Альтер М. – Последний подкаст (страница 5)

Прошло несколько минут, прежде чем она смогла унять дрожь и взять себя в руки. Марта потянулась к телефону, лежавшему на пассажирском сиденье. Экран зажёгся. Сигнал сети появился. Телефон работал. Она посмотрела на время: 01:47. Двадцать седьмое октября.

До девяти четырнадцати оставалось семь с половиной часов.

Она завела машину и медленно поехала в сторону города. Теперь она не гнала, а ехала осторожно, вглядываясь в темноту. Мысли путались. Что это было? Кто тот мужчина в овраге? И главное — что значит «Ты займёшь моё место»?

В голове всплыли слова из старого дела Анны Ремезовой. В протоколе упоминалось, что за два дня до исчезновения Анны в районе Красного ручья видели странного мужчину в длинном плаще, который стоял на дороге и смотрел в сторону оврага. Местные жители тогда посчитали его городским сумасшедшим или рыбаком. Но когда нашли тело девушки, об этом человеке никто не вспомнил. Или не захотел вспоминать.

Марта прибавила скорость. Город встретил её пустыми улицами, мокрыми от дождя, и редкими цепочками фонарей, свет которых расплывался в туманной дымке. Она доехала до своего дома — старой девятиэтажки на окраине, припарковалась у подъезда и, не выключая двигатель, ещё несколько минут сидела, собираясь с мыслями.

Квартира встретила её привычным запахом старых книг и одиночества. Марта включила свет в коридоре, потом на кухне, потом в комнате. Ей хотелось, чтобы света было как можно больше, чтобы ни один угол не оставался в тени. Она сняла мокрую одежду, бросила её в ванной и переоделась в сухой свитер и домашние штаны. Затем прошла на кухню, поставила чайник и, пока он грелся, достала из ящика стола папку с материалами дела Анны Ремезовой. Ту самую, которую собирала для подкаста.

Она разложила на столе фотографии, копии протоколов, свои заметки. Взяла лупу и стала внимательно рассматривать снимок с пуговицей. Теперь, при ярком свете кухонной лампы, она ясно видела: на пуговице был изображён орёл с тремя головами. Не две, как на гербе, а три. Средняя голова смотрела прямо, а две боковые были повёрнуты в профиль, но при этом клювы их были раскрыты, словно в крике. Или в предсмертном хрипе.

Марта отложила лупу. По спине пробежал холодок. Она вспомнила, что в мифологии трёхголовые существа часто ассоциируются с потусторонним миром, с порождениями хаоса. Например, трёхглавый пёс Цербер, страж царства мёртвых. Или трёхликая Геката, богиня колдовства и перекрёстков. Но откуда такая пуговица могла взяться на форме? Или это не форма, а что-то иное?

В дверь позвонили.

Марта вздрогнула. Чайник как раз закипел и со щелчком выключился. В наступившей тишине звонок прозвучал особенно резко, требовательно. Она посмотрела на часы. 02:23. Кто мог прийти в такое время?

Она на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке, залитой тусклым светом лампы, стоял Илья. Он был бледен, волосы всклокочены, куртка расстёгнута, несмотря на холод. Вид у него был потерянный и испуганный.

Марта открыла дверь.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она, впуская его в квартиру.

Илья вошёл, с порога оглядываясь, словно ожидал увидеть что-то страшное в углах коридора.

— Марта, — выдохнул он, и голос его дрожал. — Я не мог до тебя дозвониться. Ты уехала, а потом в студии началось такое...

— Какое «такое»? — Марта закрыла дверь на замок.

— Компьютер сам включился. Запись начала играть на повторе. А потом из колонок пошёл тот звук... инфразвук. У меня голова чуть не лопнула. Я вырубил всё из розетки, но звук не прекратился. Он шёл отовсюду. Из стен, из пола. А потом я увидел это.

Илья достал из кармана куртки помятую фотографию. Протянул Марте. Это был снимок, распечатанный на обычном принтере. На нём была изображена та самая спектрограмма записи, которую они рассматривали в студии. Но теперь узор из частотных линий сложился в более чёткое изображение. Это было не просто слово «Марта». На спектрограмме проступил целый текст. Мелкий, но разборчивый.

«Марта Громицкая, слушающая голос мёртвых. Ты идёшь по следу, который ведёт в круг. Восьмое звено цепи. Ты — девятое. Смерть твоя будет записана, как были записаны смерти до тебя. Красный ручей помнит всех. Он ждёт тебя в девять четырнадцать».

Марта прочитала это и почувствовала, как земля уходит из-под ног. В ушах зазвенело. Восьмое звено. Девятое звено. Цепь. Она подумала о теле мужчины в овраге. Это было восьмое звено? Но кто были предыдущие семь?

— Откуда это? — прошептала она.

— Я распечатал скриншот, пока комп работал, — ответил Илья. — Марта, это не шутка. Это... это какая-то чертовщина. Надо идти в полицию. Или к священнику.

