Альтер М. – Аккаунт удален (страница 3)

Он решил проверить кэшированные изображения аккаунта. Может быть, в них был скрыт какой-то код. Он открыл хранилище изображений, связанных с профилем Громова, и просмотрел список. Сотни фотографий. Он начал листать их одну за другой. Кот. Закат. Горы. Чашка кофе. Снег. Друзья. Семья. Кот. Снова кот. Рабочий стол с мониторами, очень похожий на его собственный. Женщина. Молодая, красивая, с короткими темными волосами и улыбкой. Подпись: «Любимая». Он вспомнил графу «Семейное положение» — вдовец. Это была, вероятно, жена. Покойная. Он листал дальше. Еще фотографии. Обычные. Ничем не примечательные. Никакого скрытого кода. Никаких аномалий.

Но одна фотография заставила его остановиться. Она была сделана, судя по метаданным, за месяц до смерти. Зимний лес. Снежные шапки на ветках. Простые деревья, уходящие вдаль. Туман. И в самом центре, между деревьями, стоял силуэт. Нечеткий, темный. Словно кто-то был в кадре и смотрел прямо в объектив, но находился слишком далеко, чтобы его можно было разглядеть. Алексей, вероятно, даже не заметил его, когда фотографировал лес. Или заметил, но не придал значения. Максим увеличил изображение. Силуэт был размытым, но очертания казались человеческими. Мужчина? Или женщина? Он не мог понять. Но у него возникло жуткое ощущение, что этот силуэт был здесь не просто так. Словно он следил.

Максим вздрогнул, когда его телефон внезапно завибрировал на столе. Он взглянул на экран. Сообщение от матери. «Ты сегодня придешь ужинать?» Он взглянул на часы. Было уже восемь вечера. Смена давно закончилась. Он и не заметил, как пролетело время. Коллеги понемногу собирались, гул серверной стал тише. Максим взглянул на монитор. Страница Алексея все еще была открыта. Он смотрел на него с аватарки своим спокойным, прямым взглядом. Максим ответил матери: «Скоро буду». Но не двинулся с места.

Он открыл раздел «Контакты» в профиле Громова. Список друзей был огромен. Сотни, тысячи. Имена, фотографии. Многие из них были такими же заброшенными, как и сам аккаунт. Но некоторые все еще были активны. Максим бегло просмотрел список, ища хоть какую-то зацепку. Он нашел профиль Тамары Игоревны Громовой, той самой, что подала заявку на удаление. Ее страница была полузакрыта, но последняя активность прослеживалась. Мать. Он нашел профиль жены. Он был помечен как «Мемориальная страница». Значит, ее аккаунт уже давно был переведен в статус некролога. Страница Алексея по какой-то причине не была переведена. Или родственники просто не обращались с таким запросом, а теперь решили удалить ее полностью.

Он вернулся к списку друзей и начал изучать журнал недавних посещений страницы Громова. Кто заходил к нему в гости за последние годы? Система показывала, что посещения были. Немногочисленные, но регулярные. В основном в день смерти. Вероятно, друзья, вспоминавшие его. Он открывал каждый профиль посетителя. Изучал их активность. Искал аномалии. И вот, ближе к концу списка, он наткнулся на один профиль. Имя: Игорь Дронов. Дата последнего посещения страницы Громова: два дня назад. То есть за день до того, как была подана заявка на удаление, или, возможно, в тот же день, когда Тамара Игоревна подписывала документы. Максим открыл профиль Игоря. Он был почти пуст. Никакой активности. Фотография на аватарке — размытый пейзаж. В друзьях — только Алексей. Этот аккаунт был создан недавно, около месяца назад. Он не был похож на реального человека. Скорее, на слежку.

Максим почувствовал, как волосы на его затылке зашевелились. Он открыл техническую информацию об этом аккаунте. Ай-пи-адрес создания указывал на Московский регион. Но это могло быть подменой. Он попытался отследить цепочку соединений. След вел в никуда. Как и в случае с сессиями Громова. Источник не определялся. Эти два обстоятельства были связаны. Максим не мог этого доказать, но чувствовал всем своим естеством. Тот, кто создал этот фальшивый аккаунт, знал о сессиях в профиле Алексея. Или был их инициатором. И теперь он почему-то был заинтересован в том, чтобы профиль не удалили? Или, наоборот, чтобы удалили? Зачем тогда было создавать слежку?

Он вернулся к профилю Громова. Еще раз нажал «Удалить навсегда».

«Ошибка выполнения операции. Код ошибки: 745. Невозможно удалить объект. Объект используется другим процессом».

Он уже не надеялся на другой результат. Это стало чем-то вроде ритуала. Он откинулся в кресле и взглянул на экран, где в углу мигала иконка внутреннего мессенджера. Он открыл список контактов. Сергей ушел домой. В рабочем чате было пусто. Лишь несколько отложенных сообщений о плановых работах. Тишина. Только гул серверов.

Максим снова открыл личные сообщения Громова. Они были доступны, как и все остальное. Он мог прочитать их все. Это было вторжением в частную жизнь, но он уже давно перестал об этом думать. Работа приучила его к тому, что приватность в цифровом мире — это иллюзия. Но он редко пользовался этим доступом без необходимости. Сегодня был особый случай.

Он начал с последних сообщений. Они были датированы днем перед смертью. Переписки с друзьями, обсуждение планов на выходные, шутки, рабочие вопросы. Ничего необычного. Затем он перешел к переписке с женой. Ее звали Ольга. Последнее сообщение от нее было за год до ее смерти. Оно было коротким: «Прости. Я больше не могу». Затем шли сообщения от Алексея: «Где ты?», «Перезвони мне, пожалуйста», «Не молчи». Ответов не было. Ольга умерла. Потом Алексей писал ей в этот же чат, уже после ее смерти. Сначала каждый день. Потом реже. Он писал: «Мне так пусто без тебя». «Я скучаю». «Я не знаю, как жить дальше». «Я вижу тебя во сне». Эти сообщения уходили в пустоту. В заброшенный профиль. Максим почувствовал, как к горлу подступает ком. Это было невыносимо читать. Он закрыл чат с Ольгой и открыл список других переписок.

Одна переписка привлекла его внимание. С пользователем под именем «Гость 7742». Идентификатор был нестандартным. Обычно «Гостями» обозначались временные аккаунты, созданные для разового использования. Но этот «Гость» был в друзьях у Алексея и числился в списке контактов. Переписка с ним была короткой. Алексей писал: «Кто ты? Откуда ты знаешь Ольгу?» Ответ от «Гостя 7742»: «Я знаю ее лучше, чем ты думаешь. Я знаю и тебя». Дальше сообщения обрывались. Последнее было от Алексея: «Оставь меня в покое». И ответ: «Я всегда рядом».

Максим сглотнул. Руки его задрожали. Кто это был? Он открыл профиль «Гостя 7742». Аккаунт был удален или заблокирован. Дата удаления: пятое марта две тысячи девятнадцатого года. Через несколько часов после смерти Алексея. Он почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Он снова вернулся к переписке. Слова «Я всегда рядом» звучали как угроза. Или как обещание. Кто-то преследовал Алексея. Или его жену. Или обоих. Максим подумал о матери, Тамаре Игоревне, которая подала заявку. Возможно, она знала об этом преследовании. И теперь пыталась стереть последний цифровой след сына, чтобы этот таинственный «Гость» больше не мог использовать его в своих целях.

Он задумался. Могло ли быть так, что этот «Гость 7742» был тем самым внешним процессом, который блокировал удаление? Что, если он как-то смог внедриться в систему и держать аккаунт Алексея в заложниках? Что, если он использует этот профиль как якорь, чтобы оставаться в сети? Максим знал, что такие вещи возможны. Продвинутые вирусы, логические бомбы, скрытые процессы. Но это было бы слишком сложно и слишком целенаправленно для обычного тролля или мошенника. Это была работа гения или безумца.

Он продолжал копать. Он открыл логи изменения данных профиля. Когда и какие поля изменялись в последний раз? Система показала, что четыре года назад был изменен адрес электронной почты, привязанный к аккаунту. Была создана новая учетная запись. Адрес был странным: «нечтонесуществует@мертваязона.нет». Домен не существовал. Как такое возможно? Запись была сделана через неопределенный процесс. Тот самый «внешний процесс». Тот, кто входил в аккаунт, изменил контактные данные на несуществующие. Чтобы никто не смог восстановить доступ? Или чтобы спрятать аккаунт от систем проверки?

Максим понимал, что залезает все глубже и глубже в кроличью нору. Он должен был остановиться и пойти домой. Но любопытство, смешанное со страхом, гнало его вперед. Он снова открыл профиль Громова. На этот раз он смотрел на него не как на объект работы, а как на место преступления. Он изучал каждую фотографию, каждую запись на стене, каждый комментарий. Он искал что-то, что укажет на «Гостя 7742». Он искал хоть какую-то зацепку.

Время шло. Серверная опустела окончательно. Свет в дальнем конце коридора погас по таймеру. Осталось только его рабочее место, освещенное холодным светом мониторов. Гул стал казаться громче, или это кровь стучала у него в ушах. Он вглядывался в пиксели, ища разгадку. Он проверил архивные копии данных. В них не было ничего. Он проверил корзину. Она была пуста. Он проверил черновики. Нашел один неотправленный комментарий к записи о закате. Алексей начал печатать его за несколько минут до смерти. Текст был обрывочным: «Я знаю, что ты читаешь это. Я не боюсь тебя. Ты не сможешь...». На этом текст обрывался. Рука дрогнула. Телефон выскользнул. Или... что-то другое.