Альтер М. – Аккаунт удален (страница 1)
Альтер М.
Аккаунт удален
Глава 1. Цифровая гробница
Серверная встретила Максима привычным гулом. Этот звук был похож на дыхание гигантского спящего зверя — ровный, монотонный, убаюкивающий. Стойки с оборудованием тянулись бесконечными рядами, исчезая в полумраке, где не горели лампы дневного света. Синие и зеленые огоньки индикаторов мигали в такт неведомому пульсу, словно светлячки, запертые в металлических клетках. Воздух здесь был холодным и стерильным, пах озоном и нагретой пылью. Максим поправил лямку рюкзака и направился к своему рабочему месту — небольшому столу, заставленному тремя мониторами и опутанному проводами, словно нервной системой какого-то кибернетического организма.
Он работал в компании «ГлобалКоннект» уже седьмой год. Огромная социальная сеть, опутавшая своими цифровыми щупальцами половину мира, миллиарды пользователей, петабайты данных. Для большинства людей «ГлобалКоннект» был местом, где они общались, делились фотографиями, спорили о политике и следили за жизнью бывших. Для Максима это была работа. Обычная, рутинная, иногда тошнотворно скучная, но стабильная. Он был одним из тех незаметных винтиков, которые обеспечивали бесперебойную работу гигантской машины. Его должность называлась длинно и казенно: специалист отдела технической поддержки пользовательских данных второго уровня. Проще говоря, он занимался тем, что разбирал заявки, связанные с учетными записями: восстановление доступа, блокировки, жалобы на взломы и, время от времени, полное удаление профилей.
Именно последняя категория заявок всегда вызывала у Максима смутное, трудно объяснимое чувство. Удаление профиля — это не просто нажатие кнопки. Это была маленькая смерть. Цифровое захоронение. Стирание следов. Он часто думал о том, что пользователи не до конца осознают, насколько эфемерна их онлайн-жизнь. Один неверный клик, сбой в системе, злой умысел — и вот уже годы переписки, тысячи фотографий, признания в любви, ссоры, шутки — все это исчезает, превращаясь в случайные нули и единицы, а затем и вовсе в ничто. Максим включал компьютер, набирал пароль, и перед ним раскрывался интерфейс внутренней системы «Пантеон». Сегодня его ждал обычный поток обращений. Он лениво просматривал тикеты, отхлебывая остывший кофе из кружки с надписью «Лучшему администратору».
«Забыл пароль, прошу помочь восстановить доступ».
«Мою страницу взломали, прошу заблокировать».
«Бывшая публикует мои личные фотографии, прошу удалить».
«Прошу удалить мой аккаунт навсегда».
Рутина. Однообразие. Максим решал типовые проблемы, отвечал шаблонными фразами, проверял логи. Время тянулось медленно. За окном серверной не было видно неба, только стена соседнего здания. Мир снаружи существовал где-то далеко, за пределами этого холодного помещения, пропитанного электричеством и искусственным освещением. Максим иногда ловил себя на мысли, что он и сам стал частью этой машины, еще одним процессом, который выполняет свою функцию.
Около трех часов дня, когда усталость начала накатывать особенно сильно, в очереди появилась новая заявка. Она была помечена высоким приоритетом и исходила из юридического отдела. Максим вздохнул и открыл ее.
Тема: «Удаление учетной записи умершего пользователя. Срочно. Конфиденциально».
Он знал этот тип запросов. Обычно они приходили после официальных писем от родственников или по решению суда. Внутри был стандартный пакет документов: скан свидетельства о смерти, нотариально заверенное заявление от близкого родственника, требование о деактивации и удалении профиля в связи со смертью владельца. Максим пробежал глазами по бумагам. Умерший значился как Громов Алексей Викторович, тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения. Дата смерти — пятое марта две тысячи девятнадцатого года. Пять лет назад. Пять долгих лет. Родственники спохватились только сейчас. Или, что более вероятно, судебные тяжбы, связанные с наследством, наконец завершились, и теперь нужно было выполнить последнюю формальность — стереть цифровой след умершего, чтобы ничто больше не напоминало о нем.
Максим открыл внутреннюю ссылку на профиль. Интерфейс «Пантеона» позволял заглянуть в любой аккаунт, не спрашивая пароля. На экране появилась страница Алексея Громова. Обычный профиль. Фотография на аватарке: мужчина лет тридцати с приятным, слегка усталым лицом, темные волосы, небольшая щетина. Взгляд прямой, спокойный. На обложке — горный пейзаж, заснеженные вершины, яркое голубое небо. Лента активностей пестрила записями, но последняя из них была датирована четвертым марта две тысячи девятнадцатого года. За день до смерти.
Максим пролистал страницу вниз. Алексей делился фотографиями кота, какими-то строительными новостями, репостами смешных видео. Обычная жизнь. Обычного человека. Человека, которого больше нет. В графе «Семейное положение» значилось «вдовец». Значит, умерла жена. Судьба не баловала Алексея Громова. Максим почувствовал легкий укол грусти, но подавил его. Работа есть работа. Он вернулся к заявке и изучил вложенные документы. Заявитель — Тамара Игоревна Громова, мать. Ее заявление было составлено сухим канцелярским языком, но в нем чувствовалась глубокая боль. Она просила удалить профиль сына, чтобы ничто не тревожило ее память и не служило источником спекуляций.
Максим вздохнул, поставил статус «В обработке» и начал процедуру. Процедура была несложной. Нужно было ввести идентификатор аккаунта, выбрать причину удаления — «Смерть пользователя», — подтвердить действие через двухфакторную аутентификацию и нажать кнопку «Удалить навсегда». После этого система должна была запустить процесс безвозвратного стирания данных из основных хранилищ и резервных копий. Процесс занимал от нескольких часов до нескольких дней, в зависимости от размера данных пользователя.
Максим уже много раз выполнял эту процедуру. Действия были доведены до автоматизма. Но сейчас, прежде чем нажать кнопку, он в последний раз взглянул на страницу Алексея. На последней записи в ленте. Это была фотография заката. Снято на телефон, судя по качеству. Оранжевое небо, подсвеченные облака, силуэты деревьев. Алексей написал под фото: «Иногда кажется, что самое главное — это уметь остановиться и просто смотреть. Завтра будет новый день. Спасибо, что были со мной». Странная подпись. Слишком философская. Или прощальная. Максим тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он не должен думать об этом. Он должен выполнить заявку.
Он навел курсор на кнопку «Удалить навсегда» и кликнул.
Система на мгновение замерла, а затем вывела на экран системное сообщение:
«Ошибка выполнения операции. Код ошибки: 745. Невозможно удалить объект. Объект используется другим процессом. Повторите попытку позже».
Максим нахмурился. Ошибка семьсот сорок пять была редкой. Она возникала, когда какой-то фоновый процесс блокировал данные пользователя. Обычно такое случалось с недавно активными аккаунтами, когда системы индексации или кэширования еще держали данные в памяти. Но для аккаунта, который был неактивен пять лет, это было странно. Он подождал пару минут и повторил попытку.
«Ошибка выполнения операции. Код ошибки: 745. Невозможно удалить объект. Объект используется другим процессом. Повторите попытку позже».
Он попробовал в третий раз. Тот же результат. Максим начал раздражаться. Это могло быть связано с плановыми работами на серверах или с застрявшим процессом. Он открыл внутреннюю консоль и ввел команду, чтобы посмотреть, какие процессы обращаются к данным пользователя с идентификатором Громова. Список был пуст. Система не показывала ни одной активной связи. Ни один процесс не должен был блокировать удаление. Но ошибка говорила об обратном.
Он решил зайти с другой стороны. Вместо полного удаления он попробовал сначала деактивировать аккаунт. Нажать кнопку «Заблокировать». Эта операция должна была ограничить доступ к профилю, не стирая данные.
«Ошибка выполнения операции. Код ошибки: 745. Невозможно изменить состояние объекта. Объект используется другим процессом».
Черт. Максим выругался про себя. Он чувствовал, как напряжение в висках начинает пульсировать. Это было уже не смешно. Аккаунт, мертвый пять лет, вел себя как живой. Он откинулся на спинку кресла и потер глаза. В серверной по-прежнему гудели вентиляторы. Коллеги по отделу сидели, уткнувшись в свои мониторы, не обращая на него внимания. Где-то вдалеке кто-то негромко разговаривал по телефону.
Максим решил копнуть глубже. Он открыл журнал активности пользователя Громова. Официально, с момента смерти, не должно было быть ни одной записи. Но он хотел увидеть точное время последней активности. Система выдала длинный список. Последняя запись была датирована четвертым марта две тысячи девятнадцатого года, двадцать три часа пятьдесят семь минут. Вход в систему с устройства «Мобильный телефон, модель неизвестна». Геолокация: Москва. Запись за три минуты до полуночи. За минуту до наступления пятого марта. Официальное время смерти в свидетельстве было указано как пятое марта, ноль часов четырнадцать минут. Он умер через семнадцать минут после последнего входа в сеть. Возможно, умер прямо с телефоном в руке, читая ленту новостей или переписываясь с кем-то.