— В полицию с чем? — Марта горько усмехнулась. — «Здравствуйте, меня преследует аудиозапись из будущего, а в овраге я нашла труп мужчины, который умрёт завтра»? Меня же в психушку упекут.

Она прошла на кухню, Илья последовал за ней. Марта села за стол, пододвинула к себе папку с делом Ремезовой и стала быстро перебирать бумаги.

— Ты что, решила ночью работать? — удивился Илья, заметив разложенные документы.

— Я была у Красного ручья, — глухо произнесла Марта.

Илья замер с открытым ртом.

— Ты... что? Зачем?

— Не знаю. Меня как будто вело что-то. И я видела там тело. Мужчина. Убит. Грудь разорвана. А рядом стояло существо... человек без глаз. Он сказал, что я займу его место.

Илья опустился на табуретку. Его лицо стало ещё бледнее.

— Марта, послушай меня. Это очень плохо. Ты знаешь, я человек не суеверный, я звукарь, я в физику верю. Но то, что происходит... Это выходит за рамки. В этом деле, про которое ты выпуск записывала, есть что-то ещё. Я тут покопался в сети, пока ехал к тебе. Красный ручей — это не просто место. До революции там была деревня, называлась Гнилуши. В тридцатых годах деревню расселили, а на её месте устроили лагерь для заключённых, которые строили дорогу. Лагерь закрыли в пятидесятых, но местные говорили, что по ночам там слышны крики и стоны. А в девяносто восьмом, как раз когда пропала Ремезова, в районе Красного ручья исчезли без вести ещё несколько человек. Но их никто не искал — бомжи, пьяницы, никому не нужные. Я нашёл упоминание на одном форуме краеведов. Там писали про «смотрящего из оврага». Я думал, байки.

Марта слушала его, и в голове у неё постепенно складывалась страшная картина. Цепь смертей. Восемь жертв. Она — девятая. И каждая смерть была записана на аудио. Но кем? И главное — зачем?

Она вспомнила свой выпуск про Анну Ремезову. Она рассказывала о деле, придавая ему огласку, надеясь, что кто-то откликнется, кто-то вспомнит детали. И она получила отклик. Но не тот, на который рассчитывала. Она разбудила нечто, что спало в овраге у Красного ручья. Нечто, что питается смертями и записывает их на аудио, чтобы потом посылать следующим жертвам как предупреждение и как приглашение.

— Илья, — сказала Марта, и голос её звучал твёрдо. — Мне нужно узнать, кто были предыдущие семь. До Ремезовой. И до того мужчины, что я видела сегодня. Если это цепь, то она началась не в девяносто восьмом. Она началась гораздо раньше. Возможно, в тридцатых годах, когда был лагерь.

— Зачем тебе это? — Илья смотрел на неё с ужасом. — Беги из города. Уезжай куда-нибудь далеко. Может, цепь порвётся.

— Не порвётся, — покачала головой Марта. — Оно сказало: «Круг замкнётся». Оно уже знает, что я приду. Если я убегу, оно найдёт меня в другом месте. Но если я пойму, как работает эта цепь, возможно, я смогу её разорвать.

Она встала и подошла к окну. Дождь продолжал хлестать по стёклам. Внизу, под фонарём, она заметила одинокую фигуру. Человек стоял, задрав голову, и смотрел прямо на её окно. Марта отшатнулась и задёрнула штору.

— Оно здесь, — прошептала она. — Оно следит за мной.

Илья подошёл и осторожно выглянул в щель между шторами. Фигура всё так же стояла внизу, не двигаясь. Но теперь, в свете фонаря, было видно, что у неё нет лица — только гладкая, бледная кожа без глаз, носа и рта. А на плечах существа лежал длинный, чёрный плащ, с которого стекала вода.

— Господи помилуй, — прошептал Илья и перекрестился.

Марта отошла от окна. Страх сковывал её, но вместе с тем внутри поднималась волна холодной, отчаянной решимости. Если ей суждено умереть завтра в девять четырнадцать, она не будет сидеть сложа руки и ждать. Она пойдёт навстречу своей судьбе, но постарается забрать с собой как можно больше знаний о том, что скрывается во тьме.

— Илья, — сказала она. — У тебя есть знакомые в архиве областного управления? Мне нужен доступ к старым делам. Очень старым. Тридцатые-пятидесятые годы. Лагерные отчёты, списки заключённых, акты о смерти. И ещё — мне нужны все сведения о нераскрытых убийствах в районе Красного ручья, начиная с девяносто восьмого года.

— Ты серьёзно? — Илья потёр лоб. — У меня дядя работает в архиве, он может помочь. Но архив откроется только в девять утра.

— В девять утра будет поздно, — отрезала Марта. — У меня есть только ночь.

Она села за ноутбук, открыла поисковик и начала вбивать запросы: «Красный ручей легенды», «Гнилуши лагерь», «исчезновения Красный ручей 1998». Илья тем временем звонил своему дяде, уговаривая того приехать в архив пораньше, объясняя срочность некой журналистской необходимостью.