Алсу Идрисова – Давай не будем, мама! (страница 31)

Глава 28

– Это что такое? – Серега, в ярости закрыв дверь спальни, бросил на кровать клочок бумаги. Кинув на него мимолетный взгляд, я поняла, что это мое письмо, адресованное Эвелине. – Я тебя спрашиваю, это что такое?! Зачем ты это написала, ты можешь мне объяснить?!

Серега не повышал голоса, не желая пугать Настену – та в последнее время стала очень нервной, много плачет, просыпается по ночам от кошмаров. Поэтому мы с Серегой изо всех сил делаем вид, что ничего особенного не происходит, – в общем, стараемся сохранять видимость семьи.

Вот и сейчас он говорил яростным шепотом. Глаза его, чуть выкатившиеся из орбит, метали в меня молнии. Надо же, какие мы нервные. Подумаешь, письмо…

Меня вот больше интересует, что я скажу ребенку сегодня, как совру.

«Папа уехал в командировку»? «Папа в санатории, поправляет здоровье»?.. Так себе идея, но ничего лучше мне просто не приходит в голову.

Да, сегодня тот самый день – «день Эвелины». День, когда мой муж переходит в аренду к другой женщине. Интересно, ведут ли восточные женщины какой-нибудь календарь посещений мужа? Ну, чтоб по-честному было: сегодня он ночует у Зулейхи, завтра у Гюльчатай и т. д.

– Что молчишь? А? Скажи, что специально сделала! Ты же знала, что она покажет мне это письмо, не могла не знать! Ты все это нарочно, да?! Змея…

– А что не так? – спокойно поинтересовалась я. – Наличие у тебя аллергии и проблем с поджелудочной, думаю, не было для постоянной бессменной любовницы открытием? Тогда что же ей не понравилось?

– Господи, – Серега запустил ладони в волосы, взъерошив их, – что там вообще могло понравиться?! Неужели ты думаешь, что она – бизнес-леди и просто занятая женщина – будет заниматься всей этой домашней чепухой?

– А почему нет?! Она же тебя любит, разве нет?! – ответила я с вызовом в голосе. – Почему бы не сделать любимому человеку приятное? Мне, например, совсем несложно было все эти годы…

Я осеклась, поняв, что начисто забыла о золотом правиле – не спорить с мужем и не критиковать.

Пару минут я напряженно думала, что мне ответить. Серега читал письмо и лицо его временами озаряла гримаса отвращения.

– Да, боюсь, я поступила неправильно, написав письмо, – раскаиваясь, сказала я. – Очень жаль, ведь я не хотела тебя расстраивать. Я хотела как лучше, поверь мне. Просто подумала, что она должна знать такие вещи – мужчины ведь не говорят обычно о своих болезнях, а откуда же ей знать о…

– Ты знаешь, а я помню этот день, – вдруг перебил меня Серега. – Ну, тот, когда меня на даче пчела покусала. Ты так кричала тогда «Сережа, Сереженька, что с тобой?».

Он рассмеялся тихим, таким родным смехом, что у меня зашлось от любви сердце. Да, годы мало кого красят – но вот что удивительно: когда я смотрю на Серегу, я вижу все того же озорного мальчишку с широкой улыбкой, с ямочкой на подбородке, пышную шапку волос… Или вспоминаю, как он качал полночи Аленку и напевал ей песни из репертуара «Любэ». Мне иногда вообще кажется, что время над моими чувствами не властно. А уж тот день я помню, словно это было вчера…

– Да уж, весь поселок на уши поставила! – улыбнулась я воспоминаниям. – Хорошо, что у фельдшера нужные препараты нашлись…

– Если подумать, Любань, много у нас было хороших моментов в жизни, правда? – сказал Серега, откладывая письмо. – Нам есть что вспомнить, у нас растут две прекрасные дочери. Я только одного не пойму – зачем тебе унижаться перед ней и писать письмо с разъяснениями? Ты думаешь, это что-то изменит? А, Любань? И зачем ты написала «Пока еще мой муж»? Я ведь никуда не ухожу, Люб, не бросаю тебя!

Он взял мою безвольно лежащую на коленях руку и притянул к себе. Его руки требовательно обвились вокруг меня, губы потянулись к моей шее…

С секунду я молча вдыхала знакомый, любимый запах родного тела. Наваждение (как и наслаждение) длилось всего одну секунду. Мое собственное тело сжалось, закрылось, как цветок перед заходом солнца.

Я с усилием сбросила с себя его руки и встала.

– Не надо, Сереж, – сказала я, задыхаясь. – Не надо этого больше. Я не хочу быть лишней в этом счастливом союзе. Все, что я хотела сказать ей – я написала в письме. Тебе я тоже желаю счастья. Давай разведемся, Сереж. Девочки взрослые, они нас поймут.

Серега оторопело смотрел на меня, и лицо его было таким, словно он не верил ни одному сказанному мною слову. Признаться, я сама себе не верила в эту секунду – как это я, Люба, смогу без своего Сережи, это же немыслимо?! Но перед глазами уже стояло нагло ухмыляющееся лицо Эвелины и звучала фраза Сережи «Ты сама виновата во всем».

– Я знал, что ты эгоистка, – сказал Серега после продолжительного молчания. – Ты эгоистка, Люба, ты подумала только о себе. А подумала о том, что будет с Настей? Как она воспримет эту новость? Да она и так нервная, кричит по ночам, сегодня под себя сходила – так и до нервного энуреза недалеко… И именно в этот момент ты так просто говоришь «Давай разведемся»? Слушай, а повременить как-то с этим нельзя? И потом, куда ты пойдешь? Тебе же некуда идти…

Я молчала, собираясь с мыслями.

– Хорошо, – наконец сказала я. – Мы сохраним видимость отношений – ради детей. Я буду делать все, что делала раньше – до конца учебного года. Как только Настя окончит первый класс, мы подаем на развод. А до этого времени, пожалуй, тебе лучше будет ночевать в гостиной – мне слишком больно осознавать, что ты принадлежишь другой. Но ты не переживай за меня – я вырву любовь к тебе из своего сердца. И начну прямо сегодня, прямо сейчас. Вот уже я чувствую, что моя любовь к тебе уменьшилась на десять процентов. Правда-правда! А письмо это ты мне верни, я его сожгу, будь оно неладно…

– Да не надо, зачем сжигать, – пробормотал Серега. – Что ж, я понял. Тогда постели мне сегодня в гостиной. Сегодня я ночую дома.

– Как, а разве не у… – начала я, не решаясь произнести имя соперницы вслух.

– Нет, – слишком быстро ответил Серега. – Сегодня нет.

Что ж, может быть, один – ноль в мою пользу?

Может быть… Только вот я вылетела из этой игры, заведомо проигравшей. И вступать снова в бой не хочу. С меня хватит, я буду просто плыть по течению. И жить… Ради детей, ради себя. Ради самой жизни.

Глава 29

– Не надо! Не трогай! Я тебя ненавижу!!

Кто бы мне объяснил, что происходит с моей младшей дочерью? Всегда милая и ласковая девочка, Настена ведет себя так, словно в нее вселился бес!

Кричит, устраивает демонстративные истерики, швыряет на пол вещи… Вчера начала биться о пол головой после моих слов «Настен, ты еще прописи не сделала, садись за уроки». Писается по ночам, без причины рыдает и периодически кричит, что всех нас ненавидит…

В общем, кошмар и тихий ужас. Я все списываю на то, что она очень устает в школе – нагрузка у них в первом классе нешуточная, да еще и она взялась делать проект по окружающему миру, будь он неладен. Вдобавок ко всем этим треволнениям у нас меняется учительница – предыдущая уходит в декрет. Крайне безответственное поведение, на мой взгляд, – вот так бросать детей посреди учебного года. Теперь первоклассникам предстоит привыкать к новой учительнице, которая, между прочим, до этого никогда в жизни не работала в младших классах.

И это еще Настена не знает, что мы с ее отцом находимся на грани развода. Боюсь даже представить ее реакцию, если бы она знала об этом.

А мы с Серегой тем временем изо всех сил делаем вид, что у нас все хорошо. Мы перестали ссориться – делить нам больше нечего. Мирно разговариваем на отвлеченные темы, целуем друг друга в щечку при встрече (чего никогда не делали раньше!). Правда, я сбросила с себя функции по обслуживанию мужа – больше не готовлю его любимые блюда, не стираю и не глажу. Он ест то, что я готовлю девочкам – по большей части овощные супы, макароны и разнообразные запеканки. А уж то, что Серега спит в гостиной, Настена и вовсе не может знать – она в это время уже видит десятый сон… Так что вряд ли причины ее истерик кроются в семье, как любят утверждать эти новомодные детские психологи. Источник зла – школа, я в этом уверена на все сто.

– Настена, что происходит? К чему эта истерика?! – строго спросила я. – Не хочешь делать уроки – не делай, но завтра учительница поставит тебе двой…

– А мне все равно! Я больше не пойду в школу вообще! – Настя швырнула на пол тетрадь и, закрыв лицо руками, принялась визжать – громко и на одной ноте.

Нет, это просто невыносимо!

– Прекрати сейчас же! Как это не пойду в школу? Ты что, хочешь неучем остаться и дворы мести?! – закричала я в ответ, поднимая тетрадь и принимаясь листать ее. – Смотри, сколько уроков у тебя на завтра, а ты еще…

– Положи, не трогай! – Настя вырвала у меня из рук свою тетрадь, запихала ее в ранец и яростно застегнула молнию на нем. – Хватит смотреть, там нет оценок!

– Настя, прекрати свой концерт! Немедленно садись за уроки!

– Нет!!!

Выматерившись про себя, я до боли сжала кулаки – ногти впились в кожу, мною владели ярость и бессилие. Хотелось заорать от отчаяния, схватить, усадить силой за стол эту маленькую, капризную девчонку, заставить, подчинить, доказать…

На лице Насти читался откровенный вызов. «Ну и что ты мне сделаешь?» – словно говорила она, с ненавистью глядя на меня.

Неслыханная наглость! Слава богу, что у меня хватило ума углядеть за этой выходкой глаза, полные боли и отчаяния. Но что это с ней, не пойму?!