Альта Л. Пайпер – Жизнь и работа Миссис Пайпер (страница 2)

Но давайте на мгновение вернемся к вопросу о самообмане или иллюзиях со стороны медиума. Это и впрямь серьезная проблема, требующая осторожного, терпеливого и тактичного подхода, в надежде, что со временем ситуацию удастся исправить. Однако еще более серьезная проблема, с которой нам порой приходится сталкиваться, – это сознательное и преднамеренное мошенничество. Об этом факторе необходимо помнить как в самом начале, так и на протяжении всего научно проводимого исследования. Как ни прискорбно, но вполне объяснимо, что медиумы, берущие плату за свои услуги – а всякий труд достоин вознаграждения, – порой испытывают чрезмерное желание непременно отработать свой гонорар (в их собственном понимании этого слова). И если в нужный момент подлинные феномены не возникают, у них может появиться соблазн прибегнуть к обману, лишь бы не разочаровать клиента, как им, вероятно, кажется. Подобное положение вещей, без сомнения, еще больше осложняется и усугубляется тем фактом, что подлинные метапсихические феномены невозможно вызывать по заказу в любое время или при любых условиях. Как говорит сэр Оливер Лодж: «Мы не можем диктовать им законы; наша задача – их понять».

Факторы, препятствующие проявлению способностей, вероятно, известны далеко не все. Но из тех, что нам знакомы, стоит остановиться лишь на двух важнейших: это нездоровье или же переутомление медиума, вызванное какими бы то ни было причинами. Оба эти фактора чаще всего (хотя и не всегда) служат серьезным препятствием для успешной демонстрации психических феноменов – как физических, так и ментальных. Поэтому невозможно переоценить важность своевременного выявления этих состояний и максимальной защиты от них самого медиума. Ведь если исследователь по-настоящему осознает губительное влияние этих двух факторов и сможет разумно устранить негативные условия, то последующее улучшение в работе медиума с лихвой вознаградит его за любые усилия.

С другой стороны, не следует забывать, что разумная и неослабевающая бдительность исследователя, а также склонность скорее к здоровому скептицизму, нежели к излишней доверчивости по отношению ко всем наблюдаемым явлениям, являются важнейшими качествами по-настоящему серьезного экспериментатора. И вряд ли нужно добавлять, что самым первым шагом в начале любого исследования должно стать установление вне всяких разумных сомнений безупречной честности медиума, с которым предстоит работать.

К слову об этом последнем замечании, мне хотелось бы особо подчеркнуть, насколько разумно и необходимо – как для собственного блага, так и ради развития науки, – чтобы каждый потенциальный медиум в самом начале своей карьеры (если так можно выразиться) добровольно и с готовностью согласился на грамотное научное исследование своих способностей. В то же время каждому экспериментатору следует помнить, что роль исследователя паранормального – отнюдь не синекура. Он должен быть неизменно бдителен, внимателен и всегда готов столкнуться с новыми, загадочными проблемами, ситуациями и условиями, умея найти из них выход. Он ни на миг не должен забывать, что лишь благодаря терпению и упорству, порой перед лицом казалось бы непреодолимых трудностей, он может надеяться в конечном итоге установить хотя бы подлинность наблюдаемых явлений – не говоря уже о постижении их истинной природы.

До сих пор мы рассматривали лишь один – и, пожалуй, самый очевидный – аспект задачи исследователя. Однако существует и другой аспект, ничуть не менее важный, требующий со стороны исследователя такого же, если не большего, такта и вдумчивого подхода, чем тот, о котором шла речь выше. Речь идет о сочувственном понимании и чутком отношении к медиуму, с которым экспериментатору выпала честь работать. К счастью, с каждым годом все больше людей понимают и признают, что это действительно высокая привилегия. Равно как и то, что медиуму, добровольно согласившемуся на научное исследование, следует оказывать максимальное сочувствие и внимание – в той мере, в какой это совместимо с требованиями истины, справедливости и точности (иными словами, с диктатом науки).

Мы ни на секунду не должны забывать о том, что подлинный медиумизм – это явление чрезвычайно хрупкое и до сих пор далеко не полностью изученное. Точно так же следует помнить: чтобы не загубить этот феномен, с ним нужно обращаться с величайшей бережностью и осмотрительностью. И им ни в коем случае нельзя злоупотреблять – ни самому носителю дара, ни его исследователю.

Вот то немногое, чему нас на сегодняшний день научил опыт. И если мы хоть на минуту задумаемся, то поймем, что подобные требования применимы не только к медиумам-экстрасенсам, но в равной степени и ко всем известным нам средствам связи. Сейсмограф, радио, привычный нам телеграф – если назвать лишь самые известные – все они представляют собой высокочувствительные и тонко устроенные аппараты, требующие самого бережного обращения, иначе их работа будет нарушена. Даже такой обыденный и часто нещадно эксплуатируемый инструмент нашей современной связи, как телефон, нельзя бить и швырять без оглядки на последствия, если мы хотим, чтобы он исправно работал.

Точно так же обстоит дело и с психическими медиумами. Если исследователи желают получить наилучшие результаты, то для них проявлять максимум чуткости к своему «инструменту» столь же необходимо, как и постоянно быть начеку, чтобы не допустить мошенничества, осознанного или бессознательного. Оба эти условия совершенно необходимы для успеха любого исследования.

Исследователем, в котором поразительным образом сочетались как глубокое понимание своего «инструмента», так и необходимая осторожность в проведении научных изысканий, был Ричард Ходжсон – доктор права и член совета колледжа Святого Иоанна в Кембридже (Англия). На протяжении шестнадцати лет, занимая пост секретаря и казначея Американского отделения английского Общества психических исследований, он изучал феномены миссис Пайпер. Более того, в анналах Общества нет упоминаний ни об одном другом медиуме, который бы столь добровольно, столь строго и на протяжении такого долгого времени подвергался научному изучению, как миссис Пайпер. Именно поэтому в свет выходит эта небольшая книга о жизни знаменитого медиума, включающая в себя рассказ об исследовании ее способностей доктором Ходжсоном, Ф. У. Х. Майерсом, сэром Оливером Лоджем, профессором Уильямом Джеймсом и другими деятелями науки и литературы. Она написана человеком, которому выпала уникальная возможность наблюдать за всем этим с совершенно особого ракурса. Мы надеемся, что эта книга окажется не только интересной, но и полезной для всех, кто всерьез увлечен изучением сравнительно новой, но неуклонно развивающейся науки – психических исследований.

Глава II. Детские впечатления

Свой краткий рассказ о жизни и деятельности миссис Пайпер я хотела бы начать с ответов на два вопроса, которые неизменно задают мне незнакомые люди. Первый, и самый интригующий из них: когда и как миссис Пайпер открыла в себе экстрасенсорный дар? Второй же звучит так: не противилась ли ее семья развитию этих способностей? Поскольку на второй вопрос можно ответить гораздо короче, я, пожалуй, начну именно с него.

Единственными людьми, имевшими полное право возражать против развития способностей моей матери, были мой отец, моя сестра и я сама. Что касается отца, могу со всей решительностью заявить: с того самого момента, как моя мать обнаружила в себе этот дар, и вплоть до своей смерти в 1904 году, он проявлял к ее феноменам и их окончательной разгадке ничуть не меньший интерес, чем сама миссис Пайпер. Если же вспомнить, что мы с сестрой были еще сущими младенцами, когда мать начала свою работу, станет совершенно ясно: любые наши протесты, даже будь они членораздельными, оказались бы попросту тщетными. Думаю, это полностью снимает вопрос о каком-либо сопротивлении ее занятиям со стороны семьи миссис Пайпер.

В этой связи, однако, небезынтересно будет добавить, что из маминой работы никогда не делали тайны, даже когда мы были совсем крохами. При нас о ней всегда говорили и рассуждали совершенно свободно, поэтому, взрослея, мы стали считать необычным не наличие экстрасенсорного дара, а, скорее, его отсутствие. Лично я до сих пор сожалею лишь об одном: мамина работа на благо науки отнимала у нее так много времени, что в детстве мы лишились многих драгоценных часов общения с ней. И все же, несмотря на свою занятость и множество обязательств, существовал один ежедневный ритуал, нарушать который она не позволяла ничему на свете: она всегда сама слушала, как мы читаем молитву на сон грядущий, которой она научила нас, едва мы начали лепетать. А затем, поцеловав на ночь со словами: «Да благословит вас Господь, мои дорогие», она оставляла нас на попечение няни.

Позволю себе добавить, что моя мать – высокая, стройная, обладавшая неописуемыми грацией и достоинством, с точеными греческими чертами лица и копной золотистых волос, – очень рано стала для меня идеалом женственности. Я прекрасно помню, как, будучи еще совсем малышкой, просила Бога: «Сделай так, чтобы, когда я вырасту, я стала такой же, как мама!»