Альтер М. – Лес мертвецов (страница 2)

– Ребята, по-моему, это было не просто место отдыха, – громко сказал Иван, и в его голосе прозвучала тревога.

Они вышли из барака и осмотрели одну из низких построек. Дверь была завалена упавшей балкой, но окно, затянутое паутиной, оказалось рядом. Антон просунул внутрь руку с фонариком.

– Боже… – вырвалось у него.

Внутри не было никакого склада. Это была одна-единственная комната, почти пустая. Посредине на полу лежал большой, истлевший ковер с причудливым орнаментом, похожим на спираль. По стенам стояли полки, заставленные склянками, колбами и какими-то банками с мутным содержимым. В углу стоял массивный деревянный стол, на котором лежали пожелтевшие книги в кожаных переплетах, странного вида инструменты, напоминающие хирургические, и несколько свечей, оплывших до самых подсвечников. А на стене за столом висел портрет. Портрет сурового мужчины в форме НКВД образца 30-х годов, но нарисованный в такой манере, что его глаза, темные и пронзительные, казалось, следят за тобой из любого угла комнаты.

– Это не геологи, – тихо сказал Сергей. – Это… что-то другое.

Они молча отошли от землянки. Воздух сгущался, вечерние тени быстро ползли из чащи, наползая на лагерь. Пора было возвращаться к девушкам.

Лагерь они разбили метрах в ста от заброшенных бараков, на небольшой возвышенности, откуда было видно и озеро, и часть лагеря. Костер, разведенный Сергеем, горел ровно и жарко, отгоняя сгущающиеся сумерки и вселяя в сердца иллюзию безопасности. Запах жареной на углях тушенки и вареной кашки казался самым райским ароматом на свете.

Но настроение у всех было испорчено. Рассказ ребят о том, что они нашли, повис в воздухе тяжелым грузом.

– Оккультные ритуалы? В тридцатые годы? – скептически хмыкнула Марина, но в ее глазах читалась неуверенность. – Может, это просто какая-то лаборатория была? Химическая или еще какая.

– С портретом чекиста? – возразил Антон. – И с такими инструментами? Нет, там что-то не то. И эти символы на стенах… Я такие в книжке по черной магии видел.

– Не говори ерунды, – отрезал Иван, но сам выглядел озадаченным. – Скорее всего, это был какой-то секретный объект, может, по разработке химического оружия, вот они и маскировались под всякие ритуалы, чтоб чужих отпугивать. Легенда такая.

– А карта на фанере? А оплавленные камни у костра? – не унималась Лика. Она сидела, обняв колени, и смотрела в огонь. – Я же говорила. Это место проклятое. Оно не отпустит тех, кто сюда пришел.

– Лика, хватит, – мягко сказал Сергей, протягивая ей кружку с горячим чаем. – Мы здесь на одну ночь. Утром соберемся и уйдем. Заблудиться в двух соснах – это не про нас. У меня компас, у Вани навигатор. Все будет в порядке.

– А если навигатор снова откажет? – спросила она, поднимая на него глаза. – А если компас начнет врать?

В ответ воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев и далеким, тоскливым уханьем филина где-то в глубине леса.

Ночь опустилась на лес стремительно и бесшумно, как черная бархатная завеса. Костер догорал, отбрасывая прыгающие тени на лица друзей и на темные силуэты деревьев, стоявших вокруг них тесным, недружелюбным кругом. Решено было выставлять дежурства. Первым вызвался Иван.

Антон, забившись в спальник, долго не мог уснуть. Он ворочался, прислушивался к ночным звукам. Лес, днем такой безмолвный, ночью ожил. Но звуки эти были странными. Не привычный шелест листьев или перекличка ночных птиц, а что-то иное. Глухие, отдаленные стуки, словно кто-то бил по дереву где-то очень далеко. Шорохи, похожие на крадущиеся шаги по хвое. И ветер… Ветер, которого не было, шелестел вершинами сосен, нашептывая что-то на непонятном, древнем языке.

Он закрыл глаза и попытался уснуть, но перед ним стояло лицо с того портрета – холодное, всевидящее, безжалостное.

Ивану не спалось. Он сидел у догорающего костра, подбрасывая в него сучья, и чувствовал себя виноватым. Это он затащил их сюда, в эту глухомань, начитавшись форумов о «диких, нетронутых местах». Он так хотел показать им что-то настоящее, не избалованное толпами туристов. А показал им это… это кладбище.

Он вздохнул и посмотрел в сторону лагеря. Бараки стояли как гигантские черные гробницы, сливаясь с ночным мраком. И вдруг ему показалось, что в одном из окон мелькнул свет. Слабый, мерцающий, как от свечи.

Иван встал, насторожившись. Свет погас. «Показалось, – подумал он. – Отблеск костра на стекле».

Он сел обратно на бревно, но чувство тревоги не отпускало. Он снова взглянул на лагерь. И снова увидел свет. Теперь в другом окне. Он двигался, плыл по черному квадрату окна, словно кто-то проходил по комнате со свечой в руке.

«Лика? Марина? – мелькнула у него мысль. – Неужели пошли туда?»

Он быстро оглянулся. Палатка была закрыта, вокруг никого. Сергей и Антон спали.

Иван схватил фонарик и, не раздумывая, пошел к лагерю. Он должен был проверить. Не мог же он допустить, чтобы девушки по ночам шатались по развалинам.

Перейдя ручей, он осторожно вошел на территорию. Воздух здесь был холоднее, земля под ногами мерзлой. Он направился к тому бараку, где видел свет. Дверь скрипнула, когда он толкнул ее. Внутри пахло так же, как и днем – плесенью и смертью.

– Кто здесь? – громко спросил он, и его голос гулко отозвался в пустом помещении.

В ответ – тишина. Он посветил фонариком по углам. Никого. Пыль на полу лежала нетронутым слоем. Никаких следов.

«И все-таки я что-то видел», – упрямо сказал он сам себе и вышел наружу.

Он решил обойти весь лагерь. Луна, бледная и ущербная, выглянула из-за туч, отбрасывая слабый, призрачный свет. Тени от бараков легли длинными, искаженными полосами. Ему снова почудилось движение – на этот раз возле той самой землянки с окном. Он побежал туда, стараясь ступать как можно тише.

Дверь в землянку была по-прежнему завалена балкой. Окно целое. Никого.

Иван почувствовал, как по спине у него бегут мурашки. Он был человеком дела, технарем, рационалистом. Но то, что происходило сейчас, не поддавалось рациональному объяснению. Он стоял посреди заброшенного лагеря в глухой тайге, где по логике вещей не должно было быть ни души, и ему повсюду чудились огни и движение.

Он посветил фонариком в окно землянки. Луч скользнул по полкам со склянками, по столу… и замер.

На столе лежала раскрытая книга. Толстый фолиант в кожаном переплете. Иван был абсолютно уверен, что днем, когда они заглядывали внутрь, книга была закрыта.

Его сердце забилось чаще. Он прижался лицом к холодному, грязному стеклу, пытаясь разглядеть страницу. На пожелтевшей бумаге были нарисованы те же странные символы, что и на стенах бараков, и испещрены плотными строчками рукописного текста. А на полях… на полях кто-то сделал заметки. Свежие заметки. Чернила были темными, чуть ли не черными, и блестели в свете фонаря, словно еще не высохли до конца.

Иван отшатнулся от окна, как от края пропасти. Кровь стучала у него в висках. Это было невозможно. Совершенно невозможно.

Он больше не хотел ничего проверять. Ему нужно было назад, к костру, к спящим друзьям. Он резко развернулся и почти бегом бросился прочь от землянки.

И тут он его услышал. Звук, от которого кровь стыла в жилах.

Глубокий, протяжный, леденящий душу шепот. Он доносился не из одного места, а словно окружал его со всех сторон, исходя из самой темноты, из-за стволов деревьев, из-под земли.

Шепот был на непонятном языке, полном шипящих и свистящих звуков, но в его интонации была нечеловеческая, древняя злоба. В нем слышалась угроза, проклятие и… голод.

Иван замер, не в силах пошевелиться. Его фонарик выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился о землю, погаснув. Луна снова спряталась за тучи. Его окружила абсолютная, непроглядная тьма. И шепот становился все громче, все ближе.

Он почувствовал, как по его щеке скользнуло что-то холодное и шершавое, как древесная кора. Пахнуло тлением и могильным хладом.

Собрав всю свою волю, Иван рванулся с места. Он бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о кочки и корни, срываясь в колючие кусты. Он бежал на ощупь, руководствуясь лишь одним инстинктом – бежать от этого места, от этого шепота.

Впереди, сквозь деревья, блеснул огонек. Костер! Он бежал на него, как на спасительный маяк.

Выскочив на поляну, он увидел испуганные лица друзей. Антон и Сергей стояли с зажженными фонарями, Лика и Марина – за их спинами.

– Ваня! Что случилось? – крикнул Антон.

Иван, задыхаясь, упал на колени у костра. Он был бледен как полотно, его тело сотрясала дрожь.

– Там… кто-то есть… – с трудом выговорил он. – Шепчет…

Все смотрели на него в ужасе.

– Что ты несешь? Кто шепчет? – спросил Сергей, подходя к нему.

– Не знаю… – Иван поднял на него дикий взгляд. – Он везде. В темноте. И в землянке… книга… ее кто-то читал…

Сергей и Антон переглянулись. Лика тихо ахнула и закрыла лицо руками.

– Успокойся, Ваня, – сказал Антон, опускаясь рядом с ним. – Тебе показалось. Ночь, усталость, нервы…

– Нет! – резко оборвал его Иван. – Я все слышал! Я все чувствовал! Он прикоснулся ко мне!

Он показал на свою щеку. В свете костра было видно длинную, тонкую царапину, из которой сочилась кровь. А на его красной ветровке, чуть ниже плеча, темнело маленькое, липкое пятно. Сергей подошел ближе и прикоснулся к нему пальцем. Пятно было черным и тягучим, как смола, но пахло оно медью и разложением.