно медленно повернуло голову в сторону Марты, и ей показалось, что в глубине этих пустых глазниц что-то шевелится, что-то бледное и червеобразное.

Марта попятилась. Ноги стали ватными, непослушными. Она споткнулась о корень и упала на спину, выронив фонарь. Тот покатился и погас. Темнота обступила её со всех сторон, плотная, удушающая. Она слышала только собственное дыхание и шум дождя. А затем раздались шаги. Медленные, тяжёлые. Шаги приближались.

Она попыталась встать, но руки скользили по мокрой глине. Вдруг шаги стихли. Наступила звенящая тишина. Марта почувствовала, как что-то холодное и влажное коснулось её щеки. Не рука. Что-то гладкое, словно камень или металл. А затем прямо над ухом раздался шёпот. Голос был тот самый, из записи. Мужской баритон с сипотцой.

— Ты пришла, — прошелестел он. — Теперь круг замкнётся. Ты займёшь моё место.

Марта закричала. Крик получился хриплым, отчаянным, и утонул в шуме дождя. Она вскочила на ноги, не помня себя от ужаса, и бросилась вверх по склону, цепляясь за кусты, обдирая руки в кровь, не чувствуя боли. Она карабкалась, как загнанный зверь, движимая одним желанием: бежать, бежать отсюда как можно дальше.

Выбравшись на поляну, она бросилась к машине. Руки тряслись так, что она несколько раз не могла попасть ключом в замок зажигания. Наконец двигатель завёлся. Она вдавила педаль газа в пол, и машина, взревев, рванула по размытой лесной дороге прочь от Красного ручья.

В зеркало заднего вида Марта не смотрела. Она боялась увидеть там фигуру в плаще, стоящую посреди дороги и провожающую её пустыми глазницами.

Она гнала машину, не разбирая дороги. Ветки хлестали по кузову, днище скребло по камням. Один раз она едва не влетела в дерево, но чудом вывернула руль. Ей казалось, что лес не хочет её выпускать, что он смыкается за ней, обрезая пути к отступлению. Но вот, наконец, впереди показался просвет, и машина выскочила на асфальтовую трассу.

Марта остановилась на обочине. Дышала она часто, прерывисто, словно после долгого бега. Пальцы, вцепившиеся в руль, побелели. В салоне было холодно, но по её лицу струился пот. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Перед внутренним взором стояло изуродованное лицо мёртвого мужчины и чёрные глазницы того, другого